Разрушенная (ЛП)

Сайлас в своей маске опирался на стопку книг, сложенную в углу.
Все мое тело будто пробило током, а дыхание перехватило, когда он слегка наклонил голову в мою сторону. Даже сквозь маску Смотрителя я видела её — эту его чертову манеру держаться. Я потянулась к сумке, чтобы схватить телефон, но он цокнул языком и поднял руку, демонстрируя мой экран — обои снова сменились на то самое совместное фото.
  
— За последние двадцать четыре часа, — произнес он, и его голос звучал опасно спокойно, — я узнал много нового, — он шагнул к двери и повернул защелку замка. — Первое: я прочно заселся у тебя в голове, — с этими словами он повернулся и пошел прямо ко мне, смахнув пальцами пыль с корешков книг, мимо которых проходил. — Второе: теперь у меня есть к тебе полный доступ, а значит, я могу наблюдать за тобой когда угодно. Даже здесь, — легкий кивок в сторону камер в углу подтвердил мои худшие догадки. — Третье: похоже, тебе нужен еще один урок на тему того, кому позволено к тебе прикасаться, — он замер на секунду, прежде чем скрестить руки на груди. — Я думал, ты всё поняла еще тогда, с парнями из клуба, но сегодня это был твой босс.
Мои глаза сузились от ярости:
— То, что было сегодня, тебя не касается.
Помолчав еще мгновение, он изменил позу и задрал оба рукава, обнажая татуировки, о существовании которых я и не подозревала.
— Есть еще одна маленькая проблема, — прошептал он, игнорируя мои слова и сокращая дистанцию между нами, — ты понятия не имеешь, что такое настоящая злость. Не так ли, детка?
Каждое слово разило как взрыв, и мои губы искривились в оскале. Я прижалась спиной к стойке, а глаза метались в поисках выхода, но каждый проход казался ловушкой, и я знала: он только и ждет, когда я побегу. Он, должно быть, прочитал мои мысли, потому что издал предостерегающий звук, обещавший расплату за любое мое решение. Быстро взвесив все прошлые идеи, я остановилась на одной.
Я фыркнула, пытаясь скрыть страх из голоса:
— Милая речь. Хочешь нарисовать её у меня на второй ноге?
Он даже не вздрогнул при упоминании места, где красовалось его имя, но внутри него что-то изменилось — я физически ощутила натянувшуюся струну напряжения. Я сделала медленный, размеренный шаг в сторону, но не слишком далеко. Я не собиралась дарить ему удовольствие от моей паники.
— Думаешь, меня это пугает? Что ты меня пугаешь? — бросила я ему вызов. — Постарайся получше.
Он сделал шаг вперед, и я вскинула руки, готовая толкнуть его или швырнуть первое, что попадет под руку, но он лишь расхохотался. Смех был низким и резким, будто происходящее доставляло ему куда больше удовольствия, чем следовало.
— Я скучал по тебе, — промурлыкал он, кружа вокруг меня и выслеживая, словно добычу, которую никак не может решить, как именно прикончить.
Я отказалась смотреть на него и уставилась прямо перед собой:
— И мне теперь ждать этой херни каждую ночь? — упершись ногами, я сжала пальцами край стойки, не желая отдавать ему ту порцию удовлетворения, которую он из этого извлекал. — Потому что, честно говоря, меня уже тошнит от этого.
Может, это было глупо, но азарт злости и мое собственное неповиновение придавали мне сил. Чем сильнее я давала ему отпор, тем ближе была к своей победе.
Я продолжала стоять на месте, отказываясь уступить хоть сантиметр. Хотя какая-то часть меня твердила, что стоит отступить. Все мои инстинкты обострились до предела, требуя увеличить дистанцию между нами, но я осталась неподвижна.
— Ты меня не пугаешь, — заявление прозвучало твердо, даже лучше, чем я ожидала.
Его голова снова наклонилась, будто я сказала что-то забавное.
— Я и не хочу, чтобы ты боялась, детка, — в его голосе появились новые интонации, особое выделение отдельных слов. — Я хочу, чтобы ты была дикой.
Слегка вскинув подбородок, я осознала: любой проявление неповиновения лишь разжигало его интерес.
— Скажи мне кое-что, Эмбер, — тихо проговорил он. — Ты всегда так отчаянно борешься за контроль, или только когда чувствуешь, что вот-вот его потеряешь?
Уголок моих губ дернулся, но я волевым усилием подавила эту реакцию.
— Я не борюсь за контроль, — ответила я, без колебаний встретив его взгляд. — Он и так у меня.
Я слегка наклонила голову, скопировав его недавний жест — ровно настолько, чтобы это выглядело намеренно.
— Может быть, с твоим боссом или соседями, но только не со мной. Позволь мне доказать, насколько ты ошибаешься, — он сделал шаг ближе, прекрасно понимая, что завладел всем моим вниманием. Сердце заколотилось сильнее с каждым его шагом, но я проигнорировала этот импульс. — А еще лучше, дай мне показать тебе, каково это — отдать этот контроль. Я даже позволю тебе самой выбрать, как именно ты извинишься.
Прежде чем я успела себя остановить, с моих губ сорвался смешок, а лицо исказилось от крайнего изумления.
— Извинюсь?!
Первым звуком его ответа был низкий гул, вибрацией прошедший по его телу.
— Да. За то, что позволила кому-то еще касаться того, что принадлежит мне.
Я сжала зубы так, что язык буквально прилип к нёбу.
— На этот раз я даже дам тебе выбор, — прошептал он, пока его пальцы очерчивали изгиб моего бедра. — Что ты предпочтешь? Чтобы я уложил тебя на эту стойку и вылизал, или прижал к книжным полкам и взял прямо так?
Внизу живота созрела жаркая волна — то самое глубокое, неодолимое желание, которое я уже испытывала с ним в клубе. Я возненавидела себя за это, пыталась бороться с накатывающим чувством, но вскоре поняла, что бессильна. Когда я заговорила, мой голос звучал тише — не слабее, просто осторожнее.
— Ни то, ни другое.
Он притянул мое тело вплотную к своему, и по какой-то причине я не стала его бить. Физически не могла — не тогда, когда всё внутри меня вопило и требовало его. Я заставила себя смотреть ему прямо в глаза сквозь прорези маски. Я отказывалась отводить взгляд, потому что знала: опусти я глаза — и я проиграла. Я даже не понимала до конца, что это значит, но точно знала, что не могу этого допустить.
— Мне нравится твоя дикость, потому что она заставляет меня чувствовать себя живым, Эмбер, — медленно произнес он. — Ты заставляешь меня чувствовать себя живым.
— Заткнись, — пробормотала я, но дыхание предательски сбилось. Оно перехватило, будто мое тело полностью проигнорировало тот факт, что мы должны его ненавидеть.
Тишина между нами растянулась, и я знала, что он делает это намеренно. Ему даже не нужно было касаться меня. В этом и заключалась чертова проблема. Чем ближе он был, тем острее я ощущала всё вокруг: пульс зашкаливал, к щекам приливала жара, а пальцы сами норовили сжаться в кулаки, лишь бы дать выход этому напряжению.
— Заставь меня, — тихо ответил он. — И выбирай, — он подался вперед, ровно настолько, чтобы я ощутила движение его грудной клетки, этот невидимый контакт.
— Ты не... — начала я, но слова просто рассыпались. Я даже не соображала, что именно пытаюсь утверждать.
Его рука поднялась, и каждая клеточка моего тела замерла. Я не отшатнулась, как надеялась, и знала: это потому, что мое тело жаждало его прикосновений. Когда его пальцы легко скользнули по моей руке, меня будто пробило искрой. Черт бы его побрал. Его ладонь задержалась, а затем намеренно двинулась выше по плечу, словно он точно знал, что делает со мной.
К тому моменту, как его пальцы касались моей шеи, пульс уже зашкаливал. Когда его ладонь обхватила мое горло, чувство внутри вспыхнуло с новой силой — мгновенно и неопровержимо. Под его подушечками пальцев билось доказательство: мое собственное сердце, предающее меня с потрохами. Хотя внешне я не подавала виду, лишь въедалась взглядом в его маску.
  
— Все еще не боишься? — промурлыкал он.
Я качнула головой, потому что больше не доверяла собственному голосу.
Его большой палец слегка сдвинулся на шее, и по моей коже побежали мурашки.
— Ты права, — тихо сказал он, пока его вторая рука скользнула между моих ног. — Это не страх.