Разрушенная (ЛП)

Я фыркнула, упаковывая косметику, и поняла, что в ту ночь она действительно меня слушала.
— Ага, именно так.
Ее вопросы о клубе тогда были довольно прямыми, и на большинство я ответила, но с тех пор мы толком об этом не заговаривали.
— Я просто не понимаю, зачем вообще существовать подобному месту, Эмбер.
Это было логично. Кинсли была совсем не из таких людей — скорее безнадежная романтичка, верящая в идеальное знакомство в какой-нибудь кофейне.
  
— Тебе и не нужно этого понимать.
Она сморщила нос, словно сама мысль о клубе оскорбляла все ее существование.
— Мне это не нравится.
Я слегка повернулась и выдавила слабую улыбку:
— И нравиться это тебе тоже не должно.
— Нет, я с этим не согласна. Я сама оплачу счет, — она подалась вперед, положив руку мне на плечо. — Ты же знаешь, это даже не отразится на балансе. Зато тебе не придется возвращаться…
Прежде чем она успела продолжить, в дверях появилось еще одно действующее лицо.
— Угх. Чего тебе надо? — безучастно спросила Кинсли, уставившись на своего брата, который теперь стоял на том же самом месте, где мгновение назад стояла она.
Колби проигнорировал ее. Вместо этого он кивнул в мою сторону, не спеша заходя внутрь со своей привычной ухмылкой и взъерошенными светлыми волосами. Дойдя до кровати, он бесцеремонно подвинул ее ноги, чтобы освободить место для себя.
— Не тебя.
Я закатила глаза и продолжила прибирать остатки вещей на туалетном столике.
Наградив меня косой ухмылкой, он повалился на мою кровать рядом с Кинсли, сбрасывая подушки на пол с таким видом, словно был здесь хозяином.
— Она, вероятно, не стала бы тебе докучать, если бы сегодня утром в твоей постели лежал я.
— Колби… — фыркнула я, поймав его взгляд в зеркале.
— Этого точно никогда не случится! — полукриком отозвалась Кинсли, сталкивая его с кровати.
Его тело с тяжелым глухим стуком приземлилось на пол, откуда тут же раздался сухой смешок.
Когда Кинсли снова повернулась ко мне и открыла рот, собираясь продолжить наш разговор, рука Колби резко взметнулась из-за края кровати. Мои глаза тут же переключились на то, что он держал.
Зажатыми в его пальцах оказались мои шелковые трусики, которые он, вероятно, выудил где-то из-под кровати.
— Могу я притвориться, что это сувенир со вчерашней ночи?
— Ты. Просто. Больной! — взвизгнула Кинсли, перекатываясь через кровать и обрушивая на него град ударов. Он заблокировал ее выпады, но она всё же вырвала белье из его рук и швырнула обратно мне. Колби притворно покряхтел от боли, пока она победно улыбалась мне.
В следующее же мгновение он в отместку сорвал с кровати подушку и влепил ей прямо в лицо.
Возмущенный крик вырвался у нее из груди, после чего она превратилась в настоящий ураган из шлепков и писков:
— Вон! Выметайся, тупой жирный идиот!
Колби в ответ лишь расхохотался, словно ее истерика ничего не значила. Уворачиваясь от ее попыток атаковать, он поднялся на ноги, подмигнул мне и направился к двери. Я просто сидела и наблюдала за происходящим, как обычно и делала в их компании. Подобные перепалки не были редкостью, особенно учитывая, что разница во времени между ними составляла всего шесть минут. Живя с близнецами, я уже усвоила, что их жизнь — это либо постоянное соперничество, либо спонтанный борцовский поединок.
Едва его нога пересекла порог, ведущий в коридор, Кинсли подскочила к двери и захлопнула ее, навалившись всем своим весом.
— Если бы мама не приезжала через несколько недель, я бы точно его придушила. Жаль, что приходится держать его при себе ради очков перед родителями. Может, он и мой брат-близнец, но для нее он всё равно любимый сыночек.
Я рассмеялась, наслаждаясь сарказмом в ее тоне:
— Он не такой уж и плохой.
Приподняв брови, она скрестила руки на груди:
— Он только что держал твое нижнее белье. Твое белье, Эм, — отстранившись от двери, она приоткрыла ее и заглянула в коридор, проверяя, пусто ли там. После этого она слегка повернула голову, косясь на меня краем глаза: — И этот разговор мы закончим позже.
Я ответила утвердительным кивком.
Я была благодарна за нашу дружбу, даже если иногда в ней чувствовалось напряжение. Кинсли была из богатой семьи; вся их родня была при деньгах. Несколько лет назад они вывесили объявление о поиске соседа, которое я и нашла в период между переездами. При встрече я поняла: им нужно было доказать семье, что они способны жить самостоятельно, а я на тот момент просто знала, что одна не потяну. Это была ситуация, которая устроила обе стороны, и жизнь с близнецами в итоге сложилась удачно. Наш дом напоминал вечную карусель из людей, но я нисколько не возражала. Сейчас я, вероятно, могла бы позволить себе жить отдельно, но мне нравилось здесь с ними — они умели поддерживать интригу.
Наклонившись, чтобы обуться, я снова бросила взгляд на свой туалетный столик. Крупная фотография была просунута под раму зеркала — я, Кинсли, Колби и остальная футбольная команда после того, как они выиграли чемпионат штата. Чтобы отпраздновать это, нас с Кинсли водрузили к ним на плечи; наши руки были победно подняты вверх ради них, а сами мы улыбались так, словно ничто в мире не способно было нас задеть.
Я не отрывала глаз от снимка, пока натягивала обувь. Эмбер на той фотографии была той же самой женщиной, что и сейчас, — кем-то, кто был создан, чтобы выстоять перед чем угодно. Вытащив телефон, я набросала быстрый ответ на письмо Сайласа, после чего схватила сумку и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
  
Сайлас
 
Почти неделя прошла с тех пор, как я встретил Эмбер, и я уже начинал дергаться из-за того, как долго копается Нокс. К счастью, маскарад был уже сегодня вечером, и подготовка к нему не давала мне перевести дух. Даже сейчас мы с братьями дорабатывали последние детали планировки зала.
Все трое, мы перемещались по безмолвному пространству, закрепляя свет и различные элементы интерьера. Эта тишина липла к коже, лишь усиливая зуд беспокойства в моем теле. Я понимал, что в этот раз было просто необходимо лично убедиться, что всё пройдет без сучка и задоринки, но мне всё равно не хватало той бьющей через край жизни, которую приносила с собой толпа.
Компания братьев скрашивала работу, пока мы крепили стальные каркасы для танцоров. Огромные металлические клетки только что подвесили, и мы как раз проверяли надежность их крепления к усиленным балкам. Кайрин дважды подергал цепи, но всё еще сидел на приставной лестнице рядом с одной из клеток, подтягивая болт.
— Знаешь, — произнес он, зная, что я смотрю снизу вверх. — Ты мог бы засунуть в эту штуку камеру и запустить прямую трансляцию.
— Клуб и без этого достаточно интересен, — ответил я, пнув нижнюю перекладину его лестницы.
Кайрин ухмыльнулся мне и оперся о стальную дверцу клетки:
— Ничто и никогда не бывает слишком интересным.
— Членам клуба и так будет на что посмотреть, — покачав головой, я поймал гаечный ключ, который он мне бросил, и перевел взгляд на Грейсона, который явно счел свой вклад исчерпанным. Он подпирал барную стойку, зацепившись одним сапогом за подножку, и вливал текилу прямо в рот из горлышка какой-то случайной бутылки.
Сделав мысленную пометку заменить эту конкретную бутылку до начала мероприятия, я снова повернулся к Кайрину, который уже спускался с лестницы. Теперь, когда клетки висели ровно, оставались только столы.
— Нам нужно просто выстроить их вдоль стен.
Кайрин понимающе кивнул и посмотрел вверх, на центр потолка:
  
— Шелк будет там?
— Да, так что нам нужно отмерить расстояние с обеих сторон и убедиться, что ей хватит места.
Грейсон фыркнул позади нас, переключаясь на другую бутылку:
— Для чего? Для всего того разврата, что будет твориться под ней?
Я проигнорировал его, пока столы с тихим скрежетом двигались по полу. Еще пара мелких штрихов — и всё пространство вокруг нас было готово, наша финальная задача выполнена.