Я вернулся за тобой (СИ)

— Выплеснула негатив? — крепче перехватив руку, снова натягивает мне на голову капюшон. — А теперь в магазин пойдём. Я сейчас с голоду сдохну.
* * *
Не дожидаясь ответной реакции, протаскивает меня за собой в сторону ближайшего к нам супермаркета.
— И после этого ты требуешь, чтобы я верила тебе? — пыхчу, пытаясь выкрутить сжатое запястье.
  
— Можешь не верить.
— Ты меня силой удерживаешь. Это похищение, — восклицаю. — Ты похитил человека и держишь его рядом с собой против воли.
— Да. Так и есть, — кивает, не поворачивая ко мне головы.
Толкает старую, немного покосившуюся дверь магазина и втаскивает меня внутрь.
На нас тут же с подозрением косится продавщица, стоящая за прилавком. Точнее, на ладонь Ильи, стальной хваткой стискивающую моё запястье.
Уловив её взгляд, мужчина отпускает мою руку. Но я даже дёрнуться не успеваю, когда он обхватывает меня за талию и рывком прижимает к себе.
Дёргает капюшон на моей голове вниз. Наклоняется и утыкается губами мне в висок. Так, словно мы влюблённая пара.
— Что мешает мне прямо сейчас закричать? — спрашиваю, почему-то шёпотом.
— Дай подумать, — не отрывая губ от моей кожи. — Возможно, ствол под моей курткой? И в отличие от тебя, я умею им пользоваться.
— Ты... выстрелишь в меня?
Моментально напрягаюсь. По телу прокатывает табун мурашек и тяжёлым комом оседает где-то на дне желудка.
— Конечно же нет, — чуть отстраняется и смотрит так, будто я сказала какую-то чушь. — Я выстрелю в продавщицу. Потом затолкаю тебя обратно в машину и увезу назад в дом. Где запру тебя в комнате на замок до тех пор, пока не решу проблему.
— Ты... — с ужасом вглядываюсь в непроницаемое лицо мужчины. — Ты просто... чудовище...
— Какой есть, — пожимает плечами. — Тебе же не замуж за меня выходить. Так что потерпишь. А теперь, будь так добра, улыбнись мне, как будто ты меня не ненавидишь и пошли уже продукты купим быстрее. Нам не стоит сильно отсвечивать в городе.
Кинув быстрый взгляд на женщину у кассы, Илья улыбается и опускает руку с моей талии на бедро, ощутимо его сжимая.
Тут же дёргаю уголки губ в подобии улыбки, больше напоминающей нервный паралич.
Сердце заходится в бешеном темпе. Именно сейчас мне действительно становится страшно рядом с этим мужчиной. Также страшно, как было, когда я поняла, что передо мной стоит не Миша.
Кожа покрывается ледяной коркой, и паника пропитывает каждую пору моего тела.
Надо сбежать. Теперь я убеждаюсь в этом ещё отчётливее. Мне надо сбежать от него и вернуться назад в свой родной город.
Только сейчас этого делать не стоит. Я понятия не имею, что в действительности представляет из себя этот человек. А если он и вправду выстрелит в продавщицу?
Помню, когда брат много лет назад связался с криминальным бизнесом, он часто повторял мне одну фразу: “Алёна, запомни. Доверять можно только себе.”
Я запомнила. По этому принципу я и живу последние десять лет.
Что если на самом деле этому Илье что-то нужно от меня? Поэтому он меня и не убивает. И держит в своём доме...
Он упоминал что-то про счёт, открытый на три года. Может, он хочет, чтобы я сняла с него деньги?
Отвлекаюсь, когда Романов подталкивает меня к прилавку. Упирается ладонями в не самое чистое стекло и сосредоточенно разглядывает ассортимент. А потом начинает перечислять продавщице список продуктов.
— Зачем так много? — бросаю на него встревоженный взгляд. — Ты меня что, на месяц в этом доме запереть собрался?
Кассирша снова недоверчиво косится то на меня, то на Романова.
— Девушка моя, — поясняет, сгребая меня в охапку своей огромной лапой. — Не нравится, что мы вместо моря в отпуск на дачу поехали. Вот и ворчит.
Продавщица безразлично хмыкает и начинает заполнять пакеты продуктами по списку.
— А спички для чего? — прикусываю губу, смотря на несколько коробков, которые мужчина убирает в карман куртки.
— Чтобы камин топить. Дом нужно прогреть.
— Камин...? — повторяю полушёпотом, шумно сглотнув.
— Оплата картой или...
— Наличка, — перебивает ленивый голос кассирши и достаёт из кармана несколько смятых купюр.
Забирает с прилавка пакеты с продуктами и идёт на выход, махнув мне головой, чтобы я шла следом.
Открывает багажник машины и убирает туда покупки.
— Нам ещё в одно место нужно, — кладёт свою ладонь и ощутимо сжимает, когда я хватаюсь за ручку автомобильной дверцы. — За мной пойдём.
Снова эта раздражающая хватка. Только на этот раз мужчина предусмотрительно держит меня не за запястье, а за руку. Видимо, не хочет вызывать подозрения у прохожих.
Судя по всему, ориентируется он в этом посёлке не плохо, потому что шагает вполне уверенно.
Дождь продолжает барабанить плотной стеной. Толстовка, в которую я одета промокла уже насквозь вместе с нижним бельём, которое теперь неприятно прилипает к телу.
Омерзительная погода, совсем не похожая на лето.
Когда на развилке мы сворачиваем налево, за углом дома нас встречает поток холодного ветра, в секунду пробирающего до самых костей.
У меня нет возможности посмотреть на своё отражение, но и без этого я более чем уверена, что губы у меня синие, как у ледяного мертвеца. А зубы стучат друг об друга с такой силой, что скоро эмаль посыпется. Поэтому, когда Илья подводит меня к какому-то зданию со старой потёртой вывеской, из моих лёгких непроизвольно вырывается вздох облегчения.
Но ненадолго. Ровно до тех пор, пока я не понимаю, куда Романов меня привёл.
  
Глава 12
 
Глава 12
Глава 12
— М...магазин нижнего белья? — в шоке оборачиваюсь на мужчину, когда мой взгляд спотыкается об манекена в вызывающе-красном комплекте.
— Почему нижнего? Тут и обычная одежда есть.
Да. Точно. Просто за этой пластмассовой мечтой извращенца я другого ассортимента как-то не заметила...
— Ты вроде жаловалась, что у тебя одежды нет, — продолжает, проходя между рядов с вешалками. — Мне, конечно, толстовку не жалко, но погода, как видишь, испортилась. А твоя застуженная задница нам сейчас будет очень не кстати...
Прикусываю губу, разглядывая ассортимент сельского “бутика”. Я абсолютно не привередлива в плане одежды. Более того, с какой-то стороны даже благодарна Илье за то, что он вспомнил о том, что мне нечего носить.
Хотя, большое количество вещей мне не нужно. Потому что я планирую сбежать, как только выдастся такая возможность. Надеюсь, это будет сегодня.
Но, если уж на то пошло, бежать лучше, как минимум, в штанах и более удобной обуви, чем летние босоножки.
Опускаю взгляд на свои голые ноги. Они мокрые настолько, что пластыри на разбитых коленях давно размокли в кашу и съехали куда-то к щиколоткам.
Про бельё, которое даже через толстовку промокло настолько, что его можно выжимать я вообще молчу...
— Ну? Так и будем стоять? Давай, бегом набирай тряпки и поехали. Время три часа, а мы ещё даже не завтракали.
Оборачиваюсь на Илью. Он облокотился спиной об входную дверь, и, сложив руки на груди, нетерпеливо на меня смотрит.
— Мне нижнее бельё тоже нужно, — шепчу, борясь с приступом стыда.
— Помочь тебе раздеть манекена? — выгибает бровь, кивая на пластмассовый ужас за моей спиной.
— Нет. Я не буду такое носить, с ума сошёл?
Мои щёки загораются в тот же миг. Как будто мне в лицо плеснули кипятком. Так происходит каждый раз, и я ничего не могу с этим поделать. Это дурацкая специфика моих сосудов. Бабушка говорила, что они у меня слишком близко расположены. Поэтому я краснею по любому поводу и без.
Хотя сейчас повод у меня определённо имеется.
  
— Я... не буду выбирать бельё при тебе, — давлю интонацией, от чего мой шёпот больше становится похож на злобное шипение. — Выйди из магазина.
— Серьёзно? — по какой-то причине на лице мужчины появляется ухмылка. Так, будто мои слова действительно кажутся ему забавными.