Ванька 7 (СИ)
Судно надо было тем и другим загружать, а что пассажирам в это время на нём делать? Только под ногами работающим мешаться.
Первой в Коломбо отправили баржу с офицерским составом.
Солдаты и унтера с нетерпением переминались с ноги на ногу на палубе и ждали своей очереди.
Всем было объявлено, что отпуск в город продлится до определенного часа, а затем нужно собраться в порту и ждать отправки на корабль.
Коломбо — красив. На центральной улице — монументальные здания, всюду пальмы. Чуть ли не под каждой из них продают прохладительные напитки.
Гуляя по городу, я видел, как наши солдаты чуть ли не атакуют продавцов питья. Почти каждый покупал сразу по несколько бутылок фруктовых вод, набирал полные руки бананов, ананасов и прочей экзотики, которая дома на ёлках не растёт.
— Как бы всё у них с животами ладно было… — побеспокоился о нижних чинах Рязанцев. — Не едаючи ранее такого, могут и того…
Я кивком выразил своё согласие с ним.
На улицах Коломбо было много английских солдат и матросов. Они вели себя по отношению к нашим весьма дружелюбно. Чуть ли не прямо на тротуаре угощали вином и пивом, приглашали в заведения.
Друг-друга, не зная английского и русского, нынешние союзники словесно не понимали, общались жестами, но и этого было достаточно.
— Опять напьются солдатики, — пророчил бригадный интендант. — Быстро забылись смоляные веревки…
— Да по жаре такой-то… — озвучил я имеющийся сейчас фактор риска для употребления жидкостей изменяющих состояние сознания.
Самому мне в пробковом шлеме и белом костюме было довольно комфортно, да и ром я пить не собирался.
Вроде.
Ну, как получится.
Никифор Федорович в магазинчиках по дороге приобретал какие-то подарочки для супруги и дочерей, а мне и купить-то никому нечего. Не князю же жестяную коробочку с чаем на день рождения выбирать? Себе что-то?
Часы тут дешевле, чем в России. Странное это даже. Вроде, английская колония, задворки мира, а — дешевле. Чудеса да и только.
Бритвы ещё в большом ассортименте. Может, взять в запас? Да, ну его…
Чуть за полдень мне и интенданту всё чаще стали встречаться наши соотечественники под хмельком. При виде нас они делали серьезные лица, вышагивали излишне прямо.
Из питейных заведений, мимо которых мы с капитаном проходили, слышны были уже русские песни.
— Гуляют, — констатировал неоспоримый факт Рязанцев.
— Гуляют, — согласился с ним я.
К назначенному часу в порт не вернулась и половина отпущенных в город. Взводные были посланы в Коломбо собирать своих подчиненных. Ну, если им и нижние чины из других взводов встретятся, тоже хватать их под белы рученьки и тащить на корабль.
— Так до Франции у нас одни рядовые и доедут, все унтера и ефрейторы лычек на погонах лишатся, — пошутил Никифор Федорович.
Да, в моей команде тоже старших фельдшеров с прошлой остановки убыло. Ладно, мастерство они не пропили, при прежних знаниях остались, а звания на фронте обратно доблестью и старанием вернут.
Подпрапорщики, фельдфебели и старшие унтера с матом тащили найденных подчиненных в порт, оставляли их там и уходили обратно. Найденные и приведенные на место сбора, какое-то время слонялись по набережной, а потом убредали обратно в город. Семь бед — один ответ. Всё равно уже проштрафились.
Когда взводные возвращались с очередной группой выловленных в городе, ранее найденных уже и след простыл. Так повторялось неоднократно всю ночь.
К утру собрали всех. Никто в Коломбо из наших не остался.
«Latosche—Treville» трижды могуче прогудел. Из воды подняли якорь и мы отправились дальше.
За опоздание к месту сбора и явку на судно в нетрезвом виде никто генерал-майором наказан не был.
Глава 38
Глава 38 Подводные лодки и буря
День.
Второй.
Третий.
Пятый.
Десятый…
Вот и Джибути.
Столько уже морей и мест солдаты нашей бригады повидали, что иному наследному принцу или какому-то радже даже и не снилось.
«Latosche—Treville» шёл как на прогулке. Команды миноносцев, что нас охраняли, Бога, наверное, за такую службу благодарили. Германские подводные лодки про нас кажется и позабыли…
В Джибути стояли сутки. Опять грузились углем, пополняли запас пресной воды. Что-то сгружали, что-то получали взамен. Кораблик-то наш коммерческий. Хозяевам его денежку зарабатывать надо. На дворе самый что ни на есть капитализм с его родимыми пятнами.
Порт в Джибути малюсенький, природа вокруг весьма скудная и унылая. На берегу возведены громадные ветряные мельницы. На них мелют соль.
Ну, а что, соль — продукт нужный, даже важнее сахара. Без сладкого вполне можно прожить. А, вот без соли — попробуй. Быстро заплохеет, жизнь мёдом не покажется.
В сравнении с Коломбо, Джибути — просто захудаленькая деревенька.
Изможденные полуголые негры уголь на «Latosche—Treville» таскают, а мы от жары плавимся. Вот тебе и все развлечения.
Со скуки наши нижние чины опять монетки начали в воду бросать. Те, что в Коломбо не потратили. Местные жители как-то за ними вяленько поныряли и на этом всё закончилось.
— Во, даже деньги им не нужны, — проворчал усатый солдат в белой нательной рубахе. — Совсем неправильно живут…
Наконец нам на борт доставили продовольствие, корабль три раза прогудел и отчалил.
Уже к вечеру миноносцы, что нас охраняли, как-то тревожно засуетились. То, начали заплывать куда-то далеко вперёд, почти пропадать из виду. То, уплывали вправо. То — появлялись позади нашего судна, чуть под винты не лезли.
На судне погасили все огни.
— Начинается… — Рязанцев перекрестился. — Я даже плавать не умею…
Я как мог, принялся успокаивать его.
Всем строго запретили курить на палубе, зажигать огни, петь песни и громко разговаривать.
— Какие уж песни…
Никифор Федорович места себе не находил. То сядет, то вскочит, начнёт каюту шагами мерить.
— Может, чуть-чуть примем? — предложил я.
Бригадный интендант отказался. Совсем на него это было не похоже.
— Нет что-то желания, Иван Иванович.
Совсем Рязанцева затрясло, когда всем нам выдали спасательные пояса.
— Это, что, для продления наших мучений? Кругом — открытое море, кто здесь спасать нас будет?
После того, как поступил приказ надеть пояса на себя и не снимать их до особого распоряжения, капитан ни слова не говоря налил себе полный стакан рома и выпил.
— Почему без меня, Никифор Федорович? — не одобрил я его действия. — Не Вам одному страшно.
Сам я плавать умел, но толку-то от этого…
Потопят корабль германцы и булькайся тут в солёной воде.
Нижних чинов вывели из трюма и разместили на палубе. Это было очень нехорошим признаком.
— Вон она, вон она!!!
Один из солдат вдруг вскочил, подбежал к борту и начал куда-то вниз пальцем тыкать.
На палубе началась паника. Очень уж все боялись подводных лодок. Одно дело, на поле боя, на твёрдой земле свою смерть принять, а утонуть в пучине морской — до мокрых шаровар страшно.
Фельдфебели и подпрапорщики применили проверенное успокоительное средство. Несколько зубов под ногами на палубе оказались.
Солдатика, которому германская подводная лодка привиделась, связали и в трюм увели.
Я распорядился младшему врачу ему капелек соответствующих дать.
— Ещё спирта пол стакана налей — лучше подействуют.
Такая рекомендация ни в один учебник или медицинский справочник не входила, однако — применял уже я на фронте подобное и это хорошо помогало.
Страшно на передовой. Сильно страшно. Тут обманывать никого не надо. Жит-то каждый хочет.
Тут до фронта — как до Луны, но германские подводные лодки транспорты с русской бригадой строгий приказ топить получили, вот и где-то очень близко от нас появились. Недаром миноносцы так заёрзали.
Тут ещё разыгралась сильная буря. Как говорится — два гриба на ложке…