После развода. Дойти до края (СИ)

Испуганно оглянулась на часовню и медленно пошла по дорожке.
– Чекай! – окликнул он по-хорватски. – Подожди!
Я остановилась, и он в три шага догнал меня, остановился, тяжело дыша, будто пробежал стометровку. Я прикусила губу: не вовремя, ох, как не вовремя. Да и зачем уже всё это? Нужно идти к врачам, нужно помочь Жене – это главное, а не разборки, что и как произошло.
  
– После того, как я тебе написала, Горан, мне пришло письмо. Кажется, от твоего брата. Там было сказано, чтобы я больше не беспокоила вас. Ты женишься и не собираешься возвращаться.
– Мирко? Тебе написал Мирко?
Он изумленно смотрел на меня, и в его глазах плескалась растерянность. Я неопределенно пожала плечами. Не готова я оказалась к тому, чтобы ворошить прошлое.
– Горан, пойдем к врачам, - почти жалобно попросила я. – Там Женя…
– Подожди! – он схватил меня за руку.
Лицо отвердело, будто его высекли из камня.
– Я звонил тебе. И писал! Каждый день! Ты дала чей-то адрес, и я отправлял туда письма. Через полтора месяца я приехал, но твоя мама сказала, что ты уехала в другой город. И выходишь замуж. Я просил адрес, но она не дала. Никто ничего не знал о тебе. Ты как будто растворилась в воздухе. Я приезжал к твоей матери еще и еще. Пока ее муж не стал мне угрожать. Мы чуть не подрались, и она вызвала полицию. Вот тогда мне пришлось уехать, Джулия.
Я застыла, оглушенная, не в силах поверить. Перед глазами стоял образ Богородицы – трепетный, светлый, с глазами в пол-лица. А за ним что-то темное – то ли Толяша, то ли моя мать.
  
Глава 56
 
Глава 56
Таня 
– Подожди, подожди, - я затрясла головой не в силах поверить. – Что значит, ты без суда продашь квартиру и поделишь пополам? Ты понимаешь, что этих денег не хватит на трешку?
– Можно продать твою двушку, тогда хватит, - сказал Рома.
Выглядел он ужасно. Помятый, всклокоченный, под глазами набрякли мешки. Ощущение, что пил неделю. Сегодня наконец-то забрал вещи своей малолетней истерички. Зря я думала, что она нормальная. Вся в мамашу, совершенно неуравновешенная.
– Не ты покупал, милый, чтобы продавать, - отчеканила я. – Это Леркино приданое. Но записано на мне пожизненно будет. Чтоб не профукала.
Рома сидел, уставившись в телефон. У меня он теперь появлялся редко, потому что ненаглядная доченька быстро дала заднюю и вернулась от мамочки к папе. Который, конечно же, понял и простил. Меня это просто взбесило. А теперь еще и про квартиру завел песню.
– Две трети, Рома. Потому что, я так понимаю, Катя останется с нами жить? Или как ты себе это представляешь? Ты с ней отдельно, я с ребенком отдельно? Так не пойдет. У нас семья. И, пожалуйста, сделай так, чтобы твоя дочь прекратила свои безобразные выходки.
Я положила руку на живот, прислушалась к резвым толчкам и продолжила:
– Любить меня Кате необязательно, но соблюдать мои правила она обязана.
– Тань… Они с Лерой ненавидят друг друга. Как они вместе жить-то будут?
– А это уже не моя проблема, Ромочка. И если ты хочешь быть со мной и сыном, ты эту задачку решишь.
Я поморщилась, подняла ногу и стащила носок. На коже четко отпечаталась малиновая полоска. Отеки, черт бы их побрал. И давление сегодня не понравилось врачихе. Уговаривала в больницу, а как я? На кого магазин брошу. Да и Лера тут одна останется. Теперь глаз да глаз, чтоб Катька ей подлянку не устроила. Надо сказать, чтобы в пирамиду их вместе не ставили. А то эта малахольная уронит еще. И не докажешь, что специально.
– Я Катю знаю. Она не поедет к нам.
– Значит, пусть мать заберет себе свою дочь и заботится о ней. Уговори ее. А то хорошо устроилась…
Я зевнула и пошла в комнату к Лере. Легла на кровать, положив под ноги подушки. В воздухе еще пахло парфюмом Мирона. Час назад забежал за Лерой и ушли куда-то, хихикая и обнимаясь.
В груди разлилось теплое чувство: молодец, Лерка. Всё-таки не совсем пропащая. Соображает, где надо. Ишь ты, тихой сапой, а оттерла подруженцию и в дамки. Я думала, она в папеньку, ан нет. Мои гены тоже есть. Если что-то нужно, возьмет, не спрашивая.
Вспомнила про Юльку, которая сейчас прохлаждается в Москве. Краем уха услышала, что Катя сначала туда помчалась. Только вот мамаша ее отфутболила. Катя такая дура. Ее уже один раз мать выгнала, а она снова к ней. Ну вот, второй раз, как собачонку шелудивую выпроводили. Может дойдет до ее куриной башки.
Юлечке же старшенькая важнее. Носится с ней, как с писаной торбой, а Катька нет чтобы со мной контакт наладить, крушит всё, как слон в посудной лавке. Глупая. Даром, что красивая. А мозгов нет. Ничего на шаг просчитать не может.
Мелкий подпрыгнул и больно саданул в печень. Раздражение всколыхнулось волной, накрыло, как цунами.
– А что, Юленька твоя в Москву с любовником укатила? Ну правильно, что. Молодец. Спихнула дочь, можно и поразвлечься, - крикнула я, чтобы Рома услышал.
– Женька в больнице, - хмуро сказал Рома, появившись в проеме. – Там что-то серьезное. Пересадка печени нужна.
Мне стало не по себе. Юлька хоть и стерва, но как-то многовато даже для нее. Сначала ее болезнь, операция, а теперь еще и дочка. А может, сочиняет? На жалость давит. Ромке легко лапшу на уши навешать.
А с другой стороны, даже если и правда, что ж… У всех свои неприятности. Мне тоже нелегко. Если первую половину беременности отходила даже не заметив, то сейчас стало тяжеловато. А Рома вместо того, чтобы как с хрустальной вазой со мной обращаться, только нервы треплет.
Стало так себя жалко, хоть плачь. Но и поплакать мне тоже некогда. Сегодня нужно обязательно съездить в магазин. Конец месяца. Эти курицы могли напутать с остатками и бонусной программой.
– Ты куда?
Рома отложил бутерброд и поднялся.
– По мужикам, - огрызнулась я, обуваясь. – В магазин, Рома, в магазин! Куда еще я могу на ночь глядя?
– Давай я отвезу, - он забрал у меня ключи, опустившись на колено, помог застегнуть босоножки.
Я насмешливо смотрела ему в макушку. Хоть что-то дошло. Может, и наладится всё? Вот решим вопрос с жильем и заживем спокойно. Просто взрослым людям, да с детьми всегда сложнее, но ничего, и не такое переживали.
Рома выпрямился, и я, подчиняясь накатившей нежности, обхватила его за талию и потерлась носом о рубашку. Он замер, притянул меня сильнее, одна рука скользнула по животу и остановилась. Малышок, будто что-то почувствовав, притих, но тут же весело стукнул изнутри. Мне стало хорошо и спокойно.
Всё наладится. Всё хорошо будет. Эти мысли были похожи на светлую, полноводную реку. Неслись бурным потоком, смывая препятствия и полируя мелкие шероховатости. А потом останавливались в тихой заводи, кружили меня, как упавший с дерева листок – невесомо, бережно, мягко. Точно так, как парил сейчас во мне мой сынок.
Рома поцеловал меня в волосы, я подняла голову, и он нашел мои губы. Господи, как давно мы вот так не целовались. Как здорово не злиться, не ругаться, а просто обнимать друг друга. Как и положено влюбленным.
– А может, ну его этот твой магазин, Танюш? Ничего там не случится. Ты устала. Завалимся на диван и будем смотреть сериал. Я закажу тебе удон с креветками. Хочешь?
– Звучит, конечно, заманчиво, но…нет. Я потом не разгребу, если девчонки напортачат.
Рома вздохнул, понимая, что спорит со мной бесполезно.
– Ладно. Только пообещай, что не станешь сидеть там до ночи.
Мне стало ужасно приятно. Ромка заботится, переживает, а то, что частенько не показывает виду, так это он по натуре такой – сдержанный.
Мы спустились, Рома открыл дверь, проследил, чтобы я пристегнулась и плавно тронулся с места. Я чуть прибавила радио.
  
– Помнишь? – попыталась развернуться, но лишь неуклюже забарахталась. – Под эту музыку ты меня соблазнил…
Я тихо рассмеялась, дотянулась и коснулась пальцами Ромкиных волос. Он усмехнулся и ничего не ответил.
Улица была пустынна, автомобиль поедал черный асфальт, все светофоры горели зеленым. Еще десять минут и мы на месте. На предпоследнем перекрестке Рома притормозил, пропуская встречку. Я болтала о пустяках, рассказывая о новинках в гаджетах для детей. Ничего этого, когда родилась Лера, и в помине не было.