Птичка в клетке (СИ)
— Давай, до встречи, — Кирилл кладёт трубку.
Она теперь точно у меня отхватит, таких люлей, что мало не покажется. Это ж надо было додуматься за рулём ехать со схватками. Бляяяя… так, а эти утырки куда смотрели?!
— Але, Паша, че за хуйня!? — начинаю орать в трубку как только мне отвечают. — Куда вы смотрели, мать вашу?! Какого, Алина за рулём в род дом сама покатила?
— Мишань, она нас всех нахер послала и сказала тебя с собой захватить, ну и ещё много очень лесных слов в добавок. Сказала что если хоть один к ней дернется, она ментов вызовет, и всех в асфальт закатает. Это прям дословно. Мы её на двух машинах сопровождали, первая ехала с мигалками, так что сделал всё что смог, тебе звонили, ты не на связи был. — поясняет мне в трубку Паша.
— Блять, девочка — война. Понял. Сейчас вы где? — я уже выехал на трассу, поэтому выжимаю педаль в пол, разгоняя тачку до двухсот пятидесяти.
— Двое ребят в больнице, Кирилл и Кира там же, я их познакомил, чтоб вопросов лишних не было, а сам в клуб уехал, там кипиш ночью был. Но это подождёт, потом всё расскажу, на месте всё разрулили, — даёт мне расклад Паша.
— Понял тебя, до встречи.
До больницы я доехал почти через четыре часа, паркую машину перед центральным входом и залетаю внутрь. Меня встречает Кирилл и ведёт к родильному отделению, там на лавочке сидит Кира.
— Привет, как там дела? — спрашиваю у неё.
— Схватки идут, открытие почти полное, сейчас придёт врач.
— Открытие чего? — не понимаю ни черта из сказанного ей.
— Ох мужчины. Ладно не вникай, скоро начнётся главный процесс, папаша. — улыбается она, в это время из соседней двери появляется женщина лет пятидесяти и идёт в сторону палаты, где сейчас моя Алина.
— Вы врач? — подлетаю я к ней, — Можно мне войти?
— Молодой человек, а вы кто простите? — она смотрит на меня внимательным взглядом.
— Я муж Ларионовой.
— Договора на парные роды не было. Так что папаша, ждите, — она проходит мимо нас и заходит в палату, я слышу от туда крик Алины.
— Мамочки, — шепчет Кира и хватается за живот, к ней тут же подлетает Кирилл.
— Что такое? Где болит?
— Ни где. Просто страшно, мне же тоже скоро туда, — шепчет она.
— Так, пойдём ка прогуляемся. Миша приехал, всё с твоей Алиной хорошо теперь точно будет. Давай, давай вставай, там внизу кафешка есть, съешь свое любимое пирожное, — он обнимает её за талию и ведёт в сторону выхода из отделения.
Я сажусь на скамейку и пялюсь на дверь, за которой периодически слышны крики Алины. Молюсь первый раз в жизни, чтоб с ней и сыном всё было в порядке.
Спустя час к нам выходит врач.
— Ну что, поздравляю папаша, у вас сын. Богатырь- четыре сто вес, рост шестьдесят два. — улыбается она.
— А как Алина? Как она себя чувствует? — спрашиваю я, а у самого руки трясутся.
— С Алиной тоже все в полном порядке, через минут десять отвезём её в палату и сможете с ней поговорить. А да, чуть не забыла, она сказала если этот ушастый здесь, то пусть лучше бежит куда подальше. Маршрут она конечно, тоже указала, но я не повторю, уж очень закавыристо всё звучало, — говорит врач, а мои друзья что стоят рядом со мной начинают смеяться.
— Спасибо, — говорю я и сажусь обратно на скамейку.
— Ну, что папаша, — Кирилл хлопает меня по плечу, — чего раскис то, поздравляю с сыном.
— Сын… Сын… Бля у меня родился сын, — проговариваю сам себе и наконец-то до меня доходит.
Я вскакиваю на ноги и начинаю обнимать по очереди ребят, счастье накрывает меня с головой.
— Так, надо срочно найти цветов, тут есть рядом магазин? — спрашиваю я, Кира кивает утирая слезы и показывает пальчиком вниз.
Я несусь на улицу, замечаю цветочный павильон, забираю все имеющиеся в наличии кустовые розы, рассчитываюсь и бегу обратно.
В коридоре застаю только одного Кирилла.
— Алина уже в палате, я поздравил и вышел. Кира сейчас тоже выйдет. Ну ты и букетище отхватил, думаешь поможет? — ухмыляется он.
— Не знаю, но я сделаю всё что б простила, — пожимаю плечами, в это время к нам выходит Кира.
Делаю несколько шагов до двери и на негнущихся ногах захожу в палату. Алина лежит на кровати, рядом с ней стоит на высоких ножках маленькая детская кроватка, в которой лежит наш сын.
Она поворачивает голову в сторону двери и мы встречаемся с ней взглядами. Я не знаю как себя вести, что ей сказать? Можно ли подойти? Малыш начинает кряхтеть и Алина поворачивается к нему.
Я пользуясь моментом кладу букет на стол у окна, подхожу к кровати и встаю на колени перед Алиной, взяв в свои руки её маленькую ладошку.
— Прости меня, малыш. Прости. Я тебя безумно люблю, — говорю и смотрю ей в глаза, которые начинают блестеть от слез.
— Миша…
— Пожалуйста… не прогоняй меня… пожалуйста. Дай мне пять минут и я уйду. — я встаю на ноги и заглядываю в кроватку, где лежит мой сын.
Боже, какой он совсем маленький, крошечные ручки и ножки, он спит причмокивая ротиком, губки блестят. Волосы на голове тёмные, как у меня и Алины, интересно каким цветов у него глаза?
— Спасибо, — я снова встаю на колени перед моей девочкой и целую по очереди каждый пальчик на её руке, — Спасибо родная, спасибо за сына… Я так тебя люблю, Алинка, ты даже не представляешь на сколько сильно…
Слёзы катятся из глаз моей девочки, я склоняюсь к ней и сцеловываю мокрые дорожки на её щеках, потом очень нежно касаюсь её искусанных губ.
— Люблю тебя, — шепчу в её приоткрытые губки, встаю на ноги аккуратно почти невесомо глажу сына по головке и выхожу из палаты.
Тихонько прикрываю за собой дверь и прислонившись к ней спиной стою какое-то время. Из моих мыслей меня вырывает голос Кирилла.
— Миш, — он хлопает меня по плечу, а я впервые в жизни, чувствую влагу на своих щеках…
Глава 20. Алина
Теперь я согласна с тем мнением, что женщины очень сильные, и мы можем выдержать все. Сколько бы я не читала про роды и как бы себя к этому не готовила, но когда пришло время рожать я испугалась. Видимо это и придало мне сил, с перепугу сама доехала до больницы, до этого отматерив и послав куда подальше охрану, которую по мне приставил Миша. Скотина такая, приглядывал за мной. Забота? Или его гребаная привычка все держать под контролем?
Получила нагоняй от врача, за свою без ответственность и меня отправили в родильное отделение. Минуты казались вечностью. Тело выкручивало и с каждой новой волной схваток, казалось что я не вывезу этого.
Но все стало таким неважным, когда я услышала первый крик своего сына. Мой маленький, мой самый сладкий, самый любимый человечек на свете. Смотрю на него и понимаю что, все что было несколькими часами ранее, такое неважно…
Дверь в палату открывается и первое что я вижу это огромный букет моих любимых цветов. Даже и гадать не нужно кто это может быть. Миша очень медленно, почти крадучись проходит в палату, а внутри у меня полный штиль, я уже не чувствую той злости и той обиды на него, которая съедала меня.
И тут он делает, то чего я точно не ожидал, он встаёт передо мной на колени и начинает просить прощение, шепчет слова о любви и ещё что-то, но уши как будто заложило, как при погружение на большую глубину. Сердце в груди сжимается и начинает колотиться с бешеной силой. Он подходит к сыну, гладит его по голове и склонив голову выходит из палаты. Господи, как сложно то…
День выписки, я стою в бардовом вязаном платье, перед зеркалом в ванной и в третий раз переделываю хвост.
— Алина, прекрати уже. Все с твоим хвостом в порядке, — улыбается мне медсестра, — Вас там уже полчаса ждут у входа.
— Всё. На этот раз точно, все. — я опять снимаю с волос резинку, расчесываю волосы и снова собираю их в хвост.
Одеваю пальто, сапожки и взяв на руку конверт перевязанный голубой лентой выхожу из палаты. Медсестра провожает меня до выхода и открывает нам дверь.
Делаю шаг и застываю с открытым ртом. Около входа мои родители, мои друзья. У каждого в руках или букет цветов, или связка воздушный шаров, тут я слышу звуки знакомой мелодии и поворачиваю голову в правую сторону. Огромная ростовая кукла, в костюме зайца идёт ко мне в припрыжку и машет лапами. С левой стороны раздаётся сигнал автомобильного клаксона и я вижу, новенький, сияющий золотого цвета лексус, на крыше которого огромный голубой бант.