Дурная кровь (СИ)

— Удалите видео, я предупредила.
Я разворачиваюсь и ухожу, больше не оборачиваясь. На душе гадко и мерзко. Слез нет. Они, казалось, высохли, навечно. Мой телефон разрывает мелодия и я беру трубку.
— Привет, сестренка, я еду к тебе. Вечером будь в своей комнате, —говорит Томас. Я взвизгиваю от радости.
— Никуда не уйду, я так соскучилась. Ты надолго?
— Нет, пока на пару дней. Кое-какие дела нарисовались. Ищу помещение под базу, вот и подумал, что неплохо бы открыть бизнес в Нэшвилле, заодно и за тобой посмотрю.
— Ты же мечтал покрупнее город выбрать?
— Ты же знаешь, что все нужно начинать с малого, а там посмотрим.
Я готова расцеловать свой телефон. Брата рядом мне действительно не хватает.
— Ну, давай, до вечера, — говорит он мне, и я кладу трубку.
Настроение стремительно растёт вверх. Я иду по дороге, в сторону общежития, и решаю позвонить Эдену. Нужно рассказать ему последним новости о приезде Томаса.
Вот только позвонить я не успеваю, так как Мустанг с ревом преграждает мне путь.
Картер выходит из-за руля и кивком головы показывает садиться в машину. Я молча обхожу ее и продолжаю двигаться вперёд, сильно нахмурившись. Вот только не ожидаю, что Картер подхватит меня за талию и, подкинув вверх, понесёт к машине.
— Отпусти, немедленно, — кричу я, болтая ногами.
— Ах, вот оно что мы уже на ты ...
— К такому животному, на вы, обращаться я больше не буду. Поставь меня на землю.
— И не подумаю, пока не поговорим.
Боковым зрением я заметила кучку студентов, направляющихся в общежитие. Я даже открыла рот и закричала, но мой крик утонул в салоне автомобиля. Мои руки чесались от желания расцарапать его наглое лицо. Картер сел за руль, и уже через секунд пять мы мчались в неизвестном мне направлении.
— Это похищение? Ты знаешь, что за такое дают срок?
Боль и обиду я обратила в злость. А ещё, я не желала находиться с ним рядом, сердце ухало в груди и ужас сковал тело. Он то и дело кидал на меня взгляд, продолжая молчать. Его глаза давили, припечатывали к креслу и сулили что— то нехорошее.
— Что тебе от меня нужно? Неужели мало поиздевался?
Картер резко тормозит около большого озера, и я, по инерции, дергаю ручку, в попытке выпрыгнуть из машины.
— Хватит, — рычит он, — я хочу вернуть свою Теру, поняла?
— Поздно, — цежу, сквозь зубы, — той Теры больше нет.
Свободная рука сжалась в кулак, мечтая приземлиться на его челюсть. Едва успела дернуть ещё раз за ручку, как Картер, не контролируя свою силу, схватил меня за талию и притянул к себе. Я пыталась с ним бороться, но он лишь закрутил мои руки назад и повернул лицом к себе. От его взгляда ноги тряслись. От ярости его лицо побледнело.
— Тера, — встряхивает он меня, — хватит меня мучать.
При взгляде на него, в душе снова поднималась злость. Я его мучаю? Я? После того, как он попользовался мной и выбросил, как хлам? Смотрела на него и ничего не чувствовала. Не верила, что с этим монстром я могла дружить. Мой телефон вновь разрывается на весь салон. Пытаясь оттолкнуть Картера, я нащупала его руками и увидела имя Эден, высветившееся на экране. Картер тоже бросил взгляд на экран и его челюсть с силой сжалась.
— Почему не берёшь трубку? — спрашивает он.
— Не хочу, чтобы он знал, что я с тобой.
— Почему?
— Потому, что он бросит все дела и примчится сюда, а я не хочу быть ему обузой.
— За него переживаешь? — его глаза опасно блеснули.
— Всегда, он мне очень дорог.
С губ Картера сорвался сдавленный хрип, очень напоминавший рык. К горлу подступила желчь.
— Раздвигаешь перед ним ноги? — проскрежетал, нависая.
— Да, каждый день, и, представь себе, мне нравится.
Картер прищурился. Будто не верил. Молчит и выглядит таким спокойным. Только вот хваленое спокойствие и плавный поворот головы, туда и обратно — все было ложным. Его выдавал яростный взгляд, за которым плескалась бездна.
— Я его вытравлю, обещаю, вытравлю, — хрипит он, резко перекидывая меня на себя, и я взвизгиваю, — обещаю, я сотру его прикосновения, заклеймлю свои. Он не посмеет к тебе прикоснуться.
 
— Отпусти, — кричу я, пытаясь его ударить. В груди пульсирует протест. Его объятия холодные, не приносящие ничего, кроме обреченности. Я хочу выбраться, но не могу.
Картер просто берет и одним резким движением разрывает мою блузку по частям.
— Придурок, ты мне противен, отпусти. Ты, черт возьми, испортил мою блузку.
— А ты — мою жизнь, — захрипел в ответ — обещаю, я сотру с тебя все его прикосновения. Сейчас же, все сотру…
  
16
 
Картер
Мое дыхание спирает. Сердечный ритм спокойствием не отличается. От бессилия я рычу. Смотрю в ее глаза и не вижу ничего. Эта пустота будит во мне что-то звериное. Я внимательно наблюдаю за ней, как хищник за жертвой. Вижу, что она борется со мной, пытается вырваться, но ничего не понимаю. Бешусь из-за того, что Эден к ней прикасался. С ума схожу, стоит представить, как она извивается перед ним. Мозг плавится. Я даже не осознаю, как разрываю на груди ткань, не до конца понимаю, как целую ее кожу. Кусаю, лижу, втягиваю. Оставляю судорожные поцелуи везде, где придётся, клеймлю. Хочется просто взять и пройтись языком по всему телу, кусать, оставлять засосы.
Чтобы знала, что Моя! Вся моя, без остатка!
Больно схватив ее за волосы, я впиваюсь в ее губы, чтобы хоть как-то заглушить собственный мучительный стон. Отрываюсь, смотрю вновь в глаза, сжимаю подбородок.
«НИЧЕГО».
Меня скрутило так, что не вздохнуть, не выдохнуть. Передернуло! Сердце заныло, злость бушевала в каждом движении.
— Отпусти. Я тебя ненавижу!
«Не отпущу, никогда не отпущу. Моя девочка. Моя Тера. Я все исправлю, все верну». Она будет прежней. Я не позволю ей покинуть меня. Только не сейчас, когда я осознал, что натворил. Жизнь без неё походит лишь на бессмысленное существование.
«Она моя. Всегда была моей, и всегда ею будет».
Я целую ее шею, покрываю сплошь поцелуями. Поднимаю голову и окидываю таким голодным и свирепым взглядом, что Тера от испуга пытается свести колени.
— Нет, отстань от меня. Хватит!
А меня уже всего трясёт. В голове пульсируют слова и обрывки фраз: «Моя, сотру все прикосновения. Верну ее и никуда не отпущу»
— Я все исправлю, все будет по-другому, — шепчу, как ненормальный, то и дело повторяя эти слова.
Тера смотрит рассеянно. Пытается вырваться, но я крепко сжимаю ее талию, скорее всего останутся синяки.
Я обезумел.
«Присвоить. Поработить. Заклеймить. Орать во всю глотку -Моя»
Сдираю с ее ног юбку, разрываю кружевную ткань трусиков и прижимаю к своему напряженному члену. Я чувствую, как ее трясёт.
— Мне мало! Всегда тебя мало, — произношу, лихорадочно покрывая вновь поцелуями ее кожу.
Она больше не шевелится, не пытается выбраться. Как будто замкнулась в себе. А я остервенело пытаюсь вырвать наружу мою, прежнюю Теру.
— Давай же, девочка моя, я жду тебя. Тера, милая, очнись, я рядом.
Время потеряло своё значение. Оно просто перестало существовать.
— Давай же, Тера, вернись, — больно прикусил за грудь. Она все так же не шевелилась.
— Бл@дь, давай же, Тера.
Расстегнул ширинку, вытащил наружу окаменевший член, прижал ее лоно к нему. Ноль реакции. На этом моменте рухнуло все! Моя злость окончательно вырвалась наружу. Ярость затмевала разум. Я раздвинул ее бёдра и ворвался в неё, без предупреждения. Слышал, как она вскрикнула, и осатанел.
— Такая узкая, — шептал я, вколачивался в ее плоть, — моя, Тера.
Я рычал в голос, кусал ее губы, слизывал соленые слёзы с ее щек, и не понимал, почему она плачет. Как будто с цепи сорвался. Новая серия хлюпающих ударов приносила блаженство. Я тонул в ней, без попытки выбраться наружу. Упивался ею, ласкал кожу, водил пальцами по лону, но отклика не было. Чем больше она закрывалась, тем сильнее я сходил с ума.