Оракул с Уолл-стрит 4 (СИ)

— О, должно быть, новичок, — пробормотал он и вернулся к сейфу.
Достав папку с документами, Фуллертон положил ее на стол и начал объяснять свои планы по открытию трех новых универмагов в ближайшие два года. Я внимательно слушал, одновременно наблюдая за окружением. Что-то определенно не так.
— Извините, Джеймс, — прервал я его объяснения, — могу я воспользоваться вашей уборной?
  
— Конечно, — он указал на дверь в углу кабинета. — Прямо здесь.
Зайдя в уборную, я быстро осмотрел свой пиджак и обнаружил то, что подсознательно искал. Небольшой конверт, аккуратно засунутый во внутренний карман.
Я не открывал его, но примерно представлял, что там может быть. Кто-то пытался меня подставить.
Вернувшись в кабинет, я сразу заметил, что Фуллертон выглядит напряженным, а в комнате появился еще один человек, начальник его охраны, судя по выправке и настороженному взгляду.
— Джеймс, кажется, кто-то пытается разыграть довольно неприятный трюк, — я спокойно подошел к столу. — Кто-то подбросил конверт в карман моего пиджака.
Я достал конверт и положил его на стол, не открывая.
— Что? — Фуллертон выглядел искренне удивленным. — Какой еще конверт?
— Думаю, мы должны открыть его вместе, — предложил я.
Начальник охраны шагнул вперед.
— Позвольте мне, сэр.
Он аккуратно вскрыл конверт и вытащил несколько сложенных листов бумаги. Развернув их, он молча передал Фуллертону. Тот быстро просмотрел содержимое, и его лицо стало пепельно-серым.
— Это… это конфиденциальные финансовые документы нашей компании, — пробормотал он. — Данные о планируемом размещении акций, которые не должны покидать этот кабинет.
— Кто-то хотел, чтобы вы обнаружили их у меня, — я сохранял абсолютное спокойствие. — Возможно, во время моего отсутствия в библиотеке. Вероятно, тот самый заботливый лакей должен был «случайно» задеть мой пиджак и обнаружить конверт, который я якобы украл из вашего сейфа.
Фуллертон пристально посмотрел на меня.
— Почему вы так думаете?
— Потому что это логичная схема, — пожал я плечами. — Меня пытаются дискредитировать в ваших глазах. Обвинение в промышленном шпионаже разрушило бы не только наше сотрудничество, но и мою репутацию на Уолл-стрит.
— Но кто бы стал… — начал Фуллертон, но я его перебил.
— У меня есть несколько теорий, — я сел в кресло. — В последнее время я нажил немало врагов. Особенно после публичного конфликта с Харрисоном. Но есть и другие…
Я намеренно не упоминал Сальтиса или Лучиано. Фуллертон был честным бизнесменом, и упоминание преступных связей могло бы его отпугнуть.
— Мистер Фуллертон, — начальник охраны прочистил горло, — если позволите, я бы хотел допросить персонал. Особенно того лакея, которого заметил мистер Стерлинг.
— Да, Саммерс, займитесь этим немедленно, — кивнул Фуллертон. Когда начальник охраны вышел, он повернулся ко мне. — Стерлинг, я должен извиниться. Если кто-то в моем доме участвовал в этой провокации, я найду виновных.
— Я ценю вашу поддержку, Джеймс, — я встал. — И благодарен, что вы не поспешили с выводами. Многие бы не стали разбираться и просто поверили бы очевидным уликам.
Фуллертон тяжело вздохнул.
— Знаете, что самое странное? Еще до вашего приезда мне звонил Харрисон. Пытался убедить меня, что сотрудничество с вами было ошибкой. Говорил, что у вас сомнительные методы ведения бизнеса.
— И вы не поверили ему?
— Я верю результатам, Стерлинг, — Фуллертон выпрямился. — А результаты вашей работы говорят сами за себя. Наш новый универмаг бьет все рекорды продаж. Этого достаточно для меня.
Через полчаса Саммерс вернулся с докладом. Подозрительного лакея нигде не могли найти.
Я мысленно отметил эффективность плана недоброжелателей. Проникнуть в дом Фуллертона, подбросить документы, все это требовало тщательной подготовки. К счастью, мой опыт научил меня замечать малейшие несоответствия и просчитывать потенциальные угрозы.
— Я усилю охрану, — заверил нас Джонсон. — И проверю весь персонал еще раз.
Когда мы вернулись к гостям, Фуллертон держался безупречно, не показывая, что произошло что-то необычное. После еще часа светских бесед, я стал прощаться, ссылаясь на ранние утренние встречи.
— Стерлинг, — Фуллертон отвел меня в сторону у входа, — я хочу, чтобы вы знали, этот инцидент только укрепил мое доверие к вам.
— Я ценю ваше доверие, Джеймс, — искренне ответил я. — И буду доказывать, что оно обоснованно.
По дороге домой я обдумывал произошедшее. План противников был умен, но не учитывал мою паранойю и внимание к деталям. К тому же, судя по реакции Фуллертона, эта неудавшаяся провокация парадоксальным образом укрепила наши отношения, а не разрушила их.
На следующее утро я позвонил Мэддену и рассказал о попытке подставить меня.
— Это определенно работа Лучиано, — подтвердил он. — Такой стиль больше характерен для сицилийцев, чем для Безумного Джо. Изящный, без прямого насилия.
— Что ж, теперь у нас есть подтверждение, что он ведет войну на всех фронтах, — заметил я. — Это делает нашу стратегию экономического анализа его бизнеса еще более важной.
— Согласен, — в голосе Мэддена звучал необычный для него энтузиазм. — Кстати, я начал переговоры с Сальтисом через посредника. Как ни странно, он не отверг идею перемирия сразу.
— Отлично, — я улыбнулся. — Первая часть плана работает. Теперь нужно ускорить сбор информации о бизнесе Лучиано.
— Мои люди уже этим занимаются, — заверил Мэдден. — А ваши аналитики готовы?
— Полностью, — я просмотрел записи на столе. — Жду первые данные сегодня вечером.
Когда разговор закончился, я понял, что война становится все сложнее. «Их ошибка, — подумал я, наблюдая за шумным Нью-Йорком из окна офиса, — в том, что они думают, будто ведут со мной обычную войну. Но я играю в шахматы, а не в шашки. И я вижу доску на десять ходов вперед».
  
Глава 3
 
Финансовая вендетта
 
После неудавшейся подставы у Фуллертона я прекрасно понимал, что война вступает в новую фазу. Лучиано не похож на Безумного Джо, грубого и прямолинейного. Его методы отличались изяществом и расчетливостью. Тем опаснее он был в качестве противника.
Когда я закончил разговаривать с Мэдденом, то обнаружил, что О’Мэлли уже подготовил переезд.
— Второй раз за месяц, босс, — усмехнулся он, методично упаковывая наши вещи.
— Ты словно предвидел, — заметил я, надевая пиджак и жилет.
— Просто проявил осторожность. Судя по вашему разговору с Мэдденом, криминальные элементы переходят к активным действиям. А это значит, что наша конспиративная квартира скоро перестанет быть таковой.
Я кивнул, признавая его правоту. Информационная сеть наших противников обширная и эффективная. Если они узнали о нас достаточно, чтобы организовать подставу у Фуллертона, вполне возможно, что уже прощупывают и эту локацию.
— Куда переезжаем?
— В лофт на Перри-стрит, — О’Мэлли достал из внутреннего кармана ключи. — Здание принадлежит моему хорошему другу, бывшему боксеру, из Хеллс-Китчен. Никаких документов на наши имена, входы с двух разных улиц, крыша соединена с соседним зданием. Если понадобится быстро уйти, есть не меньше четырех маршрутов.
Я оценил предусмотрительность О’Мэлли. Его опыт в таких делах неоценим.
— Собирайся в офис, — сказал я, направляясь к телефону. — Мне нужно сделать еще один важный звонок, прежде чем мы уедем. Можно не тревожиться за конфиденциальность этой линии, раз уж мы переезжаем. Ты поедешь подготовить наше новое убежище, а я на Уолл-стрит.
Я набрал один из личных телефонов Кляйна.
  
— Кляйн слушает, — раздался в трубке его сухой, деловой голос.
— Мне нужен ваш эксперт по банковскому делу, тот, о котором вы упоминали, — сказал я без приветствий. — Сегодня в моем кабинете, в четыре. Пусть приходит ко мне в офис, теперь я могу принимать, кого угодно.
— Он будет, — лаконично ответил Кляйн и повесил трубку.