Солнечный щит (ЛП)

— Тебе некуда идти? — спросил я. — Ты не хочешь быть где-то еще?
Я задел сильно. Ее лицо замкнулось, и она подняла бандану на нос.
— У меня пыль вместо крови, — честно сказала она. — Порежь меня, потечет пустыня. Это да или нет?
— Это да. Отведи меня к Тамзин, и я сделаю все, о чем ты попросила. Ты точно знаешь, где она.
— Пещеры Утцибора. Там огромная колония летучих мышей, они вылетают из нескольких отверстий каждую ночь. Там несколько заброшенных зданий, их используют для темных дел плохие люди. Я провела там несколько недель… давно.
Я решил не уточнять личные детали.
— Где это? Как далеко?
— В двух днях езды отсюда на юго-запад.
— Хорошо. Если ты уверена. Вот только принц Яно в Пасуле, и мне нужно сообщить ему, что я еду с тобой.
Она замерла.
— Нет.
— Да, — твердо сказал я. Я принял решение — только что, но оно формировалось еще с отбытия из замка в Толукуме. Я думал, что мог сделать в этой поездке. Но после путешествия в горах с Яно моя уверенность возросла. Два дня до Тамзин, один день до Пасула.
Я мог сделать это за три дня.
Я попытался выдать эгоистичную радость как решимость, кивнул хмурой Ларк.
— Я вижу, что ты не доверяешь мне. И я не доверяю тебе. Это важно, слишком важно для одного человека. Тамзин должны охранять. Я помогу тебе вызволить ее.
— Мне не нужна помощь.
— Плевать. Я еду, — я выпрямился, но был насторожен на случай, если она решит ударить рукоятью. — Я еду, или сделки не будет. И я теперь знаю, где твой лагерь.
— Я все еще могу тебя убить, — рявкнула она из-за банданы.
— Так ты на все реагируешь? — спросил я.
— Пока что работало, — ответила она.
Она врала — она не убивала, если был шанс избежать этого. Она воровала, била, сверкала щитом, но она не убивала, если не должна была. Она показала мне вчера в карете, а потом и ночью. Я видел ее насквозь.
Но ее пылающий взгляд заставлял некоторых сомневаться.
Она тихо кипела минуту, пока я пытался подражать маме, расставив ноги шире и скрестив руки. Неподвижный. Гора. Зеленый шиповник, впившийся крепко шипами.
— Ладно, — сказала она. — Но… не говори со мной.
Я позволил себе фыркнуть.
— Хорошо. Но мне нужно передать послание Яно.
— Сайф, — с неохотой сказала она. — Сайф может поехать в Пасул.
— Ему можно доверять? Мы говорим о принце Моквайи.
Она посмотрела на тропу к ее костру, и я заметил ту же тревогу, что и до этого.
— Сайф, — выдохнула она. — Да, ему можно доверять. Он будет в порядке. Он знает безопасные дороги.
— Хорошо. Договорились, — я вспомнил обучение в университете и махнул ей. — Хочешь записать это? Или пожать руку?
Она фыркнула.
— Нарушишь слово, и я тебя убью. Этого хватит?
— Снова убийство. Многие посчитали бы это жутким.
— Привыкай, — она отвернулась. — Надеюсь, ты готов ехать — мы можем далеко проехать до полудня.
— Я готов, — я откусил от печенья и подавился. На языке были будто опилки. Я кашлял, стуча по груди. — Свет, — выдавил я, сделал глоток кофе и выплюнул на пыль. — Что вы добавляете в печенье? Мел?
— Пыльцу рогоза, — сказала она, шагая к кустам. — Привыкай и к этому. 
  
31
 
Тамзин
Я заставила их нервничать. Бескин и Пойю.
После того, как Пойя ударила меня вчера утром, рот опух так, что я не могла его полностью закрыть. Я сплевывала кровь весь день и ночью. И я никак не могла влить между зубов что-то, кроме воды. И я не ела вчера. Или утром. Они рычали на меня, говорили, что не будут спешить из-за меня днем, когда я взмолилась о еде.
Но тошнота вернулась, наверное, из-за слюны с кровью, и днем они нашли меня в том же месте — сжавшейся на грязном матраце, голова была между руками. Давление от локтей прогоняло худшую боль.
Я слышала, как они говорили за дверью, хоть не могла разобрать слова.
— Эй, — крикнула Пойя сквозь решетку. — Тамзин. Хочешь не соль в кукурузу, а мед?
Я удивилась новому состраданию — я всегда любила сладкое, любила угощения. Это не было тайной при дворе — я постоянно грызла орехи в сахаре или ириски, которые носила в кармане. Бескин и Пойя кормили меня соленой едой неделями, словно пытали и так, но потом мой мозг понял.
 
Мед вместо соли.
Это было не сочувствие.
Это было отчаяние.
Я не годилась для них мертвой.
Я сморщила нос, зажатый между локтями. Это было близко к улыбке. Я была их оружием, пока была жива. Они могли давить мною. Потому я была в таком состоянии в этом гнилом месте.
Я могла это использовать.
Я смотрела на дверь, скаля зубы в подобии улыбки. 
  
32
 
Ларк
Сайф закинул потрепанный спальный матрац на седло с таким энтузиазмом, что Черноглазая недовольно фыркнула.
— Выбирай северные тропы для скота, — сказала я в пятидесятый раз за последний час. — Помни, тебе нужно пересечь Южный Бурр перед камнями, иначе потеряешь ту тропу.
— Знаю, Ларк, знаю, — он был взволнован. — И я знаю, что нужно держаться на юг от реки, и я знаю, что не нужно путешествовать мимо залива вечером. Я могу сделать это, Ларк. Могу. Обещаю.
Я вдохнула под банданой. Он добавил в сумку мешочек вяленого мяса.
Я опустила ладони на плечи и развернула его.
— Сайф… будь осторожен.
— Буду, — он посмотрел на меня, лицо было румяным, глаза сияли. — Мне пятнадцать, Ларк. Я почти возраста Пикла. Я могу это сделать.
— Знаю. Просто… будь умным, хорошо? Не рискуй без толку. Сначала думай. Мне нужно, чтобы ты вернулся целым, хорошо?
— Хорошо, так и будет, — он выскользнул из моей хватки и поправил арбалет Розы на крюке седла. — Как зовут парня еще раз?
— Принц Яно Окинот, — богач подошел за мной, будто кот, его сапоги не издавали звуков на земле. — Хотя в городе его так не зови — там он Эскер Ги. Ты найдешь его в «Сладкой хвое», скажи хозяйке, что ты — его слуга, — он поднял письмо, запечатанное воском из коробки от наших огарков. Он прижал к воску свое серебряное кольцо, оставил отпечаток жука, как на броши, которую отдал Молл.
Гетти.
Огонь и пыль, все так запуталось.
Богач постучал по воску.
— Печать моих родителей. Скажи Яно, что тебя послал Веран, и все остальное рассказано в письме. Сможешь сделать это?
— Да, сэр. Я могу.
— Безопасно и тихо? Тебя ждет новый дом в Алькоро, если сможешь.
Глаза Сайфа почти загорелись.
— Да, сэр! Я могу, да, сэр.
— Отлично, — он вручил ему письмо, и Сайф сунул его глубоко в седельную сумку. — Увидимся в Пасуле.
Сайф кивнул и быстро сунул ногу в стремя Черноглазой. Он перекинул ногу через лошадь и схватил поводья.
Я не сдержалась, схватила его за рубаху, пока он не погнал лошадь вперед.
— Сайф.
Он посмотрел на меня, энергия без мозгов.
— Да?
Я не знала, что сказать, чего еще не говорила.
Я просто не хотела, чтобы он уезжал.
— Помни смазывать арбалет, — сказала я. — Он заедает.
— Буду! Пока! Пока, сэр! — он повернулся в седле и крикнул. — Пока, Седж!
Гром, какой он идиот. Я шлепнула лошадь по крупу. Она побежала вперед, и он повернулся и сжал луку седла. Его вопль разносился среди камней, они неслись по склону и пропали из виду.
Я выдохнула так сильно, что бандана взлетела, а потом заставила себя отвернуться. Две наши лошади были оседланы и готовы — Джема выглядела потрепанной и уставшей рядом с бежевой лошадью богача. Крыс лежал у ее копыт, насторожив уши, показывая язык.
— Седж, — сказал задумчиво за мной богач. — Это тот, с плохими глазами, или та, кому нужен женский лекарь?
 
Я фыркнула и стала подниматься по склону. Мне не нравилось, как его интересовали жители лагеря — особенно, как он хотел увидеть Лилу. К счастью, она ушла ближе к реке, ее тошнило. Вряд ли он заметит ее, даже если придет в лагерь.