Ванька 7 (СИ)
Так, вот тебе и первый класс. Это, наверное, по-французски. Тесно… У нас бы это первым классом не назвали…
Вообще, в империи всё как-то побогаче, посолиднее, чем за её границами. Держава богатая, наши предприниматели менее прижимистые. Народ более сыто живёт. Хотя — не все. Лодырей хватает. Ну, никто их даром кормить не собирается. Как потопаешь, так и полопаешь.
Хорошо, что в каюте довольно тепло, а не японская холодрыга. Ночью хоть нормально выспаться можно, а не за жаровней следить…
Я не торопясь разложил свои вещи. За иллюминатором уже темнело. Небо было затянуто тучами и звёздочек, божьих лампадок, не было видно.
Так, на ужин зовут. Ну что, отведаем союзнической кухни.
Глава 26
Глава 26 Ужин, он же обед
Кают-компания, где для русских офицеров накрыли ужин, произвела на меня приятное впечатление. Сказать плохого нечего — чисто и уютно.
Французские блюда, французская речь…
Сервировку стола производили аннамиты, а наблюдал за всем этим действом француз-метрдотель. Ещё и с помощником. Они же следили и за порядком при обносе кушаний.
Ну, не война, а просто курорт какой-то. А где-то в это время рвутся снаряды, льется кровь…
Я отогнал от себя грустные мысли и принялся за то, что стояло на столе передо мной. Корить мне себя было не за что. Будем кушать, пока угощают.
Это для нас — ужин, а у принимающей стороны как бы и обед.
Прежде всего, нам был предложен аперитив. Тут даже можно было выбирать. Я остановился на белом вине с трудно произносимым названием. Оно, на мой взгляд, даже на немецкое смахивало. Кто-то из наших предпочел анисовую настойку, иные выбрали мускатные сладкие вина. Ну, кому что нравится.
Антре, по-нашему — первое блюдо, было предложено в виде лукового супа. В моей тарелке оказалось много-много обжаренного и томленого в сливочном масле лука, наижирнейший бульон, а сверху — гренки, покрытые расплавленным сыром.
Ничего так, калорийно…
Далее последовали улитки в соусе по-бургундски. Чеснока в данный соус не жалея добавили. Ну, это не хуже. Чеснок в зимнее время никогда лишним не бывает.
Поедание улиток первоначально вызвало у меня некоторые затруднения, но потом я приноровился.
На антре были ещё и вареные мидии, но я их как-то не очень.
Еда запивалась вином. Тут я не опростоволосился, помня уроки, что преподнёс мне ещё в плену князь. Про что мы тогда с ним не переговорили… Времени на это было очень даже предостаточно.
Ежели ты на аперитив выпил одно вино, то с едой надо пить уже совсем другое, а не то же. Не гоже обижать хозяев, у французов такие правила. Да, и с багетом осторожнее надо быть — на антре прием пищи не заканчивается.
Французы просто расстарались. Предложение главного блюда опять же предполагало разнообразие — или рамп стейк средней прожарки под соусом рокфор, или бланкет из телятины à l’ancienne, или кролик в горчичном соусе, или тушеная с розмарином ножка ягненка…
Это куда я попал?
Впрочем, далее явно такого не предвидится, это в первый день французы просто решили шибануть нам по мозгам.
Может и петух в вине будет?
Название этого блюда, кстати, звучит весьма знакомо — «кокован».
Мля…
Ещё и десерт…
Крем-брюле, фондан, профитроли, тирамису, шоколадный мусс, сыр…
А, мороженое где? Хочу мороженого!
Ну, это я уже так…
Кофе, кофе, только кофе…
Дижестив. Без пары стопок чего-то крепкого такое пиршество мне просто не пережить. На фронте отвык я от обедов у Александра Владимировича в его княжеском дворце.
Нижних чинов так не угощали. Они своим пробавлялись. Впрочем, нашей бригаде мясную порцию не уменьшили как в других частях русской армии. Грех было солдатам на свою судьбу жаловаться. Не раз замечал я как они мясо из консервных банок не доедают, с остатками их нещадно выбрасывают.
Уффф…
Сейчас можно и поспать…
— Иван Иванович.
На выходе из кают-компании меня задержал генерал.
— Рязанцева Вам надо вызволять.
Надо же, какое, слово-то выбрал Лохвицкий. Вызволять…
Впрочем, действительно — вызволять из японского карантина. Без главного хозяйственника на бригаду проблемы как из худого мешка посыплются. Много веревочек на бригадном интенданте завязано.
— Почему я? — позволил себя уточнить я.
— А за медицину-то кто у нас отвечает?
Ну, тут генерал-майор не совсем точен. Да, я отвечаю, но в своем полку. Не во всей бригаде.
— Пока старший врач бригады не прибыл, поручаю Вам это дело.
Да, второй эшелон нашей бригады ещё где-то тащится. За ним — третий и прочие.
Пока второй эшелон не прибудет, наш «Amiral Latosche—Treville» из порта во Францию не отправится. Загрузка судна далеко ещё не полная. Столько, сколько сейчас ещё вполне войдёт.
— Я узнал, Рязанцев в госпитале в Дайрене. Туда завтра с утра и отправитесь. Сопровождающий с Вами будет. Бумаги я подготовлю.
Во как…
Дайрен ещё получится у меня посмотреть. Полюбоваться на памятник маршалу Ойяму, виновнику овладения Квантунью.
Тут к Лохвицкому подошли французский морской офицер и атташе Франции в Токио. На этом наш разговор и прервался.
— К десяти ноль ноль я Вас жду, — уже на ходу было мне сказано генерал-майором.
Я посмотрел на часы.
Долгонько же мы кушали…
За время, пока мы аперитив пили, русский человек наестся-напьется и уже пляшет…
Глава 27
Глава 27 Отплытие
В России завтрак — чуть ли не основной прием пищи, а французы практически не завтракают. Так, чашечка кофе и круассан. Круассан — полумесяц по-французски. На него эта булочка и похожа.
С такого завтрака недолго и ноги протянуть.
После визита к генералу, с бумагами и сопровождающим японским майором я отправился выручать Рязанцева.
Город, как и говорили знающие люди, оказался вполне приличным — ходили трамваи, много красивых магазинов. Памятник японскому маршалу так же наличествовал.
Никифора Федоровича нам выдали без разговоров. Состояние его я расценил как удовлетворительное. Бригадный интендант почти уже не кашлял — твёрдо шагал по пути выздоровления.
— Думал, что уж без меня бригада во Францию отправится… Так и загибну на чужбине.
Настроение у Рязанцева было отличным.
— Ну, куда мы без Вас, Никифор Федорович.
Улыбнулся я ему в ответ.
— Так, необходимо срочно нам с Вами, Иван Иванович, белые летние шаровары и куртки заказать. Я узнал, есть тут один портной-китаец. В его заведении это нам чуть ли не за час сошьют. Шлемы от солнца ещё приобрести…
Ну, интендант, есть интендант… Ничего тут не скажешь. В карантине находился, а к морскому путешествию в тропиках готовился. Всё, что нужно у кого-то вызнал.
Японский майор откланялся, а мы отправились к китайцу. За работу по пошиву одной пары заказанного заплатили по восемь иен. Готовый заказ можно было забрать уже через пару часов.
— Теперь едем за шлемами…
Где ими торгуют, Рязанцеву уже тоже было известно.
Кстати, позднее, уже в плавании, многие из наших офицеров с некоторой завистью на нас поглядывали, а мы с бригадным интендантом гоголями разгуливали. В белоснежных куртках и шароварах со шлемами на голове. Словно британцы в Индии.
На Latosche—Treville интенданта встретили с радостью. Жали руку, хлопали по плечу, шутили…
— Не дождётесь, — слышали в ответ от Рязанцева. — Я, живее всех живых.
Тут меня мой младший врач и обрадовал.
— Иван Иванович, двое наших старших фельдшеров пропали…
Мля… Только этого мне для полного счастья и не хватало.
Впрочем, после обеда пропавшие нашлись. Привели их местные полицейские под белые рученьки. Были фельдшеры в публичном доме. Там ещё со всей широтой души напились и дебош устроили.
— Заприте их где-то до полного протрезвления. Чтобы глаза мои их не видели, — распорядился я.