Темные московские ночи
На кухне они нашли тот же мусор, старый стол с пустыми бутылками и остатками вчерашнего пиршества. Вдоль стены стояла садовая лавка, на полу валялся сломанный табурет. Тимура не было.
Старцев выглянул в открытое окно, осмотрелся и процедил:
– И здесь таким же способом ушел. В метре по внешней стене тянется пожарная лестница.
Все четверо живо покинули квартиру, спустились вниз, разделились, быстро обошли кругом ветхий дом, но мальчишку, разумеется, не нашли. Он удрал.
– Где же его теперь сыщешь? – недовольно пробурчал Иван. – Придется завтра еще раз сюда приехать.
Васильков прислушался.
– Подожди-ка.
Старцев с инспекторами замерли.
Тонкий слух фронтового разведчика уловил шорох внутри первого этажа все того же полузаброшенного дома. Александр осторожно приблизился к оконному проему. Иван последовал за ним.
Когда бывший командир роты взялся за подоконник и жестом попросил подсобить, Старцев прислонил трость к стенке дома и шепнул:
– Осторожнее. Вдруг он и в самом деле раковину на голову наденет. Они тут все такие.
Майор подтянулся, заглянул внутрь разрушенной квартиры и дал товарищу команду:
– Опускай. Нет его здесь.
– А кто же там возится? – подивился Иван.
– Рыжая дворняга кормит своих щенков, – ответил Васильков и вытер платком ладони.
Следующие двое суток тоже пролетели в беспрестанных поисках трудных подростков, способных пролить свет на участившиеся ночные грабежи. Старцев с Васильковым и на следующий день не нашли Тимура Тактарова. Зато другие сотрудники оперативно-следственной группы оказались удачливыми и сумели отловить несколько ценных экземпляров.
Далее им приходилось действовать по обстоятельствам. Кого-то из пацанов они раскалывали агрессивным напором. Дескать, не станешь отвечать на вопросы, упакуем в колонию. Из других выуживали нужную информацию лаской и теплым человеческим отношением, угощали конфетами и папиросками, одного даже сводили в привокзальную столовку и хорошенько накормили. В общении с третьими опера применяли хитрость и смекалку.
Однако все усилия сотрудников МУРа результатов не принесли. Никто из опрошенных беспризорников в связях с бандой ночных грабителей уличен не был. Все привычно изворачивались, врали, городили чепуху, в лучшем случае рассказывали о своей нелегкой доле. Но заслышав о парнях повзрослее, по ночам нападавших на граждан, они удивленно хлопали ресницами и разводили руками. Нет, мол, про таких не слыхивали. Возможно, тоже врали. Или же и вправду ни сном ни духом.
На шестой день расследования Васильков в соответствие с очередностью заступил дежурным по камбузу. Это означало, что вечером он должен был забрать из общей кассы несколько целковых, а утром, по дороге из дома в управление – завернуть в бакалею и разжиться съестными припасами: хлебом, сахарком, консервами, чаем или в крайнем случае – простыми сухарями. Потраченная сумма была небольшой, зато в случае аврала сыщики не оставались голодными.
Снабжение населения после окончания войны постепенно налаживалось, однако продуктов и товаров первой необходимости все одно не хватало, поэтому в стране продолжало действовать карточное распределение. В свободной продаже продукты появлялись только в коммерческих магазинах, да и то постоянно на прилавках лежали лишь хлеб, соль, пара сортов табачных изделий и какая-нибудь второсортная крупа. Гораздо реже в закрытых грузовых фургонах подвозили что-то стоящее. К примеру, мясо с костями, мороженую рыбу, консервы, масло животное или растительное, молоко, овощи. Цены на все это пока оставались очень высокими, тем не менее у прилавков тотчас образовывались длинные очереди.
По пути от дома до управления располагались несколько коммерческих магазинов.
«Уж в каком-нибудь мне должно повезти», – подумал Александр, покинул жилище на час раньше обычного и отправился на службу пешком.
Лето победного сорок пятого года выдалось сухим и жарким. В начале сентября зарядили дожди, омыли мостовые и принесли долгожданную прохладу. Ко второй декаде небо очистилось, снова установилась солнечная погода, но уже без надоевшей духоты.
Дымить на ходу Васильков не любил. Имея в запасе минуты три после завтрака, обычно выкуривал первую папиросу на кухне возле открытого окна. Если опаздывал, то терпел до работы. Сегодня времени было в обрез, поэтому о куреве он вообще не думал, обулся, поцеловал на прощание супругу Валентину, подхватил тощий портфель и побежал по лестнице вниз.
Прилавки двух коммерческих магазинов оказались почти пустыми. Оставалась надежда на последний, располагавшийся на углу Краснопролетарской и Селезневской.
Повернув с Сущевской улицы налево, Васильков издалека заметил скромную вывеску продуктовой лавки, стоявший сбоку грузовой фургон и приличную очередь, хвост которой заканчивался аж посередине дома, соседнего с магазином.
– Вот те раз! – Александр покачал головой. – Магазин открылся полчаса назад, а народу столько, будто с ночи занимали.
Он подошел к пожилой женщине, стоявшей в хвосте очереди, и поинтересовался, чем торгуют.
– Рыбные консервы подвезли, сынок, яйца и белый хлебушек, – ответила та. – Стоять будешь или так спросил?
– Постою, мамаша. А быстро ли отоваривают?
– Быстро, сынок. Там понемногу в руки дают. Две банки консервов, десяток яиц да одну буханку.
«Негусто. Но все лучше, чем ничего», – отметил про себя майор и поглядел на часы.
Продукты – дело нужное, однако опаздывать на службу ему не хотелось.
В очереди кто-то курил. Уловив запах табачка, он тоже потянул из кармана пачку папирос, чиркнул по коробку спичкой, прикурил, с наслаждением затянулся крепким дымком и задумался о буксовавшем расследовании.
От этих мыслей Александра отвлек детский голос и настойчивое прикосновение к руке.
– Дядь, а дядь! – Кто-то дергал его за рукав пиджака. – Вы последний?
Обернувшись, Васильков увидел двух мальчишек лет по одиннадцать-двенадцать. Тот, что повыше, был подстрижен почти наголо. Ясные голубые глаза глядели требовательно и даже нагловато. Его товарищ ростом не вышел, зато обладал пышной шевелюрой и конопатым улыбчивым лицом.
– Я, – подтвердил сыщик.
– Меня за консервами в магазин послали, – доложил ему лысый пацан. – Они там есть? А то зря стоять неохота.
Вместо ответа Александр указал на старика, только что покинувшего магазин, и спросил:
– Видишь, что дедушка в руках держит?
– Ага, вижу. Банки.
– Выходит, есть консервы.
Мальчишки успокоились, встали поближе к Василькову и принялись обсуждать школьные новости. Это его нисколько не удивило. Ведь недавно начался новый учебный год. У одного из мальчуганов на спине висел ранец. Вероятно, отстояв с товарищем в очереди, он собирался отправиться на занятия.
Васильков докурил папиросу, кинул ее в урну и снова задумался о расследовании, пытаясь изобрести хоть какой-то ход, способный приблизить группу к успеху. Он отлично выспался, голова неплохо соображала, да вот толку с этого не было никакого. Возможно, из-за небольшого опыта работы в уголовном розыске в его арсенале еще не накопилось достаточного количества комбинаций, способных дать результат в противостоянии с преступниками. Или же уголовные дела, связанные с шайкой молодых бандитов, действительно являлись сложнейшей задачей. Не зря же коллеги из других оперативно-следственных групп откровенно сочувствовали Старцеву и вслух, не стесняясь, называли эти дела мертвыми.
Александр Васильков родился и вырос в Москве. Учился в школе, зимой катался на санках, летом бегал с друзьями на Яузу. Одним словом, был обычным пацаном, мало отличавшимся от сверстников. Незадолго до войны он окончил геологоразведочный институт и был распределен на работу в Московское государственное геологическое управление. Дважды успел съездить с партией в поле, на Урал и в северный Казахстан.
В июне сорок первого, как и тысячи других гражданских специалистов, Васильков надел военную форму, взял в руки оружие и отправился на фронт. Боевые действия начал командиром взвода в звании младшего лейтенанта. В первый же месяц с остатками разбитых частей Красной армии отступал, прорывался из окружения, привыкал, учился азам военного дела. Природная хватка, ум, сообразительность помогли Александру быстро освоиться и подняться до уровня кадрового офицера. В конце лета сорок первого года он стал лейтенантом. А через два месяца комдив уже вручил ему первый боевой орден.