Я вернулся за тобой (СИ)

— Хорошо, — киваю.
Это всё, что я успеваю сказать, потому что Миша тут же выходит из комнаты, оставляя меня одну. И мне ничего не остаётся, кроме как в ступоре смотреть на закрывшуюся за ним дверь.
Снова обхватываю себя руками за плечи, пытаясь выдавить из груди чувство пустоты, но не выходит.
Разворачиваюсь и захожу в небольшое помещение ванной комнаты. Здесь нет окна, поэтому спокойно включаю свет. Снимаю с себя толстовку брата, свой сарафан и бельё и кладу сверху на стиральную машинку.
  
Настраиваю воду и, встав в душевую кабину, подставляю лицо под тёплые струи. Беру с полки мужской шампунь и, выдавив себе на ладонь намыливаю голову и тело.
Тяжёлый мускусный запах тут же заполняет всё небольшое пространство кабинки.
Пахнет Мишей. И мне нравится, что я тоже теперь буду им пахнуть. Я так сильно соскучилась. Невыносимо. Хотя бы таким образом быть к нему ближе, если по-другому пока не получается...
Приняв душ, быстро вытираюсь лежащим на полке полотенцем. Натягиваю на себя бельё и Мишину толстовку и выхожу обратно в комнату, тут же напарываясь взглядом на сидящего на кровати брата.
— Иди сюда, — вздрагиваю, когда он слишком резко хватает меня за руку и, подтянув к себе, усаживает рядом с собой. — Ногу дай.
Я даже не успеваю отреагировать, когда жёсткая хватка сжимается на моей икре и одним быстрым движение Миша перекладывает мою ногу к себе на колени.
Тянется к тумбочке. Берёт с неё перекись и вату и, пропитав, прижимает к повреждённому колену.
— Ай, — дёргаюсь, от неожиданной боли, но Миша только крепче впивается пальцами в икру, не давая выдернуть ногу.
— Терпи. Нужно обработать.
Прилипаю взглядом к его лицу, пока он обрабатывает моё колено. Черты стали гораздо жёстче. Короткий ёжик русых волос. Раньше он носил длиннее. Вообще он очень сильно изменился. Пожалуй, если бы не перстень, я бы никогда его не узнала. Прошла бы по улице мимо и даже не обернулась.
А ведь, по сути, так и было. Я не узнала его сегодня на остановке, когда мы столкнулись...
Спускаюсь взглядом вниз по его шее. Жилы почему-то напряжены. Дёргаются, когда он сглатывает. Из под ворота блестит серебряная цепочка. Тянусь к ней рукой и вытаскиваю, спрятанный под футболкой армейский жетон.
— Что это такое? — спрашиваю, разглядывая выбитые цифры. — Ты что, служил в армии?
— Было дело, — сжимает руку на моём запястье и, вытащив из моих пальцев жетон, убирает его обратно.
— Я тебе футболку чистую принёс. В ней пока спи, — кивает головой на лежащую на подушке сложенную чёрную футболку.
Откидывает вату в стоящую в углу урну и, сняв с коленей мою ногу встаёт.
— Погоди, — тут же хватаю его за запястье. — Ты куда?
— Тебе надо поспать. Поздно уже. И день был сложный.
Почему-то от одной мысли, что Миша сейчас уйдёт, и я останусь тут одна, на меня накатывает паника. Кажется, что если он переступит порог этой комнаты, то больше не вернётся никогда. Снова бросит меня, как это было десять лет назад.
— Миша, не уходи пожалуйста, — крепче стискиваю ледяными пальцами его запястье и приподнимаюсь на кровати, вставая на колени.
Морщусь, когда повреждённая кожа трётся об простынь. Вижу, что взгляд брата тоже опускается к моей ноге. И без того жёсткие черты лица в этот момент ещё сильнее заостряются.
— Я буду за стеной. Тебе нечего бояться.
— Миш, пожалуйста, — перебиваю. — Останься со мной. Только сегодня. Прошу тебя. Я... я не смогу заснуть здесь одна. Я и так от каждого скрипа вздрагиваю. Кажется, что те мужчины, которые меня сегодня схватили, вот-вот ворвутся в дверь или залезут в окно.
В панике шарю по его лицу, крепче сжимая пальцами ладонь брата. От волнения начинаю дышать чаще. Руки потеют и по телу прокатывает нервная дрожь.
— Мне нужно проверить территорию, — Миша выдёргивает ладонь из моих влажных пальцев и идёт к выходу.
— Ты вернёшься? — выпаливаю, когда он касается ручки двери.
Брат замирает на пороге на какое-то время. Словно что-то обдумывая. А потом поворачивается в мою сторону.
— Вернусь. Переоденься пока и ложись.
Облегчённо выдыхаю, когда за ним закрывается дверь. Хотя волнение до конца не покидает. Всё равно червячок сомнения грызёт мои рёбра. Задевает нервные окончания, заставляя дёргаться и кидать взгляды в окно.
Шторы я открывать не решаюсь. Хотя очень хочется выглянуть и убедиться, что джип Миши всё ещё стоит на участке, и он никуда не уехал.
Я титаническими усилиями заставляю себя этого не делать.
Вместо этого, снимаю с себя толстовку и закидываю в стиральную машину вместе со своим сарафаном. Переодеваюсь в принесённую Мишей футболку и ложусь в кровать.
Закрываю глаза и нервно выдыхаю. О том, чтобы уснуть речи даже не идёт. Я не смогу, пока брат не вернётся.
Каждая проходящая секунда — как удар кувалдой по моим нервам.
В комнате темно, также как и на участке. Всё что я вижу — это смутные очертания мебели.
В ночной тишине слышно только стрекотание кузнечиков за окном и звук моего собственного сердца, который кажется мне самым громким из всех.
До тех пор, пока из коридора не доносятся шаги. Шумно сглатываю и облегчённо выдыхаю, когда открывается дверь и на пороге спальни я вижу Мишу.
Точнее только его силуэт. Но я точно знаю, что это он, а не кто-то другой. Просто чувствую его.
Он какое-то время просто молча стоит на пороге и смотрит на меня. И только спустя минуту заходит в комнату. Стаскивает с себя футболку, и я чувствую, как матрас рядом со мной прогибается под тяжестью его веса.
Он ложится на спину и закидывает руку себе под голову. Лежит и смотрит в потолок. Такой родной и абсолютно чужой одновременно.
Я переворачиваюсь на бок и кладу голову на его грудь. Вдыхаю мускусный запах его тела и только тогда успокаиваюсь.
Слушаю ровный ритм его сердца и засыпаю под него, как под колыбельную.
  
Глава 6
 
Глава 6
Глава 6
Я просыпаюсь резко. Просто в какой-то момент сознание выплывает из анабиоза. Все события предыдущей ночи разом ударяют в голову, и я тут же вспоминаю, где я и кто лежит рядом со мной в одной кровати.
Порывисто поднимаюсь и поворачиваюсь в ту сторону постели, которую занимал Миша, но его рядом нет.
Зачем-то провожу ладонью по смятой его телом простыни. Она тёплая. Значит, встал брат недавно.
Почему-то эта мысль меня успокаивает.
Ложусь на его половину и утыкаюсь лицом в подушку. Она пахнет Мишей.
Тяжёлый мускусный запах обволакивает лёгкие и приятным жаром скапливается в центре грудной клетки.
Резко задираю голову, когда слышу звук открывающейся рядом с кроватью двери и спотыкаюсь взглядом об брата, стоящего на пороге ванной комнаты.
— Твоим душем воспользовался. Ты не против?
Выгибает бровь. Видимо, потому что я смотрю на него слишком испуганно.
— Я... да. Конечно. Просто не ожидала, что ты здесь. Думала, ушёл. Не слышала звука воды.
Рассеянный взгляд стекает по его телу.
Он стоит, прислонившись к дверному косяку. Его тело влажное. Покрыто каплями воды, которые скатываются вниз по раскачанной грудной клетке и впитываются в обмотанное вокруг бёдер белое полотенце.
То самое, которым вытиралась вчера я.
Почему-то вдруг резко бросает в жар, и я прижимаю руки к щекам, чувствуя, как они горят.
Подтягиваю колени к груди и обхватываю их ладонями, отводя взгляд.
Я до сих пор не могу привыкнуть, что Миша уже взрослый мужчина. В моей памяти он остался семнадцатилетним подростком.
— Голодная?
— Да, — киваю.
О том, как сильно хочу есть понимаю только сейчас, когда брат меня об этом спрашивает. И желудок тут же предательски сжимается.
  
Задумываюсь на секунду, пытаясь вспомнить, когда ела в последний раз. Кажется, это было прошлым утром. На съёмной квартире перед отъездом на работу. Прошли уже сутки.
— Холодильник пустой. Я в этом доме редко бываю. Посмотрю, что в погребе есть. Думаю, на завтрак что-нибудь наскребу. Потом мне нужно будет съездить в магазин. Здесь недалеко есть местный.