Мрак. Сотня смертей (СИ)
На ладонях перекатывался колючий песок. Я протер запыленную линзу, растянул трубу и посмотрел в даль. На море, на тихие волны, на золоченную солнцем дорожку, на гниющий корабль, на высокую серую скалу в форме ворона, на… Зум был такой себе. Но его хватило, чтобы заметить серую глыбу у опушки. Огромный камень утопал в сочном блеске. Словно россыпь звезд… Словно кто-то вытряхнул мешок золотых и серебряных монет, которые теперь играли на солнце.
Я сложил трубу и, удовлетворенный находками, оценил расстояние: от пещеры до леса топать и топать, а камень отсюда превращается в серое пятнышко и совсем не блестит. Подарок капитана Пирса оказался полезнее, чем я ожидал. Радиус обзора возрастал многократно. И теперь я точно знал, в каком направлении двигаться после того, как пороюсь в пещере.
Дыхнувшая смрадом пещера немного притушила мой порыв идти дальше. Казалось, внутри разлагается дюжина тел. Гниль и тухлятина. Воздух — чистый яд. Но когда меня это останавливало? Да, в общем-то, никогда. Однажды мы перевозили целый выводок сверимских цирий — милые мохнатые желтые колобки, но какие же вонючие. Буэ! Юи, наш бессменный кок, поспорил со Свэном, что продержится в контейнере с цириями пять минут. Спор он, естественно, проиграл, а грузовик потом пришлось проветривать трое суток. Черт, я скучаю по ним, включая Юи, из-за причуд которого мы не раз попадали в передряги. А тут… даже поболтать не с кем.
Я сделал пару шагов. Темно, как в погребе. Но тьма неестественно плотная, будто перед глазами сомкнулись толстые черные занавески. В реале я бы…
Три мутно зеленых огня прожгли непроглядный мрак, что-то угрожающе прогудело в воздухе, всколыхнув пещерную вонь. Я отпрянул. Вовремя! Перед лицом промелькнула здоровенная шипастая дубина.
Бежать! Срочно бежать!
Ноги сами собой понесли меня прочь от пещеры, но спину и грудь пронзила адская боль, и меня бросило на песок. Я заорал. Мир вокруг содрогнулся, расплываясь в раскаленном мареве. Казалось, тело одновременно жгут, режут и рвут на части. Мысли путались, меня словно втягивало в жестокий водоворот.
Стоны, хрипы и кашель. Кровь клокотала в горле. Нвалия была нереальна, но боль… Она была настоящей, страшной, невыносимой. И такой чудовищной муки я еще никогда не испытывал.
Тело словно покрывалось тонкой корочкой льда. Было ясно, как день, что мне осталось недолго, считанные секунды. Сердце все еще билось, но я чувствовал, что оно отсчитывает свои последние удары. Лик своего убийцы я так и не увидел, заметив перед смертью лишь острый и красный наконечник копья, далеко вперед выходящий из моей развороченной груди.
Глава 2. Награда для героя
Снова меня обняла тьма. И снова немилосердно швырнула на сырой берег.
Вот дерьмо! Я в ужасе коснулся груди, откуда несколько секунд назад торчал впечатляющий наконечник копья, и с радостью ощутил под пальцами приятно-гладкую кожу. Но все равно не смог подавить волнение полностью. В ушах метался собственный предсмертный крик, а отголоски смерти гоняли по телу колючих мурашек. Было жарко. Ни влажный песок, ни близость моря, как прежде, не остужали тело.
Над берегом со звонким щелчком всплыла белая надпись:
Получено достижение «Это больно»
Условия получения: умрите в первый раз
Видимо, единственное достижение, которое я здесь получу. Шутки шутками, но одно надо зарубить на носу: в Нвалии лучше не погибать. Если к рогам на лохматой башке и к хвосту на заднице еще можно привыкнуть, то к боли — нет. Не очень-то хочется пережить ее снова.
Покой мало-помалу выметал тревогу. Я сел и, набрав полную ладонь песка, медленно ее наклонил, наблюдая, как срываются сырые золотисто-рыжие комья. Посмотрел ясным взглядом по сторонам: и щит, и подзорная труба лежали рядом. Ну, хоть какие-то хорошие новости, не придется их опять собирать.
У виртуального мира имелись свои плюсы. Я мог сноровисто, как опытный альпинист, взбираться по отвесным поверхностям, было бы за что цепляться, а еще, промокнув, обсыхал за считанные секунды. Ну, и найденные предметы, похоже, оставались со мной навсегда, даже после смерти. К сожалению, все эти плюсы перекрывал один жирный минус. Реальная, безумная боль.
Разумеется, я предвидел, что не попаду на курорт с полуголыми танцующими девицами и хмельными разноцветными коктейлями, но... Вообще-то в развитых мирах бедолаг, подобных мне, уже давно принято просто бросать за решетку или замораживать на несколько десятков лет. Но планета Квамера, куда меня занесло волей злого случая, к ним не относилась. Да о чем я говорю, если весь судебный процесс занял от силы минут десять, а судья, плешивая старая жаба, удивленно вытаращил глазищи, когда я потребовал предоставить мне какого-то неведомого адвоката.
Было, было нехорошее предчувствие. Вот сразу эта ущербная планета мне не понравилась. Мелкая, пустынная, вся в густых туманах и серо-желтая, как заплесневелый лимон. Да и судья (он же обвинитель и защитник в одном лице) тоже хорош: ничего толком не объяснил, промямлил что-то себе под нос, оглашая приговор, и тут же приказал запихать меня в стеклянный гроб. НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ! На десять гребаных лет! Словно я террорист или убийца.
Как он там сказал: исправительно-трудовая игра «Мир Нвалии: Грешники и Мученики» в жанре экшн-рпг. Конечно же, мне, как всегда, невероятно повезло, и по ту сторону саркофага оказался не симулятор космического дальнобойщика или работника галактического зоопарка, где я мог бы себя показать, а непонятно-страдальческая экшн-рпг, в которой приходилось мыкаться, словно слепому щенку.
Я долго сидел на берегу, прогоняя отзвуки собственной смерти. Затем поднялся, отряхнул припудренные песком колени, подобрал щит и подзорную трубу, ощущая, как мир меняет краски. Это был тот же берег, тот же лес, та же скала-ворон и та же… пещера. Но солнце сползало к линии горизонта, уходило за море, разливая красноватый закатный свет, и все вокруг делалось мрачным, неприятным, недобрым, злым.
Сквозь подзорную трубу все еще можно было разглядеть серый камень, тонущий в серебристо-золотом свете побрякушек. Отвесная скала выглядела неприступной, как крепостная стена. Корабль я обшмонал от и до. В пещере уже побывал — туда больше ни ногой. Поэтому путь был очевиден: к одинокому камню.
Поглядев по сторонам и не заметив угрозы, я направился в сторону леса. Две вещи не давали мне покоя. Угасающий день: неизвестно, какие твари тут выползают по ночам. И указатель на песке, направивший несчастного путника прямиком в смертельно опасную ловушку. Кто-то жестоко меня потроллил, заманив в пещеру с трехглазым монстром и посулив небывалое сокровище. Впредь надо быть осторожнее и не доверять ничему и никому. Мир Нвалии хочет, чтобы я страдал. Попытаемся его разочаровать.
Расстояние приглушало шелест волн. Закатные лучи ткали розоватую пелену, укутывая в нее все вокруг. Лес приближался: деревья росли с каждым шагом. Влажный и рыхлый песок становился сухим и сыпучим, как мука.
Я оказался прав: камень воссиял, когда до него оставалось примерно полсотни шагов. В померкнувшем свете блеск стал гораздо гуще. На поверхности камня, который напоминал алтарь, играли серебристые и золотистые отсветы, словно кто-то гонял по нему стадо солнечных зайчиков.
Добрища тут сверкало много — глаза разбегались. Камень был покрыт глубокими рунами и подпирал спину сидящего скелета. Тот нисколько меня не пугал — череп, выбеленные кости да догнивающие лохмотья, а вот то, что он держал обеими руками, выглядело странно и неприятно, как может выглядеть отрубленная волчья башка, к которой на срезе пришили… небольшой кожаный мешок и широкую лямку. Однако это что-то разбрасывало золотистые лучи, словно маленькое солнце.
Голова-сумка или сумка-голова — не знаю, чего в ней было больше. Я растянул трубу капитана Пирса и, поблагодарив его за этот великодушный подарок, осторожно коснулся ей оскаленной морды. Скелет с тихим шорохом уронил косточку, поблескивающую серебром, а голова-сумка, к счастью, осталась лишь головой-сумкой. От нее не веяло тухлятиной, она не пыталась вцепиться мне в глотку и продолжала покоиться на своем месте, испуская яркие лучи, будто огромный слиток золота.