Канарейка в клетке (СИ)

- Хотя бы, потому что ты используешь мое имя для наживы, дон Сарто. Разве причина не достаточно веская?
- Хм, ты права. Но с чего вдруг интерес к грязным деньгам, Карина? Разве ты не желала наставить наивных девушек на правильный путь? Разве не хотела спасти?
- Хотела, но, как ты знаешь, не всем в этом мире нужна помощь. Теперь мне нужно позаботиться о себе.
Мартино поднялся и стал медленно мерить комнату шагами, сложив руки в замок за спиной. Он не верил. Я чувствую. Надо что-то делать. Украдкой взглянула на стоящего у двери Энрике и тот легко кивнул мне, безмолвно позволяя брать ситуацию под свой контроль.
Я забросила ногу на ногу, оголяя ее чуть выше бедра, и произнесла то, что было полуправдой.
- Из-за всей этой истории с моим похищением я больше не могу писать. Армандо уничтожил меня и уничтожил мое творчество. Годы плодотворной работы, сотни бессонных ночей, у меня больше ничего не осталось! Мне нужны деньги не для какой-то там благотворительности, меня это уже не беспокоит. К черту все, к черту этих глупых людей с их идиотскими проблемами! Плевать я хотела на этих малолетних дур, которые полезли туда, куда лезть не стоило. Я хочу жить! Красиво и дорого. Имею право, разве нет? – выпалила я почти на одном дыхании, схватила стакан с водой и выпила ее залпом.
Ну, давай же, Мартино, смотри, я в отчаянии! 
- Звучит правдоподобно, Карина – прищурившись, ответил Сарто – но я все еще до конца не верю в твою историю. Как насчет небольшой проверки?
- Что же я должна сделать?
- Ох, ничего сложного. Пойдем, я провожу.
Мое волнение могли выдать лишь на мгновение дрогнувшие руки. Подсознание истошно орало, предупреждая о надвигающейся опасности, но я не могла отступить. Легко кивнув, я поднялась с места и пошла за Мартино. Мы петляли длинными коридорами, которым не было конца, ноги ужасно ныли от неудобной обуви, но я не сбавляла шаг. Наконец мы остановились у большой металлической двери, которая охранялась двумя крепкими парнями в костюмах. Один из них дернул за ручку и пропустил нас внутрь.
Я едва сдержалась, чтобы не зажать нос руками. Я словно попала в другой мир, в подземелье дракона из какой-то отвратительной и страшной сказки. Воздух здесь был тяжелым и затхлым. Он безжалостно давил на грудь, отдавая тошнотворным зловонием человеческих испражнений. Повсюду были клетки, огромные, с черными от налипшей плесени стенами и стальными решетками вместо дверей. В них, на грязных матрацах сидели и лежали люди. Точнее то, что от них осталось…
Прав был Армандо, Мартино вовсе не дурак… Конченый садист, умелый манипулятор и грамотный психолог, знает, как проверить меня на честность и поэтому привел именно сюда. Но лучше бы просто пристрелил…
От вида всех этих несчастных, скрюченных, неделями, а может и дольше, немытых тел, кружилась голова. Хотелось свернуться калачиком, прижать ноги к груди и орать, срыва голос, но я обязана доказать правдивость своих слов, а значит, лицо должно оставаться каменным.
- Что ж, Карина. Это наша некондиция, порченый товар, те, кто вел себя слишком агрессивно или наоборот, слишком спокойно. Здесь есть и те, кто по медицинским показаниям больше не может раздвигать ноги, покалеченное клиентами мясо, и просто те, кого уже никто не хочет трахать.
Ты попала в чистилище на земле. Здесь все эти люди ждут своего приговора. А потом… ну сама знаешь, кому пулю в лоб, кому камень к спине.
Зажегся слепящий свет и Мартино вытянул руку вперед. Я знала, чего он хотел. Он предлагал пройти по центру помещения, мимо клеток, в этом отвратительном красном платье и на шпильках. Идти с видом человека, которому абсолютно плевать на глухие стоны и мольбы о помощи. Топтать острыми каблуками последнюю надежду пленников, и демонстрировать свое превосходство. Я должна показать им свое лицо. Фальшивое, которое они примут за чистую монету, выслушать в свой адрес тысячи проклятий и крики отчаяния тех, кто меня узнает…
Это конец, считайте, что меня похоронили в этом душном подвале рядом с матрацами, в одной из клеток, как птицу, что так и не смогла выбраться на волю.
 
Я хотела просто пробежать мимо, но ноги еле выдавали медленные, короткие шаги. Взгляды пленниц были прикованы ко мне, одна за другой они подходили или ползли к решеткам, безмолвно становились на колени и молитвенно складывали руки.
Тут и там раздавался едва уловимый шепот, но для меня он был громче крика.
Карина? Карина Шаркова, это ты? Ты пришла за нами? Спаси нас! Неужели бог услышал наши молитвы? Я хочу домой, меня там ждет мамочка, она, наверное, очень волнуется!! Мне страшно, Карина, умоляю, помоги!!
Совсем юные девушки, с остриженными волосами, девушки моего возраста, с окровавленными повязками на головах, руках и ногах, женщины постарше, с выбитыми зубами…
Меня тошнило, желудок скручивало в спираль, я едва держалась на ногах, и ощущала на своей спице цепкий взгляд Мартино.
Каждый раз, когда я проходила мимо клетки, из нее высовывались руки, тонкие, полупрозрачные, раненые, в ссадинах и покрытые следами от зубов. Развивающийся алый подол легко касался перебитых, дрожащих пальцев, они оставляли на платье грязные следы, одновременно с этим нанося раз за разом смертельные раны моему еле живому сердцу. Светлые участки стен и пола были изрисованы кровавыми надписями на разных языках, все они содержали мольбы о помощи или просьбы о скорой смерти и избавлении от мучений. Где-то даже виднелись слова молитв. Все это было написано кровью или выцарапано ногтями. Это место – храм боли и отчаяния, здесь правит ужас и безысходность, ежедневно им в жертву приносятся новые и новые стоны, смерти и страдания. Это невыносимо, слишком больно, невероятно страшно.
Над ухом раздался тихий голос Сарто:
- Как тебе, Карина? Что чувствуешь? Жалость или быть может злость?
- Ничего, мне абсолютно безразлично. Хотя нет, кое-что все-таки чувствую – отвращение.
Гул голосов резко стих, редкие смешки прокатились эхом и, ударяясь о влажные стены, вернулись бумерангом, чтобы отстукивать барабанную дробь в моей голове. Теперь я тоже монстр. Я чудовище.
Наконец мы вышли на улицу, и я уже не смогла сдержать рвотные позывы. Стояла оперевшись о стену и выворачивала желудок наизнанку.
Отдышавшись, прислонилась к каменному выступу, и устало прикрыла глаза.
- Легче?
- Все нормально. Убедился в моей искренности? Теперь можем обсудить сумму?
- Меня вполне устраивает твоя реакция. Вернемся в кабинет и подпишем бумаги.
Я видела как от моего вида напрягся оставленный у двери кабинета дона Энрике, но я не могла даже взглянуть ему в глаза. Я оставила в темном подвале еще одну часть себя. Совсем недавно я думала, что в каждом человеке есть свет, но в Мартино я вижу только тьму. Это чудовище, монстр похлеще Армандо.
- Так сколько же ты хочешь, синьорина?
- Миллион евро.
Снова слышу этот ядовитый смех, от которого мне хочется прочистить желудок еще раз.
- Слишком высокая цена. Могу предложить двести тысяч евро ежемесячно, для начала. Но при условии, что ты возобновишь работу и напишешь еще парочку бестселлеров.
- Невозможно, мой контракт с издательством истек, и я отправила письмо с отказом от дальнейшего сотрудничества.
- Деньги решают многое, Карина. Я все устрою. За наше успешное сотрудничество – Мартино поднял бокал и сделал глоток виски.
Я выпила следом.
- А где же работоспособные шлюхи? Почему ты показал мне только эту мерзость? – спросила я, катая по стенкам бокала рыжеватую жидкость.
- О, да у тебя неподдельный интерес к нашей сфере – хохотнул Сарто – они «в полях», разгар рабочего дня, как-никак.
- Хочу посмотреть всех.
Мартино ухмыльнулся и, достав из ящика стола толстую папку, протянул ее мне. Это был каталог девушек, с именами и контактами их сутенеров, адресов публичных домов, где они работали и прочей информацией.
Я как можно безразличнее листала страницы и наконец, нашла тех, кого искала. Рабынь из последней партии, тех, с которыми прибыла сюда Марго.