Князь Барятинский 4. Операция «Кронштадт»
Я с уважением кивнул, пригубил кофе. Приятно оказаться в руках профессионалов. Если они ещё и завтрак состряпают под мои запросы – спрошу, нет ли в этом славном заведении вакансий.
– Итак-с, господин Барятинский. – Песков вытащил из шкафа одну папку, посмотрел на неё, кивнул и вернулся к столу. – Позвольте осведомиться: что вы в такой поздний час делали на заброшенном заводе?
– Гулял, – сказал я, рассеянно глядя на Пескова через клубы поднимающегося от чашки пара. – Достопримечательностями любовался.
– Вот как? – улыбнулся Песков. – Достопримечательностями-с? В Чёрном-то городе?
– Мои вкусы весьма специфичны, – пожал я плечами, в душе наслаждаясь сценой.
Что самое интересное, я не солгал. И вправду проник на завод исключительно с целью осмотра.
Песков раскрыл папку, держа её так, чтобы я не видел. Пошелестел бумагами.
– Да пустые они, – вздохнул я.
– Простите-с? – вскинул на меня очи Песков.
– Бумажки в вашей папке – пустые, – пояснил я. – Ну, или черновиков натолкали. Можно подумать, у вас дела просто так в незапертом кабинете хранятся… Ладно. Давайте так: я скажу вашему начальству, что вы на меня произвели неизгладимое впечатление, а вы побыстрее перейдёте к сути. К семи часам утра мне нужно вернуться в Академию. – Тут я посмотрел в окно и поморщился. Небо светлело. Шансы успеть к подъёму таяли на глазах. Закончил: – Ну или хотя бы позвонить в ректорат.
– Всем, кому нужно, позвонят-с, не волнуйтесь. – Песков, явно погрустнев, захлопнул папку и отодвинул на край стола. Прищурившись, уставился на меня. – Мы давно за вами приглядываем, господин Барятинский. Башню изволили разрушить на территории Царского Села. На другой день – странная история с пожаром в театре. Теперь вот – завод.
– А про загадочное ДТП на трассе вы не догадались?
– Дэ-тэ… Что, простите? – обалдел Песков.
– Ну, там, где грузовик был всмятку. А за рулем сидел голем, сделанный из смолы… Убить меня пытаются, уважаемый Ашот Песков. Давно и настойчиво.
– Вот как? И кто же-с? – подался вперёд Ашот.
– Думал, может, вы мне скажете, – пожал плечами я. – Вообще, грешил на не безызвестного вам Всеволода Аркадьевича Белозерова. Однако Белозерова вы забрали, а завод – взорвался. Подозреваемый у вас, часом, не сбежал? Это бы многое объяснило.
– При всём моём уважении-с, – криво усмехнулся Ашот, – относительно Белозерова – закрытая информация.
– Ну, значит, и мне больше сказать нечего, – пожал я плечами. – Гулял. Из любопытства забрался на территорию завода. Раздался взрыв. Я чудом уцелел.
– Может, подскажете, чем был спровоцирован этот взрыв?
– Подскажу, почему нет. В подвале – а скорее всего, не только там, – были установлены несколько авиационных бомб. Как именно установщики решали вопрос с детонацией, не знаю. Однако если ваши люди уже работают на развалинах – осколки бомб они точно найдут. Я не уничтожал завод магией, если вы пытаетесь намекнуть на это.
Ашот собирался что-то сказать, но тут дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет вошёл рослый черноволосый мужчина в расстёгнутом пальто. От него дохнуло холодом – видимо, сразу с мороза бегом поднялся сюда.
– Песков! – рыкнул он. – Я тебе что говорил?
– Да мы просто разговариваем, господин Витман, – улыбнулся Ашот. – Первое, так сказать, знакомство…
– Уйди с глаз моих долой! – махнул рукой Витман, подойдя к столу. Дверь за ним захлопнулась.
По лицу Ашота пробежала тень.
– Вы, господин Витман, при всем моём к вам уважении, изволите забываться-с! Я у вас не на побегушках!
– Уйди, Ашот! – немного изменил тон Витман. – Оставь нас. И скажи на милость, зачем нужно было вытаскивать господина Барятинского из больницы посреди ночи? Что за срочность такая?
– Дак… Взрыв же, – пробормотал Ашот.
– На заброшенном заводе, – напомнил Витман. – При взрыве никто не пострадал.
Ашот нехотя встал, и Витман уселся на его место.
– Подожду снаружи, – буркнул Ашот и вышел.
Дождавшись, пока за ним закроется дверь, Витман перевёл взгляд на меня. Заговорил совсем другим тоном:
– Прошу, примите мои извинения, господин Барятинский. Ребята немного переусердствовали. А меня не сразу поставили в известность…
– Вы – добрый полицейский, да? – участливо спросил я.
– Кто – я? – удивился Витман. Как мне показалось, вполне искренне. Даже развеселился. – Я вас умоляю, Константин Александрович, не скажите так больше никому! Как известно, нет ничего, что столь долго зарабатывается и столь легко разрушается, как репутация. Прошу вас, не рушьте мою. Я, как утверждает либеральная пресса – воплощённое зло, трёхглавый пёс Цербер. Иными словами – глава тайной канцелярии. Чёрный маг Эрнест Михайлович Витман, к вашим услугам.
– Рад знакомству, – сказал я, приподнявшись и пожав протянутую руку. – Так что, теперь я могу быть свободен?
– Можете, – кивнул Витман. – Только я думал, вы не откажетесь поговорить чуть подольше. У нас с вами, как-никак, есть общие знакомые.
– Какие же? – Я отхлебнул кофе.
– Вместе с моей дочерью вы изволили ликвидировать антиправительственный заговор на территории Императорской академии.
Ко многому я был готов, но только не к этому. Поперхнулся кофе, закашлялся. Витман терпеливо ждал.
– Кристина?! – выдавил я.
Витман развёл руками:
– Как вы, вероятно, понимаете, афишировать эту информацию нежелательно. Я таким образом лишь демонстрирую вам своё глубочайшее доверие. – Он буквально сверлил меня взглядом.
Да уж, глубоко. Аж до печёнок. Что ж, это многое проясняет. В частности, почему Кристина, в её-то годы, уже в чине лейтенанта. Если, конечно, «лейтенант» – это не просто позывной для операции по отлову заговорщиков.
– Признаюсь, – продолжал Витман, – поначалу мы рассматривали вас лишь как досадную помеху. Очень уж настойчиво вы вмешивались в ход расследования. Однако в итоге именно вам удалось добиться успеха, спровоцировать заговорщиков на решительные действия. И вы же в результате раскрыли Белозерова.
– Медаль дадите? – осведомился я, взяв себя в руки.
– Если угодно, – пожал плечами Витман. – Мне позвонить в секретариат, чтобы начали готовить приказ?
– Спасибо. Как-нибудь обойдусь, – усмехнулся я. – Расскажите лучше о другом нашем общем знакомом. О Белозерове… Он дал вам ниточки к своим кукловодам?
– Увы, – поморщился Витман. – Белозеров погиб во время допроса.
– Лихо, – покачал головой я. – Пережали?
В глазах Витмана мелькнуло удивление. А я мысленно треснул себя по затылку. Глава тайной канцелярии – это тебе не Белозеров и не дуболомы-полицейские. Следи за тем, что говоришь, Капитан Чейн! Не выпадай из аристократического образа.
– Если мы говорим об одном и том же, то вы, боюсь, неверно поняли, – продолжая разглядывать меня, сказал Витман. – Мои люди вели допрос весьма гуманно. Однако мы уже не в первый раз сталкиваемся с магической блокировкой речи. Человеку просто не позволяется сказать что-то важное. Белозеров попытался ответить на вопрос – и скончался на месте.
– Не в первый раз с этим сталкиваетесь, и всё равно подследственные умирают на допросах? – снова не сдержался я. – Вы, должно быть, шутите, господин Витман? Помнится, ваша дочь уверяла, что у чёрных магов нет чувства юмора.
– Экспериментируем, – развёл руками Витман. – Поверьте, сами не в восторге от ситуации. Тот же Белозеров ой как много мог порассказать.
– Да уж надо полагать, если ему поставили такую жёсткую блокировку, – буркнул я. – «Порадовали», конечно. А Кристина ещё переживала, что её за Рабиндраната… накажут. А у вас, как я посмотрю, вся канцелярия только на том и стоит: нет человека – нет проблемы. Белые маги-то хоть в штате имеются?
– Полагаете, сейчас я вам расскажу, есть ли у нас белые маги, сколько их, какого они уровня, какие посты занимают, а также назову имена и фамилии? – улыбнулся Витман. – Господин Барятинский, я вам, конечно, доверяю. Однако тайная канцелярия неспроста называется тайной.