Семена Зла (СИ)

Танцевал я, конечно, скверно. А вот девушка совсем нет, и она умудрялась аккуратно поправлять мои движения, так что белой вороной наша пара не выглядела.
На перерыве после третьего танца меня нашёл Грицелиус и тихо бросил:
— За мной.
Уверенным шагом магистр провёл меня по коридорам и залам королевского дворца к одной неприметной комнате. Удивительно, но похоже, старик построил маршрут так, что вскоре после выхода из бального зала нам совершенно перестали попадаться слуги…
Комната была небольшой, роскошно обставленной спальней. Грицелиус мгновенно создал купол огня, едва только притворив дверь.
— Вернись к развилке, затем налево, потом дважды направо, налево, и по прямой до упора. Там будет один из запасных выходов из дворца. Запомнил?
— Налево, дважды направо, налево, по прямой до упора. — подтвердил я.
Верховный магистр бросил кристалл на кровать.
— У тебя будет несколько часов. Ближе к вечеру я заявлюсь сюда, и тебе надо уходить. Вскоре придёт девушка, которая будет играть роль твоей любовницы. За неё не волнуйся, она сохранит всё в тайне. Не обижай её. Вопросы?
— Вопросов нет.
Эрнхарт Грицелиус мгновенно отпустил купол, развернулся, взметнув подол роскошного красного одеяния, и покинул комнату.
Я подошёл к кристаллу. Это был тип драгоценного камня, который я не мог опознать. Непрозрачный, словно подёрнутый серой мутной дымкой, на свету он переливался всеми цветами радуги. Впрочем, так ли это было важно?
Сосредоточившись и, приняв удобную для медитации позу на кровати, я принялся медленно накачивать кристалл смертью и вливать нужные воспоминания.
Спустя примерно полчаса дверь в комнату открылась и туда проскользнула та самая красноволосая девушка в красной робе, что танцевала со мной на балу, и это сбило мне концентрацию. Я скрипнул зубами и начал заново. Девушка лишь молча тихо уселась в другом углу кровати.
Сосредоточиться, когда другой человек наблюдает за тобой, было сложнее, но через пару часов я справился. А ещё через час кристалл был обработан нужным образом — мне уже удалось набить руку…
Грицелиуса ещё не было. Облегчённо выдохнув, я обратился к девушке: 
— Я закончил.
Та весело фыркнула. Теперь я мог рассмотреть её повнимательнее: она была одета в типичную робу мастеров красных башен, однако села так, что умудрялась выгодно подчёркивать её грудь и талию. Ярко-красные, огненные волосы явно были окрашены чем-то: сомневаюсь, что это был натуральный цвет. Её миндалевидные глаза были похожи на глаза магистра: та же чуть более светлая красноватая радужка. Интересно, это было следствием огненных практик или они родственники?
— Несколько двусмысленная фраза, особенно когда находишься с девушкой в одной постели, ты не находишь? — хмыкнула она.
 
Я прикрыл глаза и ощупал чувством жизни пространство вокруг. После работы с кристаллом это далось неожиданно тяжело, однако теперь можно было быть уверенным, что нас не подслушивают.
— По-моему, наоборот, это подобная ситуация делает фразу куда менее двусмысленной. Никак не могу определиться, хотел бы я говорить её вам почаще или пореже, моя прелестная леди.
Девушка несколько мгновений удивлённо смотрела на меня, а потом… Прыснула. Я уже успел порадоваться удачной шутке, когда, откинувшись на кровать, красноволосая пояснила, что смеялась отнюдь не над тем, о чём я думал:
— Прелестная леди… Дааа, пожалуй, меня никогда в жизни так не называли. — хихикнула девушка.
— А как называли? И как мне называть? — живо поинтересовался я.
— Зови по имени — Фелиция. А как называли… Ну… Отец чаще всего называет меня “Страшная ошибка” “Горе” и “Проблема”, а вот соседи обычно выбирают фразочки погрубее: огненная сука, поехавшая стерва, безумная пироманьячка, но мне больше всего нравится “стихийное бедствие”. 
По мере произнесения прозвищ мои брови поднимались всё выше и выше, но Фелиция отнюдь не выглядела расстроенной или хоть на секундочку огорчённой подобным— скорее, наоборот, её это забавляло.
— Мило. — только и смог ответить я. — Были причины для подобных определений?
— Разумеется. — девушка приняла максимально важный вид. — Отсутствие чувства юмора: вот главная причина!
— Как хорошо, что у меня оно всё же присутствует. 
— Правда? — в глазах девушки загорелся нехороший огонёк, однако возразить что-то я не успел, потому что почувствовал изрядный жар под ягодицами.
Вскочив, я обнаружил, что область кровати подо мной загорелась, а вместе с ней и часть моей красной робы!
Быстрым движением я вскочил и мгновенно скинул с себя робу через голову, оставшись в одних трусах и сапогах. Фелиция щёлкнула пальцами, и огонь на кровати и робе погас. Я немедленно одел её обратно, однако на месте зада была большая пропалина…
Девушка с интересом наблюдала за моей реакцией. Я посмотрел на неё, на прожжённую кровать, а потом оглянулся на свою собственную задницу, что была видна через пропалённую дыру… И искренне расхохотался. Это правда было смешно: я ожидал разных проблем от этого похода во дворец. Интриг, узнавания в лицо, свидетелей-слуг, подслушивания, недостатка времени с кристаллом… Но последняя проблема, которую я ожидал, это подпалённая задница. Это даже не было обидно — я смеялся до слёз и не мог остановиться. Воистину, в этом была великолепная ирония — найти проблемы на свою задницу в прямом смысле, причем отнюдь не там, где ожидаешь...
 
Когда я, отсмеявшись и ещё подрагивая присел обратно на кровать, шутница с удивлением заключила:
— А у тебя и правда есть чувство юмора.