Я вернулся за тобой (СИ)

Это как гастрит. Ты знаешь, что из продуктов тебе нельзя есть и просто не ешь это.
Я научилась жить со своим “гастритом”, и он мне не мешает. Практически...
Выключаю воду и наспех обмотавшись полотенцем выхожу из ванной комнаты.
Но замираю возле открытой двери, так и не переступив порог.
— Что ты делаешь в моей постели? — в ступоре смотрю на раздетого Романова, лежащего у меня в кровати.
  
Прижимаю к груди полотенце и туже затягиваю узел, потому что после душа накинула его как попало.
— В моей постели.
— Чт-то? — непонимающе вздёргиваю брови.
— Я говорю, в моей постели, а не в твоей, — отвечает, без каких-либо эмоций на лице. — Дом мой, значит и постель моя.
— Ты... серьёзно?
Утыкаюсь взглядом в голый торс мужчины. На то, что находится ниже, слава богу, накинуто одеяло. В замешательстве оглядываю комнату, сама не знаю, что пытаясь в ней найти. Наверно, доказательство того, что всё это какая-то глупая шутка.
— Более чем.
— А мне где прикажешь спать в таком случае?
Взгляд Романова медленно стекает по моему телу вниз. До самых кончиков пальцев босых ног.
Он сдвигается к стене и задирает край одеяла, кивком головы указывая на место рядом с собой.
— Ты будешь спать со мной. Тут без вариантов.
— Ты совсем рехнулся?
Слепо пячусь назад на несколько шагов. Крепче стискиваю полотенце, боясь, что оно может свалиться.
Что вообще происходит? Это всё шутка какая-то? Или проверка? Хочет убедиться, что я усвоила его урок в бане?
— Кончай трястись, Аленёнок. Я тебе сказал уже, что трогать тебя не собираюсь.
— Тогда какого чёрта ты делаешь в моей кровати?!
— А ты думала, что после того фортеля, который ты выкинула со своим ночным забегом, я тебя одну оставлю?
— Я больше не собираюсь убегать...
— Охотно верю. Но мне, знаешь ли, будет как-то спокойнее, если ты будешь под присмотром.
— Ты издеваешься что ли?! — перехожу на повышенные ноты. — Я не лягу с тобой в одну постель!
— Прекращай кричать, Аленёнок. Мы вчера вместе спали и ничего страшного тобой не случилось. Вот и сегодня не случится. Выключай свет и ложись.
— Я не лягу, Илья, я же сказала!
Упрямо смотрю на Романова. Слежу за тем, как невозмутимость на его лице сменяется раздражением. Выдохнув, мужчина закатывает глаза, скидывает одеяло, поднимается с кровати и в два шага преодолевает разделяющее нас расстояние.
Нависает надо мной, практически упираясь лбом мне в макушку. И лёгкие снова заполняет его мускусный запах.
— Услышь меня, Аленёнок, — проговаривает медленно, как будто пытается вдолбить эти слова прямиком мне в голову. — Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!
  
Глава 26
 
Глава 26
Глава 26
Просыпаюсь от солнечного света, бьющего прямо в глаза. Вчера был такой сумасшедший день, что мысль о том, что на ночь нужно закрыть шторы в моей голове никак не отложилась.
Медленно приподнимаюсь на постели и оглядываюсь. Футболка Романова висит на спинке стула, но самого мужчины нет в комнате. Хотя спали мы абсолютно точно вместе...
Даже если попытаться сделать вид, что мне это приснилось, ничего не получится. Кажется, что за одну ночь вся комната полностью пропиталась его энергетикой.
Встав с кровати, с трудом натягиваю на себя футболку и спортивные штаны и спускаюсь вниз на первый этаж.
У меня всё тело болит и мышцы ломит после сегодняшней ночи. Потому что я старалась лежать так, чтобы никакими частями тела с Романовым не соприкасаться.
Смешно в какой-то степени. Потому что ровно сутки назад, когда я считала этого мужчину своим братом, я не только не стеснялась с ним спать, но и крепко обнимала всю ночь.
Я помню ощущение его твердого пресса под своей рукой. Медленно раскачивающуюся грудную клетку и сердцебиение, отдающее в щёку.
А ещё я помню тепло, которое внутри меня в тот момент разливалось.
Сейчас всё иначе. И ощущения другие.
“Хочешь ты или не хочешь, спать мы будем вместе. Так что сэкономь мои и свои нервы, сними с себя это чёртово полотенце и ляг в постель!”
По телу пробегает холодок, когда я вспоминаю как Романов дёрнул узел полотенца у меня на груди... Хорошо, что не сорвал, а развернул за плечи в обратном направлении и отправил в ванную комнату натягивать трусы.
Зато теперь я точно знаю, что насиловать меня здесь никто не собирается...
В глубине души я понимаю, что ничего плохого Илья мне не сделает. Что он помогает мне, потому что был другом Миши.
Наверно, со стороны я выгляжу неблагодарной. Но мысль о том, что этот мужчина преступник... что мой брат был преступником... от неё меня штормит.
Я пошла на юридический факультет, потому что считала, так будет правильно. Потому что с детства испытывала ненависть к беззаконию. Если бы Миша не связался с криминалом, сейчас он был бы жив. Он был бы со мной. А вот этого всего в моей жизни не было бы!
И Романова бы тоже не было...
Пройдя мимо потухшего камина, выхожу в прихожую. В доме тихо, значит Илья на улице.
Толкаю дверь и босыми ногами выхожу на крыльцо. Сегодня очень тепло по сравнению с предыдущими холодными днями. Настоящее лето.
Солнце тут же слепит глаза, и я с непривычки щурюсь. До тех пор, пока зрачки не привыкают к яркому свету и мой взгляд не прилипает к мужской спине, раскачивающейся вверх и вниз.
Романов подтягивается на турнике. Его ладони жёсткой хваткой сцеплены на перекладине. Я смотрю на то, как перекатываются мышцы на его плечах, когда Илья подтягивается вверх и медленно опускается вниз.
У меня на руках появляются мурашки и маленькие волоски встают дыбом. А внизу живота становится горячо, как будто туда плеснули кипятком.
Я никогда прежде не видела голого мужчину... Даже по пояс... Одноклассники на пляже не в счёт, потому что тело подростка абсолютно точно не имеет ничего общего с телом взрослого мужчины.
Теперь я могу заявлять об этом с полной уверенностью. Мой взгляд прилип к раскачанной спине Романова, как жвачка и никак не хочет отлипать.
Это как гипноз. Я вожу глазами по выпирающим лопаткам и перекатывающимся мышцам словно в трансе. И почему-то начинаю дышать чаще.
“Аленёнок, у тебя когда-нибудь был парень?”
У меня никогда не было парня. Никогда. Я даже никогда не целовалась...
Сейчас я думаю о том моменте, когда Илья меня об этом спрашивал. Представляю его настолько ярко, что кажется даже снова чувствую вкус мятной жвачки, как это было в тот момент, когда его дыхание касалось моих губ.
Интересно, а что бы я почувствовала, если бы Илья меня поцеловал?
— Перегрелась, Аленёнок? — моментально выхожу из оцепенения, когда Романов вдруг перестаёт подтягиваться.
Оторвавшись от турника, мужчина спрыгивает вниз и разворачивается в мою сторону.
— Чт-то? В смысле?
— Ну, ты уже минут десять на меня пялишься? Я подумал, может у тебя ступор от солнечного удара случился.
— Я не пялилась, — густо краснею. — Просто не хотела тебе мешать. Ты же тренируешься...
Мои щёки горят как два факела. Откуда он вообще узнал, что я тут стою? И тем более, что я пялюсь. У него что глаза на ж... на спине?
Романов наклоняется вниз и подхватывает с земли бутылку с водой. Откручивает крышку и делает несколько жадных глотков воды.
Его кадык дёргается вверх-вниз, а по горлу скатывается несколько капель.
— Тебе бы тоже не помешало.
— Что? — резко поднимаю глаза выше.
— Физуху подтянуть.
— Я таким не увлекаюсь...
Подперев плечом косяк слежу за тем, как Илья закидывает на плечо футболку. Его армейские штаны немного сползли вниз и держатся на бёдрах.
  
Мой взгляд непроизвольно скользит по прошитому мышцами животу. От пупка вниз идёт дорожка из волос и теряется за краем брюк.
Непроизвольно сжимаю ноги, когда думаю о том, что этот мужчина провёл ночь в моей постели. Вот такой. Голый, с мышцами и с волосками на груди и животе.