Попаданка за пять монет (СИ)

Все. Черта перейдена.
Полное попадание состоялось. В смысле, попасть сильнее, наверное, уже невозможно.
Я в руках незнакомого, жесткого и опасного мужчины. Дракона. Мага.
— Перестань крутить головой. Это неприлично. А у меня нет времени учить тебя хорошим манерам, — бросил мне ректор. И вдруг добавил со странной кривой улыбкой: — Анечка.
Словно пробовал на вкус мое имя.
  Глава 2  
 — Ну чего ты так переживаешь? — с сочувствием поглядела на меня Машка из третьей группы.
Мы с ней уже целых десять минут стояли в главном коридоре Университета, и я живописала, как второй раз не смогла сдать квантовую физику. Заодно я красочно проклинала тот день, когда решила сесть… тьфу, поступить на физфак. В те времена мне казалось, что я могу горы перевернуть, и мой острый ум легко освоит любые законы физики и другие точные науки.
Да, до четвертого курса я доучилась. Но скольких нервов мне это стоило! Скольких интеллектуальных усилий! Ах, не для того меня мама нежную растила! А еще она говорила, что в физике женщине не место… Хотя как раз, чтобы доказать, что я не хуже брата, я и пошла сюда.
Доказала. Ну, почти доказала…
И, наверно, доказала бы полностью, если бы не один очень вредный преподаватель.
Звали его Борис Семенович. А прозвище — Эйнштейн. Лет ему было около ста. Он носил противную бороду, торчавшую клочками, и с первой лекции буравил нас подозревающим взглядом. Словно уже сейчас вычислял того, кто будет списывать на экзамене.
Списывать я умела мастерски! Вот вы знаете, где можно спрятать шпору? Правильно — в туфельке. А потом ловко наклониться и вытащить, как будто изящно поправляешь свою обувь…
А можно проще. Распустить волосы, так, чтобы было не видно ухо. Вставить беспроводной наушник, и незаметно включить на телефоне аудио с ответом на экзаменационный вопрос. Что, конечно, больше соответствует новому слову техники…
Я умела это все и многое другое. Порой обходилась и без подобных ухищрений, потому что многое понимала и знала не хуже Васьки из седьмой группы, слывшего гением (у Васьки прозвище, кстати, было Ньютон).
Но на экзамене у Эйнштейна мне не помогло ничто. Ходили слухи, что он не любит немногочисленных девушек-физиков. А может, мне просто не повезло… А, может, это проклятый гороскоп и убывающая луна… Но Борис, искоса глядя на меня, завалил меня и на первом экзамене, и на пересдаче…
— Чего переживаю? Так если еще раз не сдам — вылечу с четвертого — ты понимаешь — четвертого! — курса! — ответила я Машке.
Машке повезло больше. Ее Эйнштейн погонял в хвост и в гриву, но три поставил, добавив при этом: «Дурочка, но ладно уж… учись дальше… Все одно потом секретаршей будешь работать!».
— Брось! Не вылетишь! В крайнем случае — напишешь апелляцию… Сейчас с этим легко, — сообщила Машка. — А вообще, знаешь, что? Анька, я придумала! Выход есть! В прошлом году Кирюха и Сеня тоже никак ему не могли сдать. А потом… сходили к нему в лабораторию. Как будто бы поинтересоваться его экспериментами. Проявить искренний такой интерес к большой науке, знаешь ли… Уважить старичка. И что ты думаешь? Он предложил им поучаствовать в каких-то квантовых экспериментах… Уж не знаю для чего ему люди на этих экспериментах, но Кирюха и Сенька были страшно довольны! Ведь за участие получили по пятерке!
— Коррупционер старый! — криво улыбнулась я. — Ишь какой! За участие в экспериментах он пятерки ставит! Это его гнать поганой метлой нужно… На пенсию гнать.
— Тихо-тихо ты! Там вон декан идет! — засмеялась Машка, оглядываясь. И оттащила меня в сторону. — Пойди к нему вечером в лабу. Мол, такие у вас были интересные лекции… Вот очень интересно, чем вы занимаетесь… И, говорят, вас на Нобель номинировать хотели… Наведи мосты.
— Машка, ты гений! — я чмокнула подругу в щечку. — Все же мы, девчонки — это сила! Ведь только что видела и Кирюху, и Сеню — а ни один из них мне этого не посоветовал!
Тем же вечером я действительно отправилась наводить мосты к Эйнштейну. «Лаба» представляла собой небольшое помещение, в котором царил волшебный рабочий беспорядок. Новейшее оборудование — дорогущие приборы — чередовались с валяющимися на полу проводками и упавшими старыми дискетами (ума не приложу, зачем они Эйнштейну).
 
Было открыто, и я тихонько прошла сквозь одну заваленную комнату во вторую.
Эйнштейн и верно был на рабочем мест. Двигалась я очень тихо, но старый лис услышал.
Поднял лицо от бумажки, на которой что-то строчил и искоса поглядел на меня.
— О, пришла! — с легкой ехидцей сказал он. — Экзамен хочешь, да? Сильно хочешь? Отвечай честно!
Тут-то я и поняла, что все мои планы по ловкому «наведению мостов» летят в тартарары. Потому что Эйнштейн разгадал меня. Вернее — он просто поджидал меня. Знал, что приду, поганец квантовый!
Под острым взглядом старого Эйнштейна я поняла, что нужно говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Очень хочу, — честно сказала я, чувствуя себя какой-то идиоткой-первокурсницей. Давненько я не попадала в такие дурацкие ситуации с преподавателями! — Очень обидно вылететь из Университета за год до защиты. Я старалась хорошо учиться все четыре курса.
— Похвально, похвально… — пробубнил Эйнштейн.
Встал и подвинул мне стул, на котором валялись очередные проводочки. Небрежно стряхнул их на пол.
— Ты садись… Как тебя зовут… Аня, да?
— Да, Борис Семенович.
— Садись, Анечка, поговорим…
Будет снова пытать на предмет «теории мембран», которую я не понимаю (потому что ее вообще никто не понимает!), подумала я. Или что? Все же предложит участвовать в экспериментах в обмен на экзамен?
Тогда я, пожалуй, соглашусь. Нехорошо, но я живой человек. И вылетать из-за особо строгих принципов не собираюсь.
Очень похоже на то. Ведь он явно догадывался, что я приду. Может, хитрый старый квантовик специально время от времени заваливает кого-то, чтобы спровоцировать на подобный визит! А дальше полчаса за каким-нибудь прибором — и пятерка у студента в кармане!
— Чай будешь, Анечка? — вдруг засуетился он, встал и пошел куда-то в дальнюю часть комнаты.
— Нет, Борис Семенович, я вообще-то хотела спросить, можно ли мне как-то…. ну, может быть… еще пересдать. Не очень официально.
— Ну ладно тогда. Без чаю — так без чаю… — пробубнил Эйнштейн и вернулся на свое место. — Значит, ты хочешь неофициально… Что ж, это возможно, — его взгляд вдруг стал особенно острым и совсем не стариковским. — Ты смотрела сериал «Столик в углу»? — вполне молодым голосом спросил он.
Что?! Я чуть не упала со стула. Кстати, стул и верно покачивался, видимо, у него была подломлена ножка. «Столик в углу»? Сериал малоизвестный. Минисериал не для всех. Без спецэффектов и раскрученных актеров. Но очень хороший. С мистическим сюжетом.
И я его смотрела.
Но то, что его смотрел пожилой дядя Эйнштейн — это просто невероятно!
— Да, я его смотрела. Один из любимых, — ответила я вслух, крепче устраиваясь на шатком стуле.
— О, отлично! Тогда поймешь, о чем я! — обрадовался Эйнштейн и по-стариковски мелко захихикал. — Помнишь, там герой сидит со своей волшебной книгой за столиком в кафе, к нему приходят люди — каждый со своим желанием. И он, глядя в книгу, говорит им «Что же… это возможно. Для этого вы должны…» — и сообщает им, что они должны сделать, чтобы их желание сбылось. Ты вот, хочешь зачтенный экзамен. Даже пять, наверно, хочешь. Да, Анечка? Считаешь, что заслужила, а старый Бориска тебя заваливает несправедливо… А нужно тебе это, чтобы остаться в Университете. Понимаю. И скажу тебе так: это возможно. Для этого ты должна…
 
— Хм… Ммм… Что я «должна», Борис Семенович?
Старик искоса странно посмотрел на меня. Видимо опасался, что я прямо сейчас вскочу и убегу. Потом выдохнул:
— Подарить мне два месяца своей жизни.
Моя челюсть отвалилась сама собой и радостно запрыгала по полу. Я вытаращила глаза на Эйнштейна.
Так выходит он сумасшедший?! Ищет секрет вечной жизни? Высасывает ее у студентов (в смысле, думает, что высасывает!), чтобы подольше протянуть самому?