После развода. Дойти до края (СИ)

Ледяная стена между нами постепенно таяла.
– Мне показалось, что я стала для тебя, пап, невидимкой, - сказала Катя, тыкая соломинкой в ледяное крошево. – Будто мое мнение ничего не значит, будто я сама ничего больше для вас не значу.
Катя отставила стакан в сторону и, ловко подцепив палочками очередной ролл, обмакнула его в соевый соус. Я отвела глаза. Ужасно хотелось запеченных суши, но я побаивалась. Всё-таки не очень полезная еда. Поэтому ограничилась горячим салатом с говядиной и утащила кусочек пиццы у Ромы.
  
С Катей всё понятно. Ревность, обычная подростковая ревность. Это пройдет. Главное, сейчас не обострять. Вот переедем в их большую квартиру и разбредемся все по своим углам. И никто никому не будет мешать. Девочки отдельно, мы с Ромой и малышом отдельно.
Как раз сегодня этот вопрос должен решиться. Рома собирается вечером к Юле, и уже на днях можно начинать паковать чемоданы. Тем более на следующей неделе девчонки должны улететь на сборы. Вернутся, а у каждой по комнате. Сюрприз.
Рома долго сомневался, но я его убедила, что квартиру лучше не продавать, а договориться с Юлей полюбовно. Район хороший, девочкам в школу удобно, а то мне приходилось Леру на машине возить, и Катя в привычной обстановке успокоится.
В свою квартиру я собиралась поселить жильцов. Есть уже на примете. Деньги нужны и на расширение магазина, да и вообще… Должна быть у женщины своя заначка. С Ромой, кстати, еще стоит обсудить семейный бюджет. Лучше на берегу договориться, кто за что отвечает.
Надеюсь, он не собирается платить алименты? А то интересненькое дело. Юлька сплавила дочку к нам, а мы плати? Тут уж можно как раз наоборот, ее прижучить. Только бы Рома не стал играть в благородство.
Горячая рука нашла под столом мою ладошку. Я сжала Ромкины пальцы, показывая, что он молодец. У меня и правда, гора с плеч упала, а то казалось всё беспросветным.
На обратном пути оставили Катю у метро. Там ее уже ждал Мирон. Шагнул навстречу, обнял, поцеловал в щеку. Знает, что при отце нужно быть сдержаннее. Катя махнула нам рукой, а я всё разглядывала мальчишку.
Симпатичный. Шатен, копна волос, высокий, крепкий, как все хоккеисты, над губой родинка. И куда Лерка смотрела? Ходит теперь с ними третьей лишней, вместо того чтобы взять инициативу в свои руки. Мямля растет. Вся в своего придурошного папашу.
– Может быть, мне с тобой поехать? – спросила я, сражаясь с ремнем.
Наконец устроила его удобнее под животом и посмотрела на Рому. А что? Настроение у обоих прекрасное. Проблемы с Катей, кажется, решены. Вдвоем мы и Юльку быстрее одолеем. Тем более Даниловна обещала разузнать обстановку.
– Не надо, Тань. Я сам.
Ну сам, так сам. Я вытянула ноги и, скинув балетки, пошевелила пальцами. Немного отекают, надо врачихе об этом сказать в пятницу. Улыбнулась, ощутив движение малыша. Как хорошо, что в этот раз всё обходится без больниц и капельниц. С Лерой я намучилась, и рожала долго. Я передернула плечами, вспомнив тот кошмар. В этот раз буду умнее, поставлю анестезию и дело с концом.
Ромкина мать разохалась, когда услышала, но я ее осадила. Спросила, почему она использует машинку-автомат, а не стирает вручную? Зачем ей на даче благоустроенный туалет в доме? А еще для чего электрическая мясорубка и мультиварка?
То-то же. Сразу язык прикусила.
Машина плавно неслась по улицам и проспектам, баюкала легким ходом. Я пригрелась и задремала. Разморило меня знатно, так что, добравшись до дома, я еле поднялась наверх и снова завалилась спать.
Проснулась уже в сумерках. В прихожей звенел домофон. Прошлепала Лера по коридору, затем послышались приглушенные голоса, и дверь захлопнулась. Почти сразу раздался хруст картона. Значит, доставка приезжала. Я нехотя спустила с кровати ноги, зевнула и поплелась на кухню.
– Опять пиццу ешь?
Я протиснулась мимо дочери, которая, стоя, обкусывала треугольник теста, придерживая его снизу ладошкой.
– Так ничего нет. А ты спишь…
– Самой не приготовить?
Как часто бывало после дневного сна, на меня напало раздражение. Побаливала голова, во рту было сухо, да еще и изжога от ресторанной еды донимала.
– Обязательно надо фаст-фуд, - продолжила я ворчать, наливая в чайник воды. – Тебе и так уже замечание за форму сделали. Лишних два кило. Хочешь, чтоб из команды выгнали?
Я грохнула кружкой о столешницу и попыталась открыть упаковку чая с мелиссой. Прозрачная обертка никак не поддавалась, и я раздраженно откинула коробку в сторону. Лера, почувствовав мое настроение, предусмотрительно слиняла в комнату.
Отодвинув остатки пиццы, я села к столу и подперла голову руками. Где, интересно Ромка? Должен был уже давно вернуться. С чего бы ему там рассиживаться?
И тут в голову пришло невероятное. А что если Юля предстала перед ним вся такая несчастная, и он повелся и захотел ее по старой памяти утешить? Или она наплела ему про невозможность съехать прямо сейчас и уговорила подождать. Рома мог и согласиться. Проскакивает в нем жалость не к месту.
Этим он, порой, раздражает и напоминает первого мужа. Тот тоже мог нюни распустить при виде всяких якобы убогих. А люди пользуются этим. Притворяются, плачутся, есть у некоторых такая манера по жизни. Вот Юлька как раз одна из этих. Притворяется бедной овечкой, а у самой неизвестно что на уме.
Я думала, Рома понапористее, и поначалу так оно и выглядело, но как только понадобилось проявить твердость, что с Катей, что теперь с жильем, он словно пытается увильнуть. Будто ждет, что само рассосется или кто-то другой решит все проблемы.
Почему-то мне стало казаться, что под этим «кто-то» подразумевалась я. Недаром же он всё время мне напоминает, как его покорила моя решительность. Как я умею настоять на своем. Как приятно видеть, что женщина почти по характеру ровня, не то что бывшая, которая вечно бегала от трудностей.
Хлопнула входная дверь. Ну наконец-то! Явился, не запылился.
– Ты чего так долго? – крикнула я, не вставая.
Звякнули брошенные на тумбочку ключи, Ромка появился в проеме, хмурый, недовольный. Подошел к кулеру, налил воды и выпил, не отрываясь.
– Она не хочет уезжать из квартиры, - выдохнул он и отвернулся.
  
Глава 30
 
Глава 30
Таня 
– Не хочет? Что значит не хочет? - изумилась я.
Ромка молча двигал по столу кружку. Она негромко стучала, и этот звук действовал на нервы.
– Рома?
– Что? - он оставил кружку в покое и посмотрел мне в глаза.
– Объясни, как это она не хочет? У нее же есть жилье… И почему ты не…
– Может, ты меня ужином для начала покормишь? А потом уже допрос будет? – неожиданно рявкнул Рома.
– А что тебя там не накормили? – съязвила я, понимая, что по-глупому ревную.
Никак не давала мне покоя мысль, что он делал целых два часа у женщины, с которой поехал договариваться, а вернулся ни с чем.
– Нет. Не накормили, - с плохо сдерживаемым раздражением ответил Рома. – Мы просто разговаривали… Я пытался ее убедить.
– Пффф, убедить… Делать тебе нечего? Надо было поставить перед фактом и всё! Без прелюдий… Она на тебя дочь спихнула, между прочим. Какие могут быть еще разговоры?
Ромка подсел к столу, выхватил кусочек пиццы и откусил сразу половину.
– Что поесть-то есть? – спросил он с полным ртом.
– Ничего. Я не готовила. Спала. Там пельмени где-то были… Свари.
Хотела добавить, что я ему не служанка, но не стала. Вскочила и пошла в комнату.
– Тань… - донеслось вслед.
Видеть никого не хочу! Бабахнула дверью так, что затрещал косяк, села на кровать и открыла ленту в телефоне. Сердце колотилось, как бешеное. Господи, ну когда? Когда уже появится рядом кто-то, кто будет решать все проблемы? Когда я уже смогу спокойно жить и ничего не контролировать?
  
Ни-ког-да! – прошептала я, бездумно пролистывая посты и фотографии. Видимо, где-то наверху так решили – пусть Танька всю жизнь бьется, как рыба об лед и ни минуты не живет беззаботно.