Мрак. Сотня смертей (СИ)

Не знаю, что придало мне сил: алхимическое зелье или заметно выросший круг света. Однако на поединок с подземной жабой я вышел с полной уверенностью в грядущей победе.
Неприятные звуки, плывущие из густого мрака, больше меня не пугали. Я медленно двигался навстречу ловкому, быстрому и пока непобежденному противнику, а мой внимательный взгляд ровно скользил по потолку. И как только мрак шевельнулся, дернулся у размытой кромки света, я выстрелил — хладнокровно и метко.
Страшно запахло серой, словно внутри лягушонка протухла дюжина яиц. Он с оглушительным визгом шмякнулся на пол. Однако не сдох. Поднялся и, раздраженно чавкая, храбро ринулся на меня, размахивая ножом и шлепая перепончатыми ступнями по гладким черным камням.
К счастью, я успел зарядить второй болт и, когда нас с упрямым противником разделяла пара шагов, прострелил ему башку. Болт опрокинул врага, и тот больше не поднялся, расплываясь радужным облаком эфира.
Мелкий паршивец оставил мне после смерти свой острый ножичек. Я подобрал добычу, ожидая пояснения.
Обсидиановый нож — очень легкий и острый нож, созданный из вулканического стекла. Любимое оружие подземных нуси, которые любят неожиданно нападать из темноты. Можно найти в Ирейском подземелье и заброшенных шахтах, а также купить у некоторых торговцев. Отнесите нож алхимику, чтобы получить за него достойную награду. 
Один из трех есть! Нож незамедлительно отправился в сумку, а я, загнав болт в желобок арбалета, пошел вдоль путеводной нити, покуда не уперся в решетку, перегородившую путь.
Слева и справа от нее темнели два входа, а на стене, поблескивая привычным серебристым светом, торчал рычаг, похожий на тот, что находился в мастерской Млита и вызывал старый лифт.
Я дернул рычаг и тут же услышал, как позади засвистела тьма. Обернулся на звук и содрогнулся от стрел, ударивших меня в грудь. Истекая кровью у поднимающейся решетки, вспомнил про надпись на полу.
Это действительно было невыносимо…
 Глава 21. Неприступное подземелье 
 
О – отчаяние.
Говорят, жизнь похожа на зебру. Полоса — белая, полоса — черная. Когда я впервые очутился в восточном подземелье и меня натурально укусила ожившая лестница, я считал, что это была черная полоса. Увы, оказалось, что белая. Потому что тогда мне было еще неизвестно, с чем придется столкнуться в западном подземелье.
Шесть дней и шесть ночей я безуспешно и отчаянно бросался во тьму в поиске материалов для портала и второго рычага. И умирал, умирал, умирал, заполняя подробностями своей гибели, своими нечеловеческими муками страницы Книги Искупления. Но… так и не достиг намеченной цели, хотя счетчик смертей перевалил за полсотни.
Шустрые подземные нуси резали мое тело, словно мясники – нетронутую тушу. Зомби рвали на части. Пучеглазые гхоты, которых про себя я назвал диггерами, вонзали в меня свои кирки, будто в горную породу. Огромные пауки травили ядом, предварительно закрутив в липкий кокон из паутины. А коварные ловушки осыпали градом стрел, сталкивали в пропасть и насаживали на пики.
И вот сейчас, бросив в алтарь горсть монет и прыгнув через портал в лагерь, я сидел напротив советника Одо, глядел в пустоту и пытался найти внутри себя хоть каплю решимости, чтобы вновь вернуться в Ирейское подземелье и продолжить путь.
Солнце раскаляло воздух и жгло плечи сквозь темное оперение, чистое голубое небо стригли редкие птахи, перед глазами темнел давно остывший очаг — маленькая бездна, воронка, червоточина.
Последняя смерть была такой нелепой… Тьфу! Вспоминать не хочется. Меня опять замутило-зашатало от виара, и трое диггеров прихлопнули несчастного бродягу легко и быстро, как безобидную букашку.
— Напомни, какой уровень нужен для того, чтобы пройти западное подземелье?
— Пятый-шестой, — ответил Одо.
Борода как будто чувствовал, что творится со мной, и понимал, что лучше меня не трогать. Сидел напротив и старательно на меня не смотрел. Отвечал по существу, немногословно, ничего не предлагал и не советовал, а отзывался лишь тогда, когда я сам заводил разговор.
 
Пятый-шестой… Я вздохнул. Все очень плохо. Лучше бы не спрашивал, потому что, если мой чудесный ниим не сломался, у меня уже был двенадцатый уровень. Но подземелье все еще оставалось неприступным.
Не знаю, быть может, я просто сгущал краски? Четыре линзы тьмы и три обсидиановых ножа уже лежали на дне бездонной сумки, ожидая своего часа, а самое главное — мне удалось найти короткий путь, ведущий из глубин западного подземелья прямиком в зал с фонтаном. Но до второго рычага так и не добрался, как и до мистического хрусталита.
Если так рассудить, что там осталось? Всего-ничего. Отыскать таинственные минералы и дернуть палку, чтобы запустить механизм. Я вытащил последний флакон успокоительной настойки, к которой успел пристраститься за последние дни, выбил из темно-зеленого пузатого флакона пробку и перелил содержимое в себя, чувствуя приятную сладость на губах.
Сделаю это сегодня. Сейчас. Фляга наполнена, оружие наточено, колчан пухнет от болтов. Осталось войти в портал, прыгнуть в зал с фонтаном, добраться до лифта, на нем спуститься во мрак, прикончить трех диггеров, а дальше пойти по следу призрака и, возможно, по пути отыскать хрусталит.
Динь-динь-дон! — мелодичный звук колокольчика несчастной богини Идоки разорвал пространство, и, выбрав сферу «Ирейское подземелье», я шагнул в портал, через мгновение оказавшись у подземного фонтана. В окружении темных стен, где подрагивали призрачно-голубые отсветы.
И снова к монстрам в пасть. С этой мыслью я бодро вошел в кабину лифта и понесся сквозь морок, слушая громыхание и срежет старых механизмов. Настойка начала действовать, мысли пришли в порядок.
В западном подземелье проблем было куда больше, чем в восточном. Помимо крыс, пауков и мумий тут еще обитали нуси, гхоты и зомби. Слабые места и тех, и других, и третьих я знал. Нуси боялись арбалетных болтов, гхоты с ума сходили от вспышки, а зомби чудесно горели, как, впрочем, и все твари в Ирейском подземелье.
Увы, сейчас в моем распоряжении была лишь одна вспышка. Так себе подспорье против армии нежити, но лучше, чем ничего. А вот продуманного плана у меня вовсе не было. Плыл безвольно вдоль путеводной нити, словно щепка по течению, и никуда не сворачивал, опасаясь схлопотать еще одну смерть. Да и какой тут продуманный план, когда тварей больше, чем пчел в улье. И каждая из них норовит тебя непременно ужалить.
Лифт благополучно дотащил меня до точки назначения, но прежде, чем покинуть старую клетку, я приглушил фонарь. До той степени, чтобы на его свет сразу не сбежались все твари западного подземелья, но и я в свою очередь не блуждал по лабиринтам в полной темноте.
Шел очень осторожно. Если в восточной части можно было позволить себе определенные вольности, то здесь… Лучше сразу подставить горло зомбаку или нуси.
Меч катал по своему сребристому и гладкому клинку скромные желтоватые отблески; когда-то рыжее пламя фонаря теперь больше напоминало светлячка, бьющегося в стенки банки; страх накатывал волнами, но я всеми силами гнал его прочь. Бояться и уже тем более паниковать пока было рановато. Все мрачные думы — прочь из головы! Только цель. Только материалы, необходимые безумному алхимику для строительства портала. Ну и рычаг, разумеется.
Я уловил знакомый и ясный звук: металл врезался в камень. Остановился, чтобы в точности определить направление пути. Широкий тоннель, где я сейчас находился, расходился рукавами в четыре стороны.
Бздынь-бздынь! Бздынь-бздынь! — эхо гоняло лязг и срежет по левому тоннелю. Сомнений не осталось: именно из него и доносились звуки.
Очередной подземный ход круто брал вниз. Тут было очень сыро, и черные камни стен и пола блестели, словно намазанные маслом. Я знал, куда меня приведут несмолкающие звуки — к диггерам. Именно их кирки сейчас без устали крушили стены подземелья, пуская легкую дрожь по тоннелю. Среди всех обитателей западного подземелья диггеры представляли наибольшую опасность. У зомби и мумий мозги давно сгнили, превратились в труху, в кашу. Но… диггеры. Диггеры были умнее и не утратили инстинкта самосохранения. Подземные нуси тоже попортили мне нервы, но их всегда можно было успокоить парой арбалетных болтов. Против толстокожих, как кроглы, диггеров дальнобойное оружие было совершенно бесполезным. Я проверял. Понадобился полный колчан, чтобы утихомирить всего лишь одного гхота.