Я убил Бессмертного. Том 4 (СИ)

— Все Великие, в конце концов, просто переоценены, — хмуро хмыкнул я, вылезая из кареты. Понятия не имею, кто это девица, но, если она так важна, как о ней говорят… мне стоит на неё взглянуть, пока есть шанс.
  
Глава 2
 
Здесь уже и так собралась изрядная толпа, поэтому я ничуть не волновался по поводу того, что брошусь в глаза неведомой Ино Сонним или её впечатляющему кортежу. Славный город Тансон был по средневековым меркам почти мегаполисом, а чем больше народу вокруг, тем легче среди них затеряться — старая непреложная истина.
— Учитель, — раздался за спиной сдавленный шёпот Юнджи. — Вы куда?
Я обернулся. Ого!.. Да на девочке лица нет. И остальные тоже смотрят на меня — кто с испугом, кто с непониманием, кто с подозрением (Юн, например).
— А тебе-то чего бояться? — тихо заметил я, пожимая плечами. — С твоим-то… происхождением.
— Но… тут же даже сравнивать нечего! Я просто дочь наместника! — он растерянности Юнджи даже забыл о конспирации. — А это… сама Ино Сонним! Даже Император с семьёй почитают её!
А? Так это не дочь Императора, как я подумал вначале? Но… тогда кто? Спросить бы напрямую, но ведь, судя по общей реакции, этим я выдам себя с потрохами.
Эх, а сколько ещё будет таких «обязательных знаний»?.. Я вспомнил, почему изначально решил обосноваться в маленьком городке. Плюнуть, что ли, на всё и уехать в одиночное странствие, оставив учеников тут? Буду ездить сам по себе, делать, что захочу, ни перед кем не отчитываться и ни за кого не отвечать…
…ладно, нет. Ученики могут быть полезны; к тому же, мне доставляет удовольствие третировать их.
— Пусть себе почитают, — отмазался я первым, что пришло в голову. — Я тоже почитаю. Можно ведь почитать и с близкого расстояния, так?
— Но… — пискнула Юнджи. — Ваша голова…
А?
Я поморгал глазами, и именно в этот момент понял, в чём дело. Я единственный в толпе стоял прямо, не склонив голову; вообще не имею такой привычки. Все же остальные — даже мои ученики — стояли, наклонив её и чуть опустив взгляды. Вот чёрт, и как я не заметил… спешно опустив голову, я попытался слиться с толпой, но было поздно — меня уже заметили. Процессия чуть замедлилась, и не останавливаясь до конца, и от неё отделился один солдат.
— Ты, — негромко, но твёрдо заявил он мне. — Может, ты не знаешь, кто следует по этой улице?
Я пожал плечами.
— Знаю, знаю. Я уже опустил голову, что не так?
— Ты сделал это недостаточно быстро, — рявкнул солдат, всё ещё не повышая тона.
Ох. Вот за это я ненавижу феодализм и прочие отсталые строи. Только демократия, только хардкор!.. И лучше, если нормальная, а не в американском варианте.
— Но я опустил голову, — мой тон всё ещё был твёрд. — Я не ищу неприятностей на ровном месте.
Солдат издал короткий звук — то ли смешок, а то ли презрительное фырканье — и пнул меня ногой.
Точнее, попытался. Толпа, заворожённая было нашим коротким диалогом, прыснула в стороны, попутно опуская головы ещё ниже, на самый уровень груди, чтобы никого из них не заподозрили вы непочтительности или, упаси Боже, сочувствии мне, кошмарному бунтовщику. Ученики тоже отступили на шага три; я мысленно выругался и…
Когда пинаешь кого-то ногой, то опираться на неё ты, разумеется, не можешь. Остаётся лишь вторая. Вот её-то я и атаковал. Посмотрим, как хорошо я отработал за время трёхдневного пути приём с судорогой!..
Получилось, конечно, не так сильно, как с учениками — внутренняя сила этого солдата была на три порядка выше. Но всё-таки своей цели я добился — равновесие он потерял; удар прошёл мимо, и солдат едва не рухнул на пыльную раскалённую мостовую. Впрочем, он тут же вскочил на ноги, группируясь и выхватывая меч.
Ненавижу феодализм. Ненавижу такие ситуации, но идти на попятную тут уже было не вариант. Ещё с того момента, как он направился ко мне, он знал, что закончится всё дракой, и сейчас у меня оставались только два варианта — умереть или попытаться дать отпор.
Думаю, несложно сообразить, что умирать я не собирался.
 
Я мельком бросил взгляд на процессию; та остановилась полностью. Смотрела ли на меня Важная Особа — неизвестно, я не мог ничего разглядеть за занавесками дорогой кареты, но вот взгляды солдат были направлены на меня. А их не меньше двух десятков…. плохо, очень плохо!
То, что мне не выстоять против них всех, было понятно сразу; даже один или два будут суровым испытанием. Но я всё-таки в мире культа силы. Докажешь, что силён — будут уважать. В общем… отмашемся, а там посмотрим. Помянув недобрым словом Крейна и собственную «предусмотрительность», оставившую меня в этом мире без Сената, я отступил на шаг, уходя от второго удара солдата — и попытался вызвать судорогу вновь.
Не очень-то оригинально — использовать один и тот же приём два раза подряд, но с тем уровнем силы, которым я сейчас обладал, мне был доступен только очень ограниченный спектр фокусов. Никаких там взрывающихся черепов, вывороченных конечностей, гниющей кожи. Так что что имел, тем и атаковал.
Солдат вынужден был сделать шаг назад, чтобы не упасть вновь; они ничего не говорил, сосредоточившись на драке. В его руке сверкнул, появившись из ножен, узкий длинный меч. Рубящий удар наискось…
Хорошо, что я никогда не рассчитывал на одну только магию. Клинок — обычный, тренировочный, не из детских костей — появился у меня из-под плаща, и я отбил удар, меняя его траекторию и заставляя противника шагнуть вперёд.
Главное в бою — не быть сильнее, ловчее, быстрее или что-нибудь там ещё. Главное в бою — держать контроль, инициативу, а это даётся только мастерством и тренировками. К счастью, фехтованию на мечах меня учить не нужно было.
Не дожидаясь, пока противник снова атакует, я полоснул внизу, у его ног, заставляя сместиться ещё на шаг вправо — а затем, когда он сделал следующий выпад, рубанул по крепежам навеса стоящего рядом здания.
При его скорости и опыте он бы, конечно, легко отскочил, не дав тяжеленной балке вместе с куском ткани ударить ему по макушке. Но новая судорога, заставшая его в движении, заставила его на две секунды помедлить. Хрясь!..
— Не стойте под стрелой, — непонятно для местных прокомментировал я — и обрушил удар рукоятью меча прямо на висок воина, силящегося встать. Тот сглотнул, издав неприятный звук — и рухнул плашмя на землю.
…мне теперь нужно его добить? Вероятно, да; в мире боевого гуро милосердие не приветствуется. Вот только… как отреагирует на это Её Величество Хрен-Пойми-Кто-Но-Круче-Чем-Император, и вся её королевская рать?
Пока я размышлял, что делать дальше, ситуация разрешилась сама собой. Один из солдат — стоящий ближе всего к карете — что-то коротко сказал своим подчинённым, и те резво метнулись во все стороны, разгоняя толпу. Зеваки, местные стражи порядка, мои ученики — всех теснили прочь, игнорируя меня.
Что ж, ясно, что это означает. Её Величество желает дать мне аудиенцию.
Так и есть. Когда все посторонние оказались достаточно далеко, капитан охраны скомандовал мне — тоном приказным, но уже без презрения или насмешки:
— Подойди к карете. Высокая госпожа Ино Сонним будет говорить с тобой.
Я еле удержался от смешка. Высокая госпожа, серьёзно? Звучало так, будто она — каланча ростом в два с лишним метра.
Тем не менее, я удержался, оставаясь безукоризненно вежливым. Настоящий джентльмен ведь умеет блеснуть как на дуэли, так и в разговоре с дамой! Подойдя к карете, я наклонил голову — так, чтобы это выглядело не слепым раболепствованием, а изящным соблюдением этикета.
 
— Госпожа, — коротко поприветствовал я.
— Ты смелый, — раздалось из кареты, и занавеска слегка отодвинулась. — Не многие осмелятся заговорить со мной первыми.
Ино Сонним была… не просто красивой. Это была божественная, неземная красота, когда тело словно выточено из камня резцом гениальнейшего скульптора. И вместе с тем — красота неестественная, отчуждённая. Слишком идеальная, чтобы быть живой.