Ревизор: возвращение в СССР 54 (СИ)

Улыбнувшись, пошел за ним. Похоже, у него что‑то, что Ильдару точно не надо слышать…
— Паша, представляешь, мне сегодня кубинский посол позвонил и пригласил в ресторан «Гавана» вместе с супругой. Он тоже с супругой будет. — с растерянным видом сообщил мне Марк.
Услышав это, я не понял, зачем нам было таиться от Ильдара. Лучше бы прямо в кабинете у Марка это обсудили, чтобы тот подслушал наш разговор и обзавидовался…
  
Также стало неудобно, что только тут я вспомнил, что у Марка Анатольевича есть же жена. Ну, немудрено, общаемся же крайне редко, вот у меня из головы и вылетело. Перепутал, наверное, с кем‑то другим, вообразил, что он вдовец. Верoчку ещё специально к нему на своем дне рождении подсаживал…
Ну, когда с огромным количеством людей общаешься, бывает такая путаница, к сожалению. А у меня только прошлый месяц дал уйму новых знакомств. Это ж я познакомился с десятками новых для меня главбухов, директоров, и главных инженеров на разных московских предприятиях. И никуда не делись также и лекции по линии «Знания», на которые я исправно продолжал в декабре ходить.
Попался, видимо, кто‑то внешне похожий на Марка Анатольевича. Но без кольца на пальце — вот я его с ним и отождествил…
Ну и есть у меня особенность: цифры, графики, тренды, факторы, экономика зарубежная, важные какие‑то события — это у меня в голове и в прошлой жизни всегда намертво отпечатывалось. Месяц могу не помнить, к примеру, по важному событию, но год так точно. А вот что с людьми связано, особенно с теми, с которыми не каждый день общаешься, — вот с этим просто беда…
Надо всё же, как недавно сам советовал отчиму, взять тетрадку и начать составлять небольшие досье на каждого знакомого. Да еще и перечитывать их хоть раз в полгода… Хорошо хоть сам Марк Анатольевич понятия не имеет, что я вообразил, что он не женат. А то мог бы и обидеться, имел бы право.
— Кажется, наш небольшой розыгрыш удался по полной программе, — улыбнулся я в ответ.
— Ну, похоже на то, — растерянно ответил Марк. — Так, а что мне там делать‑то? Он же, наверное, меня пытать будет о моём рабочем месте и обязанностях…
— Во‑первых, Марк Анатольевич, расслабьтесь. — сказал я. — То, что посол хочет это узнать, не означает, что вы должны делиться такой информацией. Действуйте аккуратно и красиво, как вы это умеете. Надувайте щеки и рассказывайте ему о чем-нибудь другом. Главное, избегайте любой информации, что может быть секретной. А то мало ли что вы здесь случайно в курилке где‑нибудь услышали, а в КГБ будут очень недовольны, если эта информация потом кубинцам попадёт. Сами же, наверное, понимаете, что в крупных ресторанах прослушка вполне может быть. Или за соседним столиком кто‑нибудь не тот будет сидеть, учитывая, какого ранга ваша встреча.
— Нет, в этом плане я, конечно, не дурак, — покачал головой Марк. — Значит, считаешь, что никаких проблем не ожидается?
— Да какие проблемы, — махнул я рукой. — Страна глубоко дружественная. Посол вас реально очень уважает за эту визитку и произведённое на него впечатление. Настройтесь просто на приятный вечер. Сделайте пару комплиментов его супруге. Покушайте хорошо, проведите время неплохо. Не удивлюсь, кстати, если он вам какой‑нибудь подарок с собой в ресторан принесет. Послы — люди такие, особенно латиносы. А там ещё, глядишь, включат вас в список особенно важных персон, и будут вам на все праздники подарки привозить из посольства его люди.
— Даже так? — поднял удивлённо брови Марк.
— Марк Анатольевич, даже так, — подтвердил я. — Поверьте, я на собственном опыте неплохо это знаю. Ну и к тому же, даже если ваше начальство узнает об этой встрече, то какие вопросы могут быть конкретно к вам? Вы же по должности — заместитель председателя Комитета по защите мира. Вам сам Бог велел общаться с иностранными дружественными дипломатами.
Если даже спросит кто‑нибудь, так и отвечайте, что обсуждали с послом Кубы тяжесть блокады американцев и их союзников для кубинского народа. И то, какой дефицит в области защиты мира сейчас сложился в латиноамериканском регионе. Американцы‑то зверствуют, как сами знаете: спонсируют крайне правых, дают деньги и оружие любому, кто готов убивать ориентированных на коммунистов или даже просто на левых политиков людей.
В общем, Марк Анатольевич, первоначально напряжённый в начале нашего разговора, к концу его полностью расслабился.
— Нет, жена‑то, конечно, обрадовалась моему звонку, а я вот опасался… Но спасибо, что ты мне все разъяснил.
— Всегда пожалуйста, Марк Анатольевич! Расскажите мне потом, как там посидели, хорошо?
Решил также, раз уж с Марком встретились, задать ему еще один вопрос. Сатчан мне так и не пояснил, насколько хорошо котируется должность комсорга МГУ… А вот Марк точно должен это знать.
— Подскажите мне, Марк Анатольевич, должность комсорга МГУ насколько хорошо котируется?
— Ну, Паша, в принципе должность неплохая, да. — кивнул Марк.
Блин, как-то он не разъяснил ничего мне… Ладно, попробую иначе…
— Ну вот, к примеру, если сравнить должность Ильдара и должность комсорга МГУ — какая из них серьезнее?
— Ну, Паша — на этот вопрос ответ дать легко. По умолчанию любая должность в Кремле выше ценится. Тут сам понимаешь, какой круг общения, и какие перспективы, если правильно связи наладишь… У меня вот не получилось, правда, но ты посмотри, как Ильдар старается!
— Ясно, спасибо, Марк Анатольевич! — поблагодарил я.
* * *
Москва, квартира Шадриных
Виктория Францевна вернулась домой в глубокой задумчивости. Внучка сидела у себя в комнате и занималась. По крайней мере, бабушка надеялась на то, что она занимается, потому что экзамен у неё уже послезавтра. Вот и что делать с теми новостями, что у неё появились после встречи с Виктором?
Как Машенька отнесётся к тому, что её практически предала её подруга, которой она столь опрометчиво доверилась? Виктория Францевна была абсолютно уверена, что Виктор ей не соврал, когда сообщил о словах Полины, что Маша якобы его бросила. Он же даже готов был подозвать девушку, чтобы та это повторила. Да и не сложилось у Виктории Францевны впечатление о Вите как о человеке, который будет играть в такие игры и врать ей в глаза.
Маша, узнав от неё об этом, конечно же, почувствует себя преданной. И что станется с её подготовкой к экзамену? А ведь это последняя сессия, пятый курс.
Наверное, лучше обождать два дня, не рассказывать ей пока что об этом. После экзаменов уже обо всем поговорить. А с другой стороны, бабушке не нравилось подавленное настроение у Маши. Наболтали ей её подружки всякого, уверили в том, что Витя якобы должен сам первым извиниться перед ней. Вот она сидит и всё больше погружается в отчаяние из‑за того, что тот не звонит ей. Она же явно любит Макарова.
По идее, она имеет полное право узнать о том, что её подруга её обманывает. Может быть, она хоть встряхнётся, вылезет из этого своего болота и поймёт, что ей голову дурили? Пойдёт к Вите, обсудит все с ним. Может быть, у них отношения восстановятся…
Виктория Францевна, прикидывая оба варианта, долго колебалась, что же ей делать, пока не вспомнила слова Виктора, когда они расставались, о том, что он собирается встретиться с Машей, чтобы всё ей объяснить. Парень он прямой и честный, так что в любой момент может ей позвонить и скажет, в том числе, и про то, что ее бабушка с ним виделась. А у неё и так с внучкой в последнее время тяжело с взаимопониманием. И если она от Виктора узнает, что бабушка с ним встречалась, а ей ничего не рассказала, так и вообще в дальнейшем больше веры ей от внучки никакой не будет…
  
Значит, получается, выбора у неё на самом деле никакого нету. Надо идти к Маше и всё ей рассказать о том, что она сегодня узнала.
Вздохнув, Виктория Францевна тут же так и сделала: постучав в комнату внучки, не дожидаясь ответа, открыла дверь и вошла.
Маша с апатичным видом развернулась к ней от своего стола.