Пленница Лютого (СИ)

Сука.
Новость глушит.
Бьёт молотом по голове. До звезд, до стиснутых кулаков.
Кровь бурлит, закипает. В голове мысли смешиваются. На беременность, значит? Нет, златовласка не дура. Не легла бы под первого встречного. Знает же, что после такого смельчака найдут мертвым на свалке.
А её ко мне дернут.
И всё закончится плохо.
Значит…
Умолчать решила? Плохой ход. Откровенно плохой, потому что я такое не прощу. Попытку скрыть ребенка или чего похуже. Это у других прокатывает, забывается.
А я спрошу за каждый день, когда она знала.
Беременна значит. Или подозревает. Но промолчала сегодня, когда говорили. И…
Блядь.
Моменты с Кристиной вспыхивают в голове, кинолентой проматываются. Быстро, резко. Оглушая и разрывая. Выпуская зверя наружу, гневом приправляя.
Мы трахались, но в неё я не кончал. Не успел ещё пометить так, как хотелось. Сначала бы защиту организовал, а потом уже полностью подчинил себе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ 
Не успел, златовласка быстрее оказалась.
А ещё…
Залететь от меня не могла.
– Саид, дело есть. Нужно, чтобы ты кое-что для меня организовал.
  
Глава 3. Кристина
 
– Лапочка, нельзя всё время сидеть в номере.
Валя шагает по моей комнате, недовольно фыркает, когда я в тысячный раз отказываюсь куда-то выходить. Лютый звонил, говорил со мной, угрожал! Как я вообще могу куда-то выйти?
Мне хочется спрятаться под одеяло, как маленькой. Даже на расстоянии мужчина умеет пугать, загонять в краску. Чувствовать трепет по всему телу, желание исчезнуть.
Он говорил, а у меня душа замирала. От воспоминаний и предупреждения. От того, что от сталкера не сбежать. Сколько раз я пыталась и получала обратный эффект.
Так почему я решила, что в этот раз получится?
– Ты не понимаешь, Валь, - вздыхаю, пальцы дрожат последние несколько часов. – Он мне звонил!
– Ну, позвонил. Тебе парни никогда не звонили? Я скажу своему, завтра найдут телефон при обыске и всё. Лапочка, жизнью нужно наслаждаться. И ловить кайф. Пошли, сегодня вечеринка, развеешься.
– Какая вечеринка?
– С симпатичными мужчинами, Боже. Найдешь кого-то, повеселишься. Может, переключишь внимание. Тин, тут такие мужики… - подруга тянет, падает на мою кровать. – Там посмотришь и трусики сами слетают. Тебе нужно отвлечься и расслабиться. Заодно и поймешь, что ничего твой Лютый не может.
– Ты в отношениях!
– Ну и что? Слушай, я же ничего не говорю своему, что он с семьей уехал отдыхать. И я могу провести ночь с тем, с кем захочу. И тебе следует.
– Валь…
– Ничего не хочу слышать. Я же тебя зову не к каким-то студентикам. Солидные мужчины. А Лютый если даже захочет, не сможет к ним подобраться. Развеешься, может, найдешь себе спонсора. И жизнь наладится.
– Валь!
Повторяю громче, потому что не хочу даже слушать это. Лютый к любому доберется, я знаю. И мне достанется, если я решу на другого посмотреть. Была уверена, что смогу отделаться от него, всё закончится.
Но сейчас…
Понимаю, что меня ничего не спасет.
Выгоняю подругу, обещая подумать. Никуда я не пойду, не хочу. И поездка эта была ошибкой. И предательство Лютого. Остается лишь надеяться, что его действительно посадят. Надолго.
Медленно отключаюсь, голова болит и снова возвращается тошнота. Во сне мелькает Лютый, всегда он там. Догоняет, ловит, прижимает к стене или двери, валит на кровать.
Его касания грубые, жестокие. Слова обещают скорую расправу. Чувствую его дыхание на щеке, тяжелый вес, вдавливающий меня в матрас. И звон ремня, который оглушает.
Я резко подскакиваю, пытаюсь понять, где реальность. Цепляюсь пальцами за простыни, тянусь к телефону. Кажется, именно звук сообщения меня разбудил.
Со страхом открываю, понимая, что Лютый писал мне. Полчаса назад, всего одно сообщение. А я не услышала, не отреагировала. Пульс зашкаливает, воздух вдруг выкачивают из комнаты.
Я не ответила, а он обещал наказание.
Стараюсь придумать себе оправдание, быстро набираю ответ. Что спала, не слышала, я ведь не могу проснуться по щелчку пальцев. Затаив дыхание, жду ответа.
 
Сообщение прочитано, но Лютый не спешит что-то писать. И это пугает сильнее всего. Неизбежность, которая должна произойти. Но мужчина затягивает с ответом, а меня начинает колотить.
Голова тяжелая, чугунная. Едва могу подняться, ищу бутылку воды, запахи в комнате становятся слишком резкими, щекочут рецепторы.
А после застываю в гостиной.
На столе букет цветов.
Красивый, пышный, с ярко-красной открыткой.
Мне не нужно даже гадать, кто именно его отправил. Сжимаюсь, чувствую нависшую угрозу. Словно кто-то в комнате, совсем рядом. Вот-вот нападет.
Звук нового сообщения напоминает выстрел.
«Готова к наказанию, златовласка?».
– Я спала, - выпаливаю, как только раздается звонок, прикладываю пальцы к пылающим щекам. – И не слышала.
– Мы не обсуждали условия, Кристина.
Вслушиваюсь в интонации мужчины, там звенит неприкрытая злость. Такая сильная, что меня пробирает. Мурашки сползают по телу, собираются комом в горле.
Валя обещала, что всё закончится. Лютый больше не тронет меня, не подойдет. Мужчину под замок, а я, наконец-то, стану свободной. Мы поменяемся ролями.
Но становится только хуже.
– Ты сама виновата, - по дыханию понимаю, что Лютый курит. Долгая затяжка, выдох. Прикрываю глаза, вслушиваясь. – Не нужно было сбегать от меня, златовласка.
– Я не сбегала, - упрямо продолжаю свою ложь, не отступаю. Только не сейчас. – Лютый, я же сказала… Сказала, что твоя девочка.
Ненавижу себя за эти слова, за слабость. Попытку выстроить равновесие, найти хоть какой-то выход. И за то, что по телу пробегает дрожь – тоже себя ненавижу.
Слишком острая, ощутимая. Сталкер всегда был рядом, всегда добивался желаемого. И сейчас твердое ощущение, что он стоит за моей спиной. Никогда не разомкнет своих железных объятий.
– И…
Не договариваю, едва не роняю телефон. И мчусь в уборную, сжимаю фаянсового друга. Мне не хорошо, и это становится только сильнее. Выворачивает наизнанку, а страх всё делает хуже.
Кажется, что с каждой секундой токсикоз становится сильнее. Но это не токсикоз, не может быть он. И нужно будет сдать анализы быстрее, сегодня же. Здесь же должны быть клиники!
Я просто не смогу уснуть, пока не узнаю.
– Прости, - произношу шепотом, горло сдавливает. Прислоняюсь затылком к холодной плитке, становится легче дышать. – Я не собиралась бросать трубку, Лютый.
– Что с тобой?
– Отравилась, наверное. Я не… Я поэтому не услышала звонок, мне не хорошо целый день. Я никуда не ходила, всё время в номере. И сплю.
– Одна?
– Да!
Крепко сжимаю тонкий пластик, учащенно дышу. Это правда, единственная правда за наш разговор. И я не настолько глупая, я понимаю, что Лютый отомстит за измену.
Даже если мы не вместе, если я хочу сбежать от сталкера… Я сама признала, что его девочка. А за предательство он будет мстить, не жалея. Я смогла его подставить, но такое ощущение, что изменить не смогу никогда.
Слишком глубоко он пробрался, под кожу и дальше. Своими словами, касаниями. Вдавил себя в меня, заставил открыться, впустить.
Вместо ответа Лютый сбрасывает звонок, перезванивает спустя несколько секунд. По видеосвязи. Теряю рассудок, пульс зашкаливает, выбивает в висках.
Приглаживаю волосы, поправляю кофту. Сама не знаю зачем, но не могу от этого избавиться.
– Выглядишь хреново, златовласка.
Лютый выдыхает дым прямо в объектив, а после опускает камеру. Так, чтобы ни за что не рассмотрела его лицо. В обычной одежде: кофта, которая обтягивает его мышцы, джинсы, едва попадающие в кадр.
Мужчина не выглядит заключенный или обделенным. Такой же подкачанный, сильный, уверенный. Словно ему всё равно где быть: за решеткой или дома. Словно он везде меня достанет.