Стрекоза (СИ)

Она снова замолчала, и я решилась на вопрос:
— Алоис тоже признал вас за равную?
— Равную… Нет, Алоис признал, что я лучше. Вы не могли не заметить, признайте, Цинтия. Вы же не прямолинейный боевик.
— Да, я заметила, что Алоис… м… думаю, что он хороший артефактор, но не из породы гениев.
— Именно так. Мы познакомились, когда я была на втором курсе, а он на третьем. Он единственный никогда не сомневался во мне и не смотрел на меня, как на диковинную зверушку. За мной ухаживали мужчины и богаче, и выше статусом, но я не собиралась ни дня жить как винзерийская болонка. — Она помолчала и добавила. — Без Алоиса мне было бы трудней сохраниться живым человеком, а не агрегатом для достижения очередной вершины.
— Он знает об этом?
— О том, что он не гений? Конечно.
— Нет, о том, что вы его так цените.
Лицо Джанин, бывшее маской все утро, вернуло подвижность, и она удивленно посмотрела на меня:
— Разве я была бы с ним иначе?
— И все-таки… Мне кажется, слова тоже важны.
— Я подумаю… да… спасибо, что выслушали, Цинтия.
“... и ступайте вон”, — мысленно продолжила я. Прикрыв дверь с другой стороны я спустилась вниз и вышла наружу.
Следующий час я болталась без толку, мучительно гадая, что же теперь делать. Потом, вспомнив слова Джанин про стиральный артефакт, выяснила у Алоиса, где он находится и как им пользоваться, позвала Секирд и Хитру, и мы кинули грязные вещи в железную бочку. В воронку на боку добавили специальное мыло, дернули за рычаг, верней, дернула Хитра, которая посмотрела на меня умоляющими глазами, и еще какое-то время постояли, прислушиваясь к рычанию изнутри. Надеюсь, этот монстр не последует примеру “строителя” и не развесит наши панталоны на металлических стержнях, в обилии торчащих из купола.
Налюбовавшись на чудо магтехники, мы вернулись к ничегонеделанию.
Может, и правда усыпить артефакторов и увезти? Или усыпить артефакторов, затем повалить это чудовище, подцепив его за Стрекозу, быстро загрузить повозку силами братьев-недобандитов, и уехать? Вскоре я начинала склоняться к этой мысли. Бейлир и Лавронсо, которым я поведала свой план, признали, что из всех решений это самое безумное, но и самое разумное. И если до трех дня положение не изменится, так и сделаем. Я порывалась сварить сонное зелье, но у Лавронсо с собой оказался бутылёк готового — необходимое средство для лекаря. Я едва не обрадовалась вслух. В сложившихся обстоятельствах это показалось бы странным.
Время шло, но ничего не менялось. Маврикий раз за разом ойкал, пытаясь вытащить кристаллы из недр чудовища. Алоис и братья подсчитывали, как быстро “строитель” может обнаружить появившийся ящик. Вскоре все уморились от таскания тяжестей и сели на траву скорбной группой.
Я устроилась в тени башни и бездумно смотрела, как солнце ныряет в белесые облака. В другой день я бы предавалась безделью с удовольствием, но не с магмеханическим монстром под боком и не с бандитами, которые дышат в затылок.
Неужели Джанин удалось создать мыслящую машину? Ограниченно мыслящую, конечно. Кто знает, может, гений мэтрессы сложил такие узлы, которые позволили бы рассмотреть ящик и решить, что ему здесь не место. Сложить такие узлы и самой этого не заметить?
Я видела артефакты, которые чувствуют магию. Я даже видела агрегат, который находил заряженные магией кристаллы как собачка. Как-то раз мы с Бейлиром доставляли ценную посылку в университет. Отдав груз проректору мы остановились возле толпы студентов, которые забавлялись с крохотной, с мой кулак, тележкой на колесах. Тележка поворачивала туда-сюда “глаз” — мешанину мелких деталей вокруг кристалла, вращая колесами в разные стороны поворачивалась на одном месте и стремительно подъезжала к искомому. Но “глаз” не видел, он чуял магию. Можно ли создать видящий глаз случайно? Если да, то чем “смотрит” этот монстр?
Я отвлеклась от мыслей на крики Маврикия. Вскочив на ноги, я узрела картину, от которой в других обстоятельствах покатилась бы от хохота.
Бейлир рассказывал, как эльфы-боевики охотятся на тороламию. Один бегает вокруг нее с красной тряпкой, и когда тороламия приходит в неистовство — а кто бы не пришел в неистовство, если бы вокруг него с красной тряпкой бегали? — то неизменно пытается убить назойливого пришельца, и видит в этот момент только цель. В это время второй прыгает на загривок и перерезает негодующему монстру горло.
 
Примерно это я сейчас наблюдала в исполнении Алоиса и Маврикия. Было бы удивительно, если бы гениальный артефактор не пришел бы к тем же выводам, что и мы. Джанин лежит в башне в нервическом шоке от потери смысла своей жизни, но Маврикий вцепился в необычное поведение “строителя” как в интересный вызов, и его голова продолжает работать.
Теперь они с Алоисом скакали вокруг агрегата с белыми халатами в руках, намереваясь прикрыть проемы в корпусе — на случай, если именно там располагаются “глаза”. Монстр поворачивался на гусеницах, размахивал манипуляторами и артефакторам не давался.
Поняв тщетность попыток, мэтры вернулись на траву. “Строитель” тут же успокоился, развернулся к повозке и замер.
 Глава 24 
Я снова улеглась. Но не успела я вернуться к созерцанию облаков, как мне в лицо ткнулась мокрым носом рыжая морда и шумно задышала.
— Хитра… и чем я пахну?
Через мгновение передо мной стояла юная девица в рубахе и штанах.
— Мылом с розмарином, но мы все им пахнем после артефакторской ванной. Фруктами, это ты отвар пила. А еще…
Я подскочила от возникшей мысли.
— Хитра, найди Секирд. Дело есть.
Я попросила девушек пройтись около “строителя” — вдруг обнаружат что-нибудь странное. Секирд может разглядеть какие-то мелочи своим почти эльфийским зрением, а Хитра — что-то унюхать. Подруги прогулялись туда-сюда, Хитра даже дважды, второй раз лисой. С загадочным видом они отозвали меня в сторону.
— Из одной щели чуть-чуть виднеется белая ниточка, даже не ниточка, а махринка, будто от халата, — сообщила Секирд. — Такая крохотная, даже я с трудом увидела.
— И что же? Они все в халатах. Наверняка Маврикий зацепился, когда собирал агрегат.
Глаза Хитры предвкушающе сверкнули:
— Из того места сильно-сильно тянет запахом Алоиса. Очень сильно. Когда Секирд сказала мне про ниточку, я специально все обнюхала.
Так. Это уже интересно. И тут же вспомнилось, что вчера утром Алоис был свеж и безобразно бодр, а сегодня едва волочил ноги... Не потому ли, что полночи оживлял “строителя”?
Это отвечало на вопросы “кто” и “когда”. Осталось выяснить “как” и “зачем”. Либо Алоис — скрытый гений, который смог за одну ночь научить машину видеть и мыслить без человека, пусть даже и ограничено, но тогда непонятно, почему он скрывал способности столько лет. Либо Маврикий и Джанин правы, и машина думать не умеет.
Идею о гении Алоиса оставим на потом. Если машина думать не умеет, что же мы видим перед собой?
— Секирд, — позвала я полуорчанку, которая развалилась рядом.
— Ага?
— Ты веришь, что “строитель” внезапно мог научиться думать?
— Демон его знает. Может, научился. А может, нет.
— Если нет, тогда что? Почему он ездит туда-сюда и ящики хватает? Что им управляет?
И тут же мы крикнули хором:
— Или кто?
— Алоис, — я была готова смеяться. — Остается узнать, как.
— Да двинь его по башке и обыщи, — пожала плечами прямолинейная Секирд.
— Секирд, ты гений! Где Лавронсо?
Когда я изложила дварфу идею, оно довольно захихикало.
— Вот теперь узнаю Гарни. То есть, Цинтию. Слыш, не меняй больше имена, ни демона не запомнить.
Хитра обернулась лисой и носилась по поляне туда-сюда перед артефакторами. Рыжая лиса, конечно, не красная тряпка, и артефакторы не тороламия, но внимание Хитра привлекла. И когда Алоис в очередной раз поднял глаза на нашу диверсию, Бейлир в мгновение ока оказался у него за спиной и накрыл тряпицей рот.