Как с гуся вода, или Фамильяр для ведьмы (СИ)

– Довольно милый дом. И река неподалеку есть, как я успел разузнать. Рыба наверняка водится. Мне нравится ловить щуку. Знаешь, щука смертоносная хищница, она предпочитает клевать на движущуюся наживку. Любая блестящая штучка подойдет для этой рыбы, потому что свет преломляется и создается эффект подвижности. Щуке нравится ловить убегающую добычу. 
– Необычайно интересно, – скучающим тоном бросила я. 
– А знаешь, что самое интересное? – Ирвинг приблизился, и я почувствовала слабый запах мяты, исходящий от него. – Я не щука. 
Я лишь моргнула. Сквозь шум текущей по венам крови и оглушительно громкое биение сердца, я с трудом слышала доносящиеся до меня слова. С трудом понимала их смысл. О чем это он? 
Он прав. Я не хочу отказывать. Просто ищу поводы, потому что до ужаса боюсь. Потому что так не делают. Я так не делаю. В серьезных вопросах я всегда рассудительна и осторожна. Так почему же каждая минута, проведенная с Ирвингом Шоуэллом, заставляет голос в глубине моего разума все громче и громче твердить: «Это он! Ты нашла его, Гертруда!»? Почему мне кажется, что с ним я не только не потеряю то, кто я есть, но открою новые грани себя? Даже в этот короткий промежуток времени, проведенный вместе, он меня смешил, сердил, очаровывал и да, раздражал. Единственное, чего он не делал – не оставлял меня равнодушной. За каждой моей эмоцией скрывался интерес. За каждой язвительной фразой я прятала желание прикоснуться, почувствовать его руки на себе. И да, это пугает меня до ужаса.
– Необычайно ценная информация, – я закатила глаза, всем своим видом демонстрируя сыщику, что он зря здесь распинается. – Продолжай в том же духе. 
– А раз я не щука, не совершенно не обязательно,  чтобы ты убегала. Можешь прекратить бежать, Гертруда. 
– Кажется, я вот-вот останусь без дяди. 
И действительно, будь гусь плотоядной тварью, от моего бедного дяди Юлиуса уже не осталось бы даже косточек. Нет, в какой-то степени я даже ценю тот факт, что отныне почтенный родственник будет, как минимум предупреждать меня о визите, если не захочет наткнуться на кровожадную птицу, но с другой стороны, дядю жалко. Какая-никакая родня. 
С тяжелым вздохом, но втайне радуясь тому, что скользкий разговор удалось отложить еще на какое-то время, я направилась к забору – снимать моего бедного-бедного дядю. 
– Предпочитаешь быть приготовленным с яблоками или с черносливом? – сходу поинтересовалась я у гуся. 
– Герти, осторожно! – прохрипел сидящий на заборе, словно воробей на жердочке, дядя Юлиус. – Он вооружен! 
– Это чем же? 
– У него зубы! – взвизгнул дядя. – И он совершенно игнорирует мои лучшие чары! 
– Вам будет о чем побеседовать, когда к нему вернется человеческий облик. Он, знаешь ли, колдун. А ну брысь отсюда! – велела я и пошла на гуся. 
Удивительно дело, тот зашипел, но отступил. На мгновение он показался мне почти озадаченным, словно не мог понять, как он тут очутился и что вообще происходит. Может, к Шерману потихоньку возвращается сознание? 
Подошедший Ирвинг аккуратно снял дядю с забора и поставил на землю (мышцы они там качают вместо расследований что ли, в своем отделе правопорядка?), после чего бережно снял с дядиного плеча клочок белоснежного гусиного пуха. 
– Я упаду в обморок, – заверил нас дядя Юлиус, но вопреки собственным обещаниям падать никуда не стал. – У меня немеет тело. Дайте валерьянки. 
Неунывающий Каприз легонько дернул дядину брючину и тот, взвизгнув, подпрыгнул. 
– Какой-то он у тебя нервный, – оценивающий взгляд сыщика скользил по моему пострадавшему родственнику. – Гертруда, у тебя все родня такая? 
– Нет. Троюродную бабушку Валентину боится весь наш клан, хотя у нее магического дара вообще нет. Она вышла замуж за дедушку Альфарда и таким образом вошла в семью. 
О том, что бабушка Валентина председатель совета округа и однажды велела темному колдуну убрать черепа с забора, потому что они «портят облик города», я умолчу. А уж о том, что колдун все убрал и стал после беседы с бабушкой еще и регулярно стричь газон, за чем доселе замечен не был, точно никому знать не надо. 
 
– А вот с этой дамой я бы познакомился, – оживился Ирвинг. Ну еще бы. Судя по тому, что я успела о нем узнать, женщины с тяжелым характером ему по душе. Головой его в детстве ударили что ли? 
– Не надо, – слабым голосом простонал дядя Юлиус. – Эта женщина само зло. Герти, твой гусь ужасен. Знаешь, я тут подумал, важность фамильяра в жизни ведьмы сильно преувеличена. И потом, у тебя такой замечательный пес. 
– Действительно, – ухмыльнулась я, притопывая ногой. – Еще какие-нибудь открытия? 
– Да. Я, пожалуй, пойду. Кажется, мне нужна валерьянка. И торт. Очень большой. 
– Тебя проводить? – а вот теперь я действительно начала переживать. Как бы не свалился без чувств мой дядя Юлиус где-нибудь на дороге. 
Дядя, однако, умирающим не выглядел. 
– Лучше убедись, что эта тварь не последует за мной, – попросил он и ткнул пальцем в гуся. Тот склонил  голову набок, внимательно глядя на дядю черными глазами. 
– Не переживайте. Я лично за этим прослежу, – торжественно пообещал Ирвинг. – Вы в полной безопасности.
Я с удивлением и легким благоговением наблюдала, как дядя Юлиус убирается восвояси. Все же члены семьи Улверстон покладистым нравом не отличались никогда. Вот прямо совсем никогда. А тут вдруг оказалось, что для усмирения дяди Юлиуса достаточно всего лишь простого гуся. Ну кто бы мог подумать. 
– Ну кто бы мог подумать… – медленно протянула я, глядя ему вслед. 
Мы с сыщиком стояли бок о бок и наблюдали, как уходит мой родственник. 
– Все же у тебя интересная семья. 
– Всего лишь дядя Юлиус. Видел бы ты всех остальных. 
– С удовольствием с ними познакомлюсь. Это ты, Гертруда, можешь не знать, чего хочешь, но я для себя уже все решил. 
– О, да. Поженимся, заведем двенадцать детей и будем жить в городе, где ты будешь ходить на работу, а я зачахну среди пыли и вони. 
– Га-га! – торжествующе провозгласил гусь. Я отступила от Ирвинга и придвинулась поближе к гусю. Кажется, в этой битве именно он на моей стороне. Кто бы мог подумать, да? 
– Во-первых, количество детей подлежит обсуждению. Один, два, двенадцать или вообще ни одного. Это мы будем решать совместно. Во-вторых, переезжать в город ты явно не хочешь, так что, полагаю, мы найдем компромисс. В-третьих, ты опять ищешь отговорки. Боишься сказать «да» и не хочешь говорить «нет». Еще раз скажешь, что мы плохо друг друга знаем? 
На самом деле это никогда не было по-настоящему серьезным аргументом. Да половина моих знакомых ведьм повыходила замуж за малознакомых мужчин. И все счастливы. И каждая говорила, что быстро поняла, что к чему и решила не откладывать дело в долгий ящик. Все потому что у ведьм замечательно развита интуиция. Как у них все просто, конечно… Посмотрела на мужика: «Хорош! Беру! Идем в храм!». И все. Дело в шляпе. И вот она я – мучаюсь сомнениями, колеблюсь и не знаю, что лучше сделать, словно и не ведьма вовсе. 
– Просто плохо представляю себе нашу совместную жизнь. Гостевой брак? 
– Ну, почему же? Наш доблестный пернатый профессор довольно важная птица в магическом сообществе. Конечно, его магия отличается от природной магии ведьм, но тем не менее этот вот гусь-лебедь на пути к изобретению средства для перемещения в пространстве. 
– Ты о том зелье, которое подарило ему эти чудные перья? Действительно потрясающее изобретение. Настолько потрясающее, что это стоит отпраздновать. А на празднике виновник торжества будет запечен с яблоками, насколько я понимаю. 
– Маленькая накладка на пути к успеху. Уверен, к тому времени, как мы вернемся из медового месяца, Шерман доведет свое зелье до ума. А если нет… ну что же, я не против взять долговременный отпуск. Буду рыбачить и писать рассказы о работе в департаменте правопорядка. Знаешь, это все детали. Детали, которые подлежат обсуждению. Тебе достаточно только сказать «да», – его глубокий низкий голос эхом отзывался в моей душе. Ирвинг приблизился, не обращая внимания на возмущенно хлопающего крыльями гуся и радостно взвизгивающего Каприза. – Если это ранит твою гордость, можешь просто кивнуть. Моргнуть? Поднять брови? Или просто промолчать.