Табу (СИ)

Вышагиваю вдоль аллеи, нервно поглядывая в сторону залитого белым светом неба. Там на поле сейчас горит весь свет, какой только может, и небо похоже на выцветшую застиранную тряпку.
Краем глаза замечаю какое-то движение в темноте и успеваю подумать, что ничему меня жизнь не учит, но тут же замечаю цветастое платье и выдыхаю.
А приглядевшись, узнаю в женщине, которая курит на садовой скамейке, мать Тимура.
— Садись рядом, раз заметила, — произносит она. — Не убегай. Все равно поговорить нам надо. Так хоть без него.
Сажусь на другой конец скамейки, и тут стадион за нашими спинами взрывается радостными криками.
Мы обе вздрагиваем.
— Забили, — кивает Валерия. — Уже легче.
Я вдруг понимаю, что нас с этой женщиной связывает даже куда больше, чем можно себе представить. Еще мы обе не можем справиться с нервами, когда Тимур выходит на поле, а нам остается только наблюдать.
— К этому можно как-то привыкнуть? — киваю в сторону стадиона.
— Не-а, — качает она головой. — Я так и не смогла. Ни одну его игру не видела до конца. Ухожу со стадиона, каждый раз, когда уже невмоготу и больше всего хочется выбежать на поле, наорать на всех, отобрать мяч и отдать его Тимуру, как будто он снова маленький, а взрослые хулиганы отобрали у него любимую игрушку. Только вряд ли он оценит, если я так сделаю.
— Да, — вздыхаю, глядя в темноту. — А еще он так кричит на них, когда дает указания, что хочется поубивать их всех за глупость, чтобы не доводили его. А как хромает? Невозможно же на это спокойно смотреть, ни минуты не сидит на месте.
— Да-а. Хромота теперь с ним навсегда, — Валерия снова выдыхает дым. — Одна чертова тренировка и все. Теперь он хромой, а все равно не видит жизни без футбола. Упрямый страшно. Нужен он тебе такой, бедный, безработный и хромой, Ксения?
— Да, — отвечаю, не раздумывая. — Теперь я это знаю, он нужен мне любой.
— Похвально, — едко отзывается Валерия. — Хотя тебе много времени понадобилось, чтобы понять это. Тим весь извелся, пока тебя ждал… Я вот не верила в то, что ты приедешь. А с Сергеем что?
Пожимаю плечами. Кажется, я могу быть с ней откровенной.
— Тимур сказал, что осенью мы вернемся в Россию. К этому времени скандал должен сам собой утихнуть. Тогда я и подам на развод.
— И это все, что ты можешь? — кривится она.
— А что мне остается? Если он еще и на выборах сейчас победит… Я честно не знаю, что делать. Есть такая поговорка: «Не трогай дерьмо и тогда сам не вляпаешься»… Так вот если я начну что-то требовать, доказывать, станет только хуже, а я не хочу портить жизнь Тимуру. Этим и так займется его отец.
Да, я специально сказала все так, как сказала. И теперь напряженно жду ответа, но Валерия молчит. Докуривает, а потом вынимает вторую тонкую сигарету из пачки, но просто перекатывает ее в длинных пальцах.
Стадион снова взрывается радостными криками, как будто напоминая нам обеим ради кого нам лучше не ссориться.
— Ты ведь не думаешь, что я приехала к нему, чтобы от тебя защищать? — хмыкает Валерия. — Потому что Тимур, похоже, решил, что это именно так…
— А это не так? Вы даже его телефон утопили.
— На войне все средства хороши, — цинично отзывается Валерия. — Но на самом деле, я здесь не из-за тебя. Я вообще и поверить не могла, что он теперь с тобой. Я ведь помнила только твои первые фотки в газетах. Прости, конечно, но я была в шоке от мысли, что Тимур мог запасть на тебя, как вспомню те платья и ужасную прическу… — она качает головой. — Хотя ты и тогда был красивой, просто по- своему. А еще так улыбалась на тех фотках, когда еще не знала еще, какой ад тебя ждет впереди…
Я прекрасно помню то время, ту прическу и те фотки со светских мероприятий. Все гадали, отчего ж так повезло именно неприметной девочке из провинции — «что он в ней нашел?». Мое происхождение мне припомнили даже теперь — неблагодарная девочка из провинции отомстила мужу, переспав с его же сыном.
— Это потом мне уже Палыч газеты показал, я увидела, что ты изменилась. Но все равно не верила, что у вас это серьезно.
 
— И почему же вы приехали к нему именно теперь? Это ведь не было случайностью.
— Так, вот только не надо со мной на «вы». Я еще не готова к роли свекрови… Надо же, какой бразильский сериал, да? — качает она головой. — Бывшая моего бывшего стала любовницей моего сына. Кошмар какой-то.
— Ага, обхохочешься. И все-таки ближе к делу, Валерия.
— Конечно, я приехала к Тиму не случайно. Сергей нажил себе достаточно врагов в мире большой политики, которые против того, чтобы он получил сейчас такой желанный пост. Сам Сергей никогда не был праведником и достаточно наследил в России, но если там взятки и запугивания почти помогли, то заграницей всем заткнуть рты уже сложнее… Еще вначале года лондонская пресса начала против него собственное независимое расследование, и теперь журналисты готовились опубликовать серию разоблачительных статей. Я догадывалась, что Сергей сделает все, чтобы отвлечь внимание от скандала, а козырь у него оставался только один, поэтому и приехала сюда, чтобы быть рядом с сыном, если вдруг… Вдруг…
— Если он расскажет о том, что Тимур не его сын, чтобы отвлечь внимание прессы, — кивнула я. — Да, наверное, он поступил бы именно так, если бы мы не «помогли» ему. Получается, моя измена с самого начала была ему на руку.
— Возможно, он заметил происходящее между вами даже раньше, чем вы оба осознали это. Со стороны всегда видней, а Тимур всегда был для него как открытая книга…
Теперь понятно, почему он ждал так долго. Почему подталкивал меня к нему. Валерия покосилась на меня.
— Смотрю, Алевтина Петровна не умеет держать язык за зубами, да? Больше никто в России не знает, что Тимур не сын Сергея. В том числе и сам Тимур.
— Возможно, она, — пожала я плечами.
— Да, брось выгораживать ее. И так понятно, что моя свекровушка не могла остаться в стороне. Все еще злится на меня?
— Я бы так не сказала, что злится. Можно сказать, что она… Пересмотрела свои взгляды на жизнь.
— Да ну? А когда я была замужем, она умудрялась даже его побои оправдывать, — Лера передразнила интонации бывшей свекрови: — «Вертихвостка, а чего ты хочешь? Нечего шляться по ночам!»… Во всем, что происходило, только я была виновата. Бьет — даю повод. Не любит — это я плохая жена. Потеряла первого ребенка после побоев — дала повод считать, что он не от него. А тот был как раз от Сергея, — процедила Валерия, — а он сам его, фактически, убил. Ревновал меня ко всем, как ненормальный. Я была беременна, когда он не рассчитал силы, толкнул меня, а я оступилась, напоролась на угол стола животом… И в итоге выкидыш. Какая сумасшедшая стала бы потом рожать от него? Он тебя бил? Медленно покачала головой.
— Ему нужны были дети. Видимо, он усвоил урок. Но почему Тимур до сих пор не знает всей правды о себе?
— А зачем она ему? — отозвалась Валерия. — Разве он сожалеет из-за того, что переспал с тобой? Может, раскаивается так, что ночами спокойно спать не может?
— Нет.
— Ну вот. Я бы еще подумала, если бы нужно было спасти сына от мук совести, но они его и так не мучают. Поэтому пусть все идет, как идет… Знаешь, это для женщины дети — смысл жизни, а для мужчин, особенно если от случайных любовниц, они ничего не значат. И если Тимур узнает, что у него другой биологический отец, это ничего в его жизни не изменит. А может, станет только хуже.
— Почему? А если настоящий отец стал бы относиться к нему лучше?
— Может и стал бы… — с тяжелым вздохом отозвалась Валерия.
Меня пронзило догадкой.
 
— Боже… Ты просто не знаешь, кто его настоящий отец.
Валерия перестала комкать вторую сигарету в пальцах, прикурила ее. Втянула полные легкие дыма и сказала:
— Я-то ведь тоже не святая, Ксения. Как только после выкидыша восстановилась, решила, что гори оно все огнем, а я должна отомстить мужу… У меня была спираль, я ни в чем себя не ограничивала. Ни в алкоголе, ни в партнерах, потому что считала, что опасаться нечего. И беременность через несколько месяцев стала для меня самым настоящим шоком…