Разрушенная (ЛП)
— Ты не имеешь права задавать эти гребаные вопросы, — отрезал я. — Не раньше, чем поймешь весь масштаб разрушений, которые вы с этим жалким куском дерьма причинили. Теперь ей придется нести это через всю свою жизнь — просто потому, что ты думала, будто знаешь его. Если ты решишь вызвать полицию, просто помни: тебе придется объяснять им, кем он был на самом деле. Тебе придется признать, что ты любила насильника. Если ты умна, ты сделаешь одолжение нам обоим и пустишь все доступные деньги на то, чтобы замять это и убрать грязь. А после этого — исчезни из её жизни навсегда.
Кинсли перевела взгляд с Эмбер на Бодхи, а затем упала на его тело, очевидно сделав свой выбор. Подхватив Эмбер на руки и игнорируя всё вокруг, я пронес её через этот разгром прямо к машине. Мне пришлось преодолеть физическое сопротивление самого себя, чтобы отпустить её — даже зная, что я просто укладываю её на соседнее сиденье. Это ощущение не покидало меня всю дорогу. Я продолжал коситься на нее каждые несколько секунд, будто она могла испариться.
Включив громкую связь на телефоне, я набрал брата.
— Алло.
— Грейсон, — проговорил я, стараясь держать голос тихим. — Мне нужно, чтобы ты поехал на квартиру Эмбер и забрал абсолютно все вещи из одной комнаты. Из той, где стоит голый матрас. Ни с кем там в разговоры не вступай. Просто войди, найди бежевую комнату и загреби все ее вещи, какие увидишь. Одежду, сумки, фотографии — всё. Привезешь ко мне, когда я скажу. Там лежит труп и женщина рядом с ним. Спроси, не нужна ли ей помощь с утилизацией. Если её там не окажется — можешь смело спалить это место дотла.
С его стороны не последовало ни секунды колебаний:
— Дай мне 45 минут.
Завершив звонок одним нажатием, я остался в тишине. Опустив взгляд, я уставился на свои руки, покрытые не только кровью, но и обрывками чужих тканей.
Позволит ли она обнять себя этими руками? Или сбежит навсегда?
Скользнув взглядом по Эмбер, я замер, разглядывая её силуэт, а затем лицо. Я ненавидел то, насколько хрупкой она выглядела. Она не была такой. Она была бесконечно далека от этого слова. С каждым вздохом и выдохом её груди туман в моей голове рассеивался. Еще пара вдохов — и я наконец позволил себе задышать. Вместе с кислородом ко мне пришло редкое чувство абсолютной ясности.
Ни одна чертова дрянь в этом мире больше никогда к ней не прикоснется. Я уж об этом позабочусь.
Завернув к дому, я дал машине поработать еще несколько минут, пока сидел и гипнотизировал кровь, покрывавшую мое тело. Словно завороженный, я следил за каплями, стекавшими на сиденье и пол. Наблюдая, как собирается лужица, я лишь укреплялся в мысли: нет ничего, на что я бы не пошел ради этой женщины рядом со мной. Мой взгляд оставался прикован к алому цвету, пока я набирал другой номер — единственного человека из моих знакомых, имевшего хоть какой-то медицинский опыт. Гудки вернули меня к реальности, и я посмотрел на нее ровно в тот момент, когда Кайрин ответил.
— Что стряслось? У меня перерыв, и я—
— Ей подсыпали дрянь, Кайрин. Мне нужно знать, как ей помочь. Она без сознания, — паника определенно присутствовала — даже я слышал, как она сквозит в моем голосе, несмотря на все попытки её скрыть.
— Черт, чувак, обожди, — на том конце провода послышалась суета, пока он отходил в более тихое место. — Так, в зависимости от того, что именно ей дали и в какой дозировке, может пройти от двух до трех часов, прежде чем она очнется. Следи за ней внимательно. Если затянется дольше, придется ставить капельницу с антидотом.
Отвечая ему, я едва заставлял себя произносить слова от злости на собственную беспомощность:
— У меня нет ничего для этого.
— Там нужен самый простой набор для капельницы. Я могу завезти его прямо сейчас, если надо, но её организму нужно время, чтобы вывести эту дрянь из системы. Что, блять, произошло, чувак?
У меня не было ни малейшего желания отвечать на этот вопрос — особенно учитывая, что эта история принадлежала не мне.
— Я наберу, если ей не станет лучше. Держи телефон под рукой, ладно?
— Ладно, — всё, что он сказал перед тем, как связь оборвалась.
Сделав глубокий вдох, я толкнул дверь и обошел машину, чтобы забрать Эмбер. Распахнув дверцу, я осторожно прижал её к своей груди. Кровь мгновенно размазалась по её коже, но я даже не подумал об этом. Его кровь не имела значения, как и его смерть — значение имела только она.
Оказавшись внутри, я прошёл прямо в свою спальню и уложил её на кровать. Я доверял Кайрину и его знаниям, а значит, мог не переживать о том, что напугаю её прямо сейчас. К тому моменту, когда она очнется, мы будем бесконечно далеко от спальни — до тех пор, пока она не будет готова к этому. Я осторожно раздел её и переодел в чистую собственную одежду — ту самую, которой она всегда должна была принадлежать. Укутав её в свое одеяло, я прошёл в ванную и встал так, чтобы она оставалась в поле моего зрения. Быстро скинув футболку и штаны, я шагнул под душ и начал оттирать кожу, параллельно считая её вдохи. Её грудь поднялась ровно шестнадцать раз к тому моменту, как вода стала прозрачной. К тому времени основная часть крови уже смылась в слив, и я закончил смывать остальное. Едва закончив, я вышел и оделся рядом с ней.
Я сел на матрас подле нее и оперся спиной о изголовье. Переместив ладонь на её руку, я нежно провел большим пальцем по костяшкам её пальцев. Я знал, что единственный выход — ждать, сидеть в этой тишине, пока она не вернется ко мне. В последней попытке успокоить самого себя я начал говорить.
— Примерно через год после смерти мамы Грейсон сильно заболел. Мы думали, он подхватил какой-то странный кишечный грипп, но Кайрин изучил симптомы, когда ему стало хуже. Он был убежден, что у Грейсона тяжелое обезвоживание. Вернувшись домой после двойной смены, я довольно быстро понял, что Кайрин самоучкой освоил, как ставить капельницы. Я понятия не имею, где он достал материалы, но это был один из первых раз, когда я увидел его по-настоящему серьезным. Еще через час Грейсона перестало рвать, и он смог удержать воду. В ту ночь Кайрин спал в его комнате, — я сделал вдох и сжал её безжизненную ладонь, позволяя разуму переключиться на другое воспоминание. — В тот год на Пасху Грейсон нашел в морозилке шоколадного кролика. Он попытался его разрезать, и нож соскользнул прямо по большому пальцу. В тот месяц Кайрин научился накладывать швы. Вскоре после этого я узнал, что он волонтёрил по несколько часов в больнице, чтобы скручивать оттуда медикаменты — и всё потому, что у нас не было страховки. Я заставил его пообещать прекратить и нашел другую работу с соцпакетом, — в конце этой фразы из меня вырвался короткий, неловкий смешок. Я сделал паузу в своем рассказе, осознав, что даже без сознания она всё еще обладает невероятной способностью заставлять меня открываться.
Какое-то время я просто продолжал говорить. Я начал со своего детства и двигался дальше. Я дотягивался до каждого кусочка самого себя, который только мог найти, и отдавал его ей. Даже если она не слышала, даже если не запомнит — я не собирался оставлять её единственной, кто чувствует себя неловко. Я говорил до тех пор, пока полностью не вывернул себя наизнанку ради нее. Каждый страх, каждую мечту, каждую мысль, что у меня была — включая и те, самые первые мысли о ней. Закончив, я просто сидел рядом, гладя её пальцы.
Вскоре прошёл час с небольшим, и мой телефон завибрировал от смс от Кайрина:
Есть новости?
Я только собрался напечатать ответ, как почувствовал: её рука слегка вздрогнула. В душе я мысленно поблагодарил её, с облегчением понимая, что мне не придется надирать задницу брату за то, что он тыкал в нее иголками.
Быстро набрав ответ, я поблагодарил его за то, что проверил, а затем обнял её за плечи. Я отнес её за пятнадцать метров на свой диван, бережно уложил и вернулся на кухню. Схватив пару полотенец и миску с холодной водой, я вернулся к ней и опустился на колени. Окунув одну из салфеток в воду, я отжал её и начал проводить влажной тканью по её коже. Сначала я двигался медленно, делая всё возможное, чтобы вернуть её к жизни. Повторяя это на разных участках, я пытался разбудить её единственным доступным мне способом. Закончив с кожей на её руках, я перешел к шее и груди. Минут через двадцать таких прикосновений она начала шевелиться сильнее. В конце концов она открыла глаза. Несколько раз моргнув, она явно пыталась вынырнуть из глубин бессознательного. Прежде чем я успел её остановить, она попыталась подняться с дивана, но тело отказало ей. Однако я был прямо рядом — подхватив её под локоть для устойчивости, когда она попыталась удержать собственный вес. Страх затянул её глаза, когда она сфокусировала взгляд на мне.