Быть человеком (СИ)

Светлана Петровна с детства ему говорила — жизнь бесценна. Особенно жизнь разумных существ. Эрен знал от неё, как много проблем было с представителями его вида первой и второй серии. Стоило им вырваться на свободу, как умирали люди. Он быстро понял, как сильно женщина, заменившая ему мать, боится, что и он пойдёт по тому же пути. Эрен пообещал ей не становиться такими как они, не убивать. И вот, он нарушил это обещание. Разум говорил: у него не было выбора. Он защищал Милену и себя самого от смертельной угрозы. Только вот казалось, сколько он ни трёт кожу, а руки всё ещё красные от крови Лейры. Этот её предсмертный хрип будет преследовать Эрена до конца его дней.
Думать о Милене или собственном будущем было совсем не выносимо. Да о чём тут думать? Если есть что-то хуже крови Лейры на его руках, то это глаза Милены, полные ужаса и неверия. Она смотрела на него и видела чудовище. Монстра, которого боялась до панического ужаса. Он чувствовал это от неё. Было больно, но Эрен был бессилен что-либо изменить. Всего пара фраз довели её окончательно. Возможно, стоило сменить облик, только что бы это дало? Ничего. Милена видела, как он убивает, и боялась его до истерики.
Это значило лишь одно — ему надо уходить. Избавиться от трупа Лейры и исчезнуть. Было до слёз жаль прощаться с этой жизнью, мирной и счастливой. Придётся начинать всё сначала: искать место, обживаться. Только теперь Эрену больше не хотелось с кем-то сближаться. Он устал терять близких людей и больше не хотел испытывать этой боли. Как оказалось, не только смерть может отнять тех, кто запал в душу.
— Эрен? — голос Милены заставил дёрнуться.
Сколько он уже тут стоит? Только сейчас он заметил, в окошко у потолка, что небо на востоке начало светлеть.
— Ты тут? — снова послышался неуверенный вопрос.
— Я сейчас выйду, — ответил Эрен.
Оглядевшись, он невольно выругался: в ванной, кроме полотенца, не было никакой одежды. Не голым же идти?
Этими мыслями о бытовых неприятностях Эрен пытался подавить нервозность, почти панику. Сейчас он должен выйти и найти где-то силы посмотреть Милене глаза, где кроме отторжения и страха ничего быть не может. Это реальная жизнь, где красавицы с чудовищами не остаются.
Оказавшись в спальне, выдохнул с долей облегчения. Можно нормально одеться, а главное — оттянуть момент встречи, эту точку невозврата.
Помявшись у двери, Эрен решительно распахнул её и вышел в гостиную. Милена, до этого мерившая шагами комнату, замерла и резко обернулась. Влажные волосы говорили, что она тоже пыталась смыть с себя эту ночь, но бледное лицо заявляло — ничего у неё не вышло.
Остановившись в паре метров от Милены, он разглядывал её, с горечью понимая: скорее всего, видит он её в последний раз. Она стояла напряжённая, кусала губы, а своими куцыми способностями к эмпатии Эрен улавливал страх Милены.
— Ладно, — выдохнул он. — Я начну первый. Мне жаль, что ты стала свидетелем подобного. Снимая у тебя дом, я не планировал визитов Лейры или Дейва, а хотел спокойно, тихо жить. И уж тем более не собирался показывать, кто я есть. Зла я тебе не желал и не желаю. От тела Лейры я избавлюсь, возмещу ущерб и уеду.
— Так вот о каком генетическом заболевании ты говорил? — наконец посмотрела на него Милена.
Вглядываясь в серые глаза, Эрен пытался понять её мысли, но ничего не получалось. Даже чувствовать её он перестал.
— Да, — ответил он на вопрос.
— Кто ты, Эрен? — прямо спросила Милена, глаза её умоляли о правде.
— А не всё ли равно? — решил он увильнуть. — Важно, что я для тебя не опасен, и скоро ты сможешь забыть меня и всё, что видела сегодня, как страшный сон.
— Я не выгоняю тебя, — промямлила она. — Да и срок аренды ещё не кончился…
— Так я и не прошу выплачивать неустойку.
— И куда ты пойдёшь?
— Что-нибудь придумаю.
— Да зачем это тебе? Оставайся и живи.
— Ты или очень отчаянная, или глупая, — прошептал Эрен в ухо Милены, подойдя вплотную. — Стоишь тут, дрожишь от страха, но всё равно говоришь «оставайся».
Он сам не понимал, зачем это делает. Зачем ещё больше пугает её. Возможно, оттого, что его угнетал и злил страх Милены, который было видно невооружённым глазом. Уж лучше скажет ему убираться, чем остаться и жить рядом, рискуя отравиться её неприятием и ужасом.
 
— Я чувствую твой страх, Милена, — произнёс Эрен, сократив расстояние между их лицами до нескольких сантиметров и частично меняя облик. — Он висит вокруг тебя удушливым облаком вони.
— Неправда, — вскинула она взгляд, в котором горела дерзость.
— Ты не представляешь, с кем имеешь бело, — прошипел Эрен ей в лицо. — Я монстр, Милена, и всегда им буду, как бы ни претворялся человеком. Недавно ты смотрела так, как и должен смотреть человек на чудовище — со страхом и отвращением. Так что прекрати играть с огнём и строить из себя бесстрашную, а то доиграешься, и я останусь.
Эрен смотрел в глаза Милены и видел, как в ней борются страх и решимость. Он не понимал её. Пару раз он менял облик частично, рассматривая результат в зеркале, и даже ему было не по себе от жутковатого зрелища, сочетания черт пришельца и человека. А она стояла и смотрела на него вместо того, чтобы в ужасе шарахнуться прочь.
— Так я и говорю, останься, — тихо прошептала Милена.
Он вытаращился на неё в изумлении, и, пока хлопал глазами, она взяла его лицо в свои ладони и прижалась губами к его губам.
Снова все мысли вымело из головы в мгновение, осталась только жажда целовать Милену до нехватки кислорода, прижимать к себе, впитывая её тепло.
В этот раз взять себя в руки удалось быстрее. Этому хорошо способствовала ситуация, в которой они оказались.
— Ты сумасшедшая, — покачал Эрен головой, отступая.
Он уже принял обычный человеческий облик, потому что частичная трансформация ощущалась максимально неудобной.
— Наверное, об этом стоило задуматься ещё в момент, когда решилась сдать жильё бомжу, вышедшему из леса, — пробормотала Милена.
Абсурдность ситуации превосходила все мысленные пределы. Выходя из ванной, Эрен был уверен, что его попросят поскорее свалить. Милена ожидаемо боялась его после того, как он прикончил Лейру у неё на глазах, да ещё в истинной ипостаси, при этом говорила оставаться. Он хотел её напугать жуткой физиономией, а она его поцеловала.
Что в голове этой девушки? Как она мыслит?
Не сдержавшись, Эрен захохотал. Смеялся и не мог остановиться. Похоже, это нервы. Светлана Петровна не раз говорила ему, что жизнь умеет удивлять, но подобного он и представить не мог.
— Рада, что тебе весело, — произнесла Милена, когда он совладал с приступом неуместного веселья.
— Извини, — отозвался Эрен, вытирая выступившие слёзы. — На самом деле, хорошего мало. И мне лестно, что ты не пришла ко мне с топором наперевес, требуя выметаться немедленно, но и твоего «оставайся» я не понимаю. Я надеялся, что ни ты, ни кто-то другой никогда не увидите моей истинной сущности. Не вышло. Мне не хочется говорить очевидное, но как бы тебе того ни хотелось и как бы этого ни хотел я, я всегда был и буду монстром.
Закусив губу, Милена снова начала ходить по гостиной, нервно заламывая пальцы. Несколько раз она замирала, будто собираясь что-то сказать, но потом возобновляла движение. Эрен не торопил её, давая время собраться с мыслями.
— Не буду врать, поначалу я жутко испугалась, — наконец тихо заговорила Милена, замерев напротив. — Знаешь, людям с детства внушают, что чудовищ не бывает. Дети вырастают и становятся взрослыми, понимая, что самые жуткие монстры на свете — люди, и никаких мифических страшил на самом деле нет. А потом в один миг все представления о мире рушатся, потому что что монстры из кошмаров, оказывается, существуют, и один из них явился к тебе домой с недружелюбными намерениями.
Мягко она назвала стремление Лейры порвать её на лоскуты. На такую осторожность Эрен невольно усмехнулся.
— Ещё большим потрясением стало осознание, что парень, с которым прожила чуть ли не бок о бок несколько недель, парень, который нравится, тоже стал таким монстром.