Разрушенная (ЛП)

— Знаешь, в чем заключается самая смешная штука насчет контроля?
Она не ответила, и я знал: это потому, что она всё еще пытается бороться со своими чувствами ко мне.
Сделав шаг в её сторону, я двигался достаточно медленно, чтобы у нее было время среагировать, если она захочет, но она осталась на месте.
— Все думают, что контролировать — значит удерживать, — продолжим я ровным голосом. — Сохранять. Защищать, — я сделал еще шаг. — Но это не так, — теперь я отчетливо видел это в ней — огонь, который отказывался гаснуть, даже когда в комнате почти не оставалось кислорода. — Контроль — это то, что происходит, — добавил я тихо, — когда его вырывают с корнем.
  
Я снова остановился прямо перед ней — настолько близко, что видел её сбитое, неровное дыхание:
— У тебя больше нет права выбора в том, что будет происходить дальше, — мои пальцы скользнули по её руке — сначала легко, а затем ладонь уверенно легла на её поясницу. — Ты забрала часть меня, потому что тебе суждено ее получить, — точно так же, как тебе суждено быть моей. Ты сама всё увидишь.
— Ты ошибаешься, — проговорила она, и её непокорная натура всё еще отчетливо рвалась наружу.
Упершись одной рукой в стену возле её плеча, я остался так близко, что отсутствие прямого контакта ощущалось намеренным.
— Тогда почему ты снова мне уступила? — тихо спросил я. — Почему позволила мне коснуться тебя?
Её глаза метнулись к моим, полные обжигающего раздражения, но ответа не последовало. Её губы так и остались плотно сжатыми. По крайней мере, больше не пытается врать.
— Я ошибаюсь? — повторил я, почти задумчиво. — Это весьма любопытно, учитывая, что я всё ещё чувствую вкус твоей прелестной киски.
— Я— она осеклась, слишком поздно осознав ловушку. — Дело вовсе не в этом!
— Нет, — согласился я, слегка подавшись вперед. — Не в этом.
Я удерживал её взгляд сквозь маску, потому что знал: она просто не способна отвести глаза, посмотреть куда-либо еще. Отвернись она хоть на сантиметр — и потеряет свой иллюзорный контроль. В этом и заключалась вся прелесть происходящего, причина, почему всё это сработает. Мне необходим был контроль. Ей же требовалось чувствовать, будто им обладает она.
— Как насчет сделки? — промурлыкал я. — Если ты решишь, что тебе всё это действительно не нужно, ты можешь просто послать меня нахуй.
— Пошел на… — тут же выпалила она.
Слишком быстро.
— Скажи это прямо сейчас, и я больше никогда к тебе не прикоснусь. Ни разу в жизни.
Она приоткрыла рот, чтобы произнести эти слова, но тут же снова закрыла его, так и не закончив фразу. Блять, у меня снова начал подниматься член.
Мне требовалось, чтобы она осознала всю серьезность моих слов, поняла, что я не засомневаюсь ни на секунду. Я позволил паузе зависнуть в воздухе — ровно настолько, чтобы она успела всё осмыслить, а затем отступил назад. Пространство между нами вернулось, но оно не могло отменить ни единого моего слова. Ничто между нами уже нельзя было отменить.
Я повернулся и потянулся к двери, открывая ее. Прохладный воздух проскользнул в помещение, разбавляя напряжение ровно настолько, чтобы снова можно было дышать.
— Тебе стоит знать: я всегда выполняю обещания. Камеры я отключил перед тем, как войти.
Я ушел, так и не обернувшись.
  
Эмбер
 
Я толкнула дверь книжного магазина и шагнула на крыльцо, едва удерживаясь на ногах от тяжести собственных вещей. Меня снова опустошили. Происшедшее там, внутри, с Сайласом не было ошибкой в чистом виде, но я в очередной раз дала ему шанс превратить меня в развалину.
Сложив вещи, я прятала ключ в наше секретное место — туда, где Атлас найдет его завтра утром. С этим было просто: оставалось лишь отправить короткое смс и надеяться, что Сайлас не соврал насчет камер.
Сайлас.
Он был козлом, монстром и всем тем, чего я желала.
Этот чертов парень выводил меня из себя, заставлял путаться в мыслях… и дико возбуждал. Буря, которую он поднимал во мне, представляла собой гремучую смесь из ярости, похоти и бесконечных сомнений в самой себе. Даже сейчас, думая о нем, я лишь глубже погружалась в ураган собственных мыслей.
Направившись к дому, я крепче сжала в руках небольшую коробку и уставилась на трещины в тротуаре, будто они могли удержать меня на земле. Не помогало: ничто не могло удержать. Всё, что я ощущала, — это его, всё, что стояло перед глазами, — его маска. Мне следовало посмотреть, когда была возможность. Следовало позволить себе увидеть его лицо. Но я не смогла пересилить себя — не тогда, когда он дарил мне хоть крошечную капли доверия. Я была не такой, как он. Мне нужно быть лучше.
Мне казалось, что прошлый раз с ним был невероятным, но это… это оказалось чем-то совершенно иным и точно так же сшибающим с ног. Он будто точно знал, что сказать и как ко мне прикоснуться. В некоторые моменты я даже не могла соображать. Мой мозг отказывался складывать слова, а после? Он будто и так знал, что я чувствую. То, как он пролезал мне под кожу, не поддавалось никакой логике — и не должно было, ведь я едва его знала.
Я резко выдохнула, качнув головой.
Я составила план, который разлетелся вдребезги в ту самую секунду, когда я его увидела. У меня оставался выбор: продолжать бороться или остановиться и посмотреть, что будет дальше. Как бы то ни было, глупо отрицать то, что он со мной делал. От этой мысли грудь сдавило чем-то средним между страхом и кое-чем куда более опасным. Я тяжело сглотнула, ускоряя шаг, будто могла убежать от этого, будто способна была оставить его позади с каждым сделанным шагом.
К тому моменту, как я добралась до дома, пульс так и не замедлился. Напротив, стало только хуже. Моя рука на секунду замешкалась на дверной ручке, прежде чем я толкнула дверь и шагнула внутрь. Знакомый запах дома окутал меня, но не принес того успокоения, в котором я так нуждалась.
— Кинсли? — позвала я, сбрасывая обувь и опека разгружая руки.
— Её нет, — отозвался Бодхи из кухни.
Зайдя в комнату, я подняла взгляд и увидела, что он опирается на стойку. Рядом лежала недоеденная пицца, которую он, очевидно, бросил.
— Они ушли искать какой-то подарок для её мамы, — добавил он.
— Оу, — произнесла я, мгновенно сникнув. — Понятно.
Я не успела сделать и двух шагов, как ощутила на себе тяжесть его взгляда. Я знала: он видит, что со мной что-то не так. Я смотрела, как он молча оттолкнулся от стойки и подошел к холодильнику. Ловя на себе его озадаченный взгляд, я наблюдала, как он достал стеклянную бутылку и взял стакан.
— Я приготовил это раньше, — буднично сказал он, наливая жидкость. — Подумал, тебе захочется, когда вернешься.
Запах долетел до меня раньше, чем он протянул стакан. Чай.
— Спасибо, — пробормотала я, забирая напиток.
Он лишь кивнул, усаживаясь на барный стул напротив меня и опираясь локтями о стойку. Я видела, что он изучает меня, ожидая, пока я заговорю. Я же просто уставилась в стакан, делая глоток, чтобы избежать его взгляда. Мне определенно не хотелось об этом говорить.
— Кто такой Сайлас? — спросил он.
Блять.
Я замерла с чаем во рту. Медленно опустив стакан, я вздохнула прямо в него, словно это могло спасти меня от разговора.
— Никто.
Бодхи не стал давить, он просто ждал. И чем дольше он сидел молча, давая мне время обдумать ответ, тем сильнее мне хотелось выложить ему всю правду.
Спустя пару секунд я сдалась, и мои плечи опустились в знаке личного поражения.
— Просто один знакомый парень, — призналась я.
Бодхи приподнял бровь, без слов прося продолжения. Мне хотелось подчиниться — главным образом потому, что он никогда не осуждал, а у меня не было никакого способа объяснять всю эту ситуацию.
  
Я тихо застонала, сделав еще глоток и проведя ладонью по лицу:
— Я только недавно с ним познакомилась, ладно? Это не… это ничто.
— М-м, — промычал он, явно не убежденный.