Вторжение

– Чего задумалась?
Варежку разинула.
– Ничего…
– Может, прокатимся на чертовом колесе? – спросила Леся, изучая описания аттракционов на стенде рядом с кассой. – Со взрослыми детей пускают от трех лет.
– Что-то не хочется…
– Ну, пожа-а-алуйста. Ты когда-нибудь видела наш городишко с высоты птичьего полета? Не хочешь заглянуть за его границы?
Древний человек, больше похожий на обезьяну, лазал по деревьям, цепляясь длинными мозолистыми пальцами за лианы, и повторял про себя: «Только не смотри вниз, только не смотри вниз». Спустя тысячелетия я все еще чувствую его страх.
Откровенность за откровенность. Придется признаться.
– Я боюсь высоты.
– Почему?
Земля лопается, трещины расползаются стремительными змеями. Черные провалы щерятся, как бездонные пасти подземных чудовищ. Ты стоишь над обрывом. Ноги скользят, выбивая камни, не удержаться, не спастись, ты падаешь в пропасть…
– Потому что…
– Не оборачивайся! – перебила меня Леся, глядя на что-то за моей спиной.
– Чего?
– К нам идет огромный белый заяц! Банни мэн!
Черт. Я совсем про него забыла. Мягкое и мохнатое навалилось на меня сзади и сжало в объятиях. Я пихнула его локтем в бок, но вряд ли он почувствовал удар через толстый поролоновый слой костюма.
– Ты что себе позволяешь! – воскликнула Леся и бросилась разжимать заячьи лапы.
Заяц, не ожидавший такого отпора, тут же отпустил меня, но Леся толкнула его в пушистую грудь. В рейтинге самых нелепых вещей в моей жизни на втором месте всегда будет сцена, где я спасаю огромного белого зайца от Лесиных кулаков.
– Леся, это Артем! – Я встала между ними.
Поля спряталась за мать и испуганно глядела на зайца, который стягивает с себя голову. Хорошо, что она не смотрела «Донни Дарко».
– Вы чего? – воскликнул Артем, встряхивая взмокшей белобрысой башкой. – Я же пошутил…
– Артем, это Леся. Моя… соседка. И Поля.
– Ненормальная, – пробормотал Артем.
– Еще раз ее тронешь… – Леся спустила очки на кончик носа и сощурилась.
Внутри меня что-то едва заметно дрогнуло, будто мелкий камушек ударился о солнечное сплетение, и по телу, как по воде, разошлись круги.
– Ирландцы, между прочим, верили, что зайцев стоит побивать камнями. Время от времени, – проговорила Леся. – А во мне есть немного ирландской крови…
– Гринписа на вас нет, – возмутился Артем.
– Зайцев-то за что? – спросила я.
– А в них ведьмы превращались!
– И мне приятно познакомиться, – проговорил Артем и почесал мохнатой лапой нос, который с прошлого раза заметно побелел.
Леся снизошла до улыбки, не магазинно-диванной, но вполне вежливой. Артем скривил губы в ответ и повернулся ко мне.
– Ты пропала куда-то. – Он посмотрел на меня с упреком, будто мы только и делали, что целыми днями проводили время вместе. Мы виделись дважды, и после первой встречи мне еще неделю снились кошмары. – Сбежала тогда… А я камеру, кстати, купил. JVC, правда, не соньку. Помнишь, про клип говорил?.. Не передумала?
– Не передумала.
– Клип? – заинтересовалась Леся.
– О, а что, если я вас вдвоем поснимаю? – предложил Артем. – Вы на девчонок из «Тату» похожи, рыженькая и черненькая.
Очень смешно. Нет, спасибо.
– Может, все-таки на «ВИА Гру»? – спросила Леся. – Будешь нашей третьей? А то блондинки не хватает…
Снова тот злобный взгляд исподлобья, который достался тогда в магазине бедной Валери. Но Леся только усмехнулась и пропела, покачивая бедрами, отчего юбка на ней заколыхалась:
– У-у-у, биология, анатомия, и хотелось бы, но нельзя!
Ничего не стеснялась.
Артем не стал отвечать, сделал вид, что Леси здесь просто нет, и обратился ко мне:
– Ну чего ты отказываешься… Я уже и трек нашел подходящий, давай пришлю?
Личной почты у меня не было, поэтому я продиктовала мамину, лишь бы отвязался.
– Только стихи не присылай, зайчик, а то мамочка будет недовольна… – смеялась Леся. Артем, казалось, был готов ее убить.
Ему пора было возвращаться к работе – зайчику приходилось зазывать посетителей парка в комнату страха, потому что сотрудник в полосатом свитере Фредди Крюгера валялся дома с температурой. Прежде чем нахлобучить голову с выпученными мультяшными глазами обратно, Артем неуверенно взглянул на меня своими собственными, выцветшими на солнце, и попросил номер.
 
– Может, в кино как-нибудь сходим? – произнес он уже откуда-то из глубин заячьей тушки.
Лесе наверняка было трудно удержаться от комментария, но она промолчала. Возможно, не придумала ничего достаточно остроумного.
Артем неловко ткнул меня в плечо лапой и помахал Поле, но та давно потеряла к ростовой кукле интерес, сидела на корточках и рисовала палочкой в пыли. Когда Артем ушел, переваливаясь с ноги на ногу, больше похожий на неуклюжего пингвина, чем на зайца, Лесю уже было не остановить:
– Кажется, у кого-то намечается свидание!
– Когда кажется, креститься надо, – ответила я по-маминому. – Никуда я с ним не пойду…
– Почему? Не Джаред Лето, конечно… Вполне симпатичный. Учитывая, что я не видела его ниже головы.
– Ничего интересного, – сказала я. – Попа с два кулачка.
– И все же…
– Not my type [29].
– Да? И кто же your type?
Сердце дернулось, будто упругий теннисный мяч, который кто-то с размаху отбил ракеткой. Но в кармане джинсов спасительно пискнул телефон.
 
мама: еще гуляешь? купи аспирин на обратном пути
 
– Мне надо домой, – сказала я.
– Что-то случилось? Мы пойдем с тобой…
– Не стоит, все нормально. – Я изобразила улыбку, будто правда все было нормально.
Нет, не было.
Я встаю на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Не выходит. Подвигаю стул, осторожно, чтобы мама не услышала. Свет настольной лампы освещает книжный шкаф, заставленный сказками и детскими энциклопедиями. Мне девять. До появления Мальчика, который выжил, на моей полке еще года два, я пока ничего о нем не знаю. Здесь еще жмутся друг к другу зачитанная «Алиса», пассажиры «Голубой стрелы», замызганный библиотечный «Том Сойер», «Мифы и легенды Древней Греции», детская Библия с синей обложкой – в ней я любила рассматривать красочные картинки, особенно мне нравилась та, на которой были изображены вместе хищники и травоядные. Может, работники парка аттракционов, когда строили железную дорогу для детского паровозика, поместили кенгуру рядом со львом, пытаясь воссоздать рай?
Рука тянется к верхней полке. Запретной полке. На ней, строгими черными корешками вперед, стоит Настоящая Взрослая Литература. Никто не запрещал мне ее читать, никто не говорил, что это книги для взрослых, а не для детей, что мне еще рано. Если бы это было так, наверняка этих книг не было бы в моей комнате. Не знаю, с чего вдруг я вбила себе в голову, что мне нельзя их читать. Потому что они стояли на самой верхней полке? Как бы то ни было, мне казалось, что я делаю что-то недозволенное.
Проверив, что мама уже спит и одеяло едва заметно приподнимается на ее груди, я добираюсь до верхней полки, чтобы снять с нее вожделенную Первую Настоящую Взрослую Книгу. «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте. «Пф-ф, ну какая же это взрослая книга, я тебя умоляю! – сказала бы Леся. – Они с мистером Рочестером и не поцеловались толком ни разу». Да, да… Но я прятала ее под кроватью, перечитывала по ночам и долго никому не признавалась.
Мне девять. Мистер Рочестер, таинственный, гордый, саркастичный и резкий, определенно в моем вкусе. И я представляю, что, когда вырасту, выйду за него замуж. Да, я уверена.
Ночью, после нашей прогулки в парке, я лежала в темноте с открытыми глазами. Экран телефона вспыхивал и гас, вспыхивал и гас, озаряя потолок голубым светом.
 
blackheart: я съела три мороженых. три!
 
blackheart: meanwhile мать прикончила второй пакет изабеллы
 
blackheart: минутка английского. знаешь, как будет «чертово колесо»?
 
blackheart: ау! ты уже спишь?
 
blackheart: кстати:)
 
blackheart: мы не просто соседи