Лекарь для хана (СИ)

Пересекаться с ними мне придется нечасто, но знать их в лицо я была обязана.
Теперь пазл сложился полностью... Я мысленно расширила список избранных, добавив к присутствующим Тайдулу-хатун, Борчи, Разию и Темира. Всего двенадцать человек, и над всеми ними возвышался хан.
Выходит, только перед этими двенадцатью он и мог позволить себе быть собой.
Мне же «повезло» стать тринадцатой.
    
Глава 47
 
Женщины в нашем кружке и правда оказались декорацией – вскоре после знакомства жена хана и его наложницы удалились.
Перед тем, как передать меня коллегам, Борчи во второй раз подвел к камердинеру и нокерам. Обсудив же со мной условия встреч с Джанибеком (а встречаться нам, как я и предполагала, предстояло только в покоях Тайдулы-хатун), они тоже вышли.
Но именно с их уходом время окончательно потеряло счет.
Я все-таки добралась до коллег и, бог нам свидетель, мне потребовалось немало усилий, чтобы в ходе разговора не сорваться и не нажить себе врагов. Но я хотя бы не закатывала глаза и не фыркала, выслушивая про их методы лечения. А вот эти двое делали так постоянно. И даже из-под палки Борчи не проявили ко мне расположения, скорее, притворялись.
Но сейчас я подстраивалась к ним и терпела, чтобы в полной мере оценить их профессионализм.
В лечении Джанибека они многое делали правильно, но ведь многое и через одно место, каждый раз умудряясь перечеркнуть собственный успех. А учитывая то, что недуг хана имел еще и мистическое происхождение, с которым мне также предстояло разбираться, я не смогла понять: чего в их действиях было больше – пользы или вредительства.
И говорили со мной они неохотно – каждый ответ приходилось вытаскивать новым вопросом.
— Как часто вы пускали кровь? – спросила я, когда никто из них не коснулся этой темы.
— Когда жар донимал правителя, – удивленно ответил Иса-хаким.
— И как же часто его донимал жар?
— День через день, день через два…
— Из ног? Вы пускали кровь из ног?
— Пускали там, где горит, – уклончиво полетело мне.
— Там уже отмирает, – съязвила я. – Вы же оба видели темные пятна?
— Это от дурного сглаза, – авторитетно заявил Махмуд ибн Салих.
— Может, и от него. А может, и от того, что кровь не доходит: вы выпускаете ее там, где она нужнее всего… Ладно, рассказывайте дальше, – подтолкнула их я, не став пока что объяснять им природу ишемии.
Но дальше было только хуже…
Я узнала о том, что они применяли согревающие мази на основе животного жира и пчелиного воска, в состав которых входили черный перец, горчичное семя, имбирь и камфора. Когда же разговор коснулся других снадобий, мое терпение уже болталось на волоске.
Сидящие передо мной достопочтенные лекари потчевали хана сурьмой и ртутью.
Да, может, после них нашему пациенту и становилось легче, частично уходили симптомы. Но какой ценой?
— Это мы отменяем, – забывшись, настояла я.
Махмуд ибн Салих вспылил.
— Ты рассуждаешь слишком смело для той, что прожила так мало зим!
— Она прожила больше твоего, – вклинился Борчи.
Судя по замешательству на их лицах, его фразы они не поняли, а вот я поняла. Это было косвенное, но все же признание, что он видел во мне не однуАйше.
К тому же его вмешательство, как минимум, приструнило моих коллег.
— Наш хан мудр, – сменив гнев на милость, выдал Иса-хаким. – Раз он выбрал тебя, нам тоже стоит прислушаться к его мудрости.
— Да и как не прислушаться? – Борчи вновь проявил иронию, поддев собеседника. – Хан же сам того пожелал.
Но если Иса-хаким додумался склонить голову, спрятав подлинные эмоции, Махмуд по-старчески поджал губы. Было заметно, что мириться с моим назначением он по-прежнему не торопился, но, по крайней мере, перестал ворчать.
— Я не говорю, что вы не умеете лечить, – продолжила я мягче. – Но я говорю, что вы лечите не ту болезнь.
— И что ты предлагаешь, хатун? – едко поинтересовался старик.
Теперь наступила моя очередь делиться опытом, но еще никогда мне не приходилось так тщательно подбирать слова.
Сначала о строгой диете, внедрить которую я все равно планировала.
Следом об очищении, предложив обильное питье, при надобности легкие диуретики, льняное семя и расторопшу для поддержания печени. А еще хвощ и брусничный лист для облегчения отеков и поддержки сосудов.
После же – о крови. О том, что ее нужно беречь, а не пускать по поводу и без. И никаких «разгоняющих» средств: ни перца, ни имбиря.
Затем – о тепле. О том, что согревающие мази и напитки работали против нашего пациента, а вот умеренное тепло было способно во многом облегчить симптомы.
И о покое, прибавив к длинному списку трав валериану с пустырником для крепкого сна и чтобы хоть немного унять тремор.
Пришлось также согласиться оставить некоторые обезболивающие. Перерыв в нагрузке на нервную систему Джанибеку был нужен, иначе не выдержит психика. Других же альтернатив этот век не давал...
На объяснения я потратила не меньше двух часов. Но то, как на меня посматривали и Махмуд ибн Салих, и Иса-хаким, настораживало.
Я ведь не просто предложила иное лечение, нет... Я отняла у них уверенность в себе. И, провожая обоих до двери, выслушивая наигранные благословения, всерьез подумывала: не станут ли они вредить лишь потому, что какая-то кыз задела их врачебную гордость?
Не попытаются ли отыграться – сделать что-то не так, а потом выставить меня повинной?
И все-таки дождаться моей отставки…
Когда после витиеватых прощаний оба наконец-то ушли, в огромных покоях мы с Борчи остались вдвоем. Вернувшись на примятые подушки, я поймала себя на очередном наблюдении – за все эти часы я ни разу не подумала о страхе перед ним. Да, забывала о его существовании, пока он изредка не подавал голос, но не боялась. И сейчас вовсе не знала, как на него реагировать.
Первая половина дня выдалась насыщенной во всех смыслах – и знакомствами, и потрясениями, и свалившейся мне на голову информацией. Я действительно устала. Да и этот шайтан, если меня не дурачило зрение, тоже выглядел измотанным, что нас роднило.
И свое обещание – поговорить со мной – нарушать Борчи не собирался. Усевшись же напротив, посмотрел открыто, не как прежде.
Я бы даже сказала, как на равную.
— Ну что, – начал он, уже не играя именами. – Алина… Давай поговорим.
  
Глава 48
 
Борчи не дал мне первой открыть рта.
— Знай, я отвечу лишь на три твоих вопроса, – загадочно выдал он, я же едва не купилась.
Что это еще за ограничения такие?
Но, присмотревшись к темным глазам старика, уловив в них искорки веселья, догадалась.
— Так ты шутник?
Борчи тихо расхохотался.
— Ага... Шутить только не с кем, – с иронией отозвался он, но и тут не дождался от меня поддержки.
Скрестив руки на груди, я так и смотрела в упор.
— Ну, уж прости, что мне не весело. А чего, собственно, ты ждал после всего, что мне устроил?
— Так нужно было.
— Это кому еще нужно? – не отставала я. – Мог бы просто со мной поговорить. Язык-то у тебя подвешен, как я погляжу.
— А ты бы послушала? – Борчи посмотрел уже без тени веселья. – Сама-то подумай: согласилась бы ты добровольно вернуть такой дар? Нет, Айше... или Алина. Нет. Тебе голова твоя мешала, – продолжал он, не обращая внимания на мое негодование. – Да и сейчас мешает: шибко ты умная, а сердцем не видишь.
— Хватит! Ты отвечать-то мне собираешься?
— Может, и отвечу...
— А можешь и не ответить? – Я начинала злиться по-настоящему, теперь понимая, в кого удался Темир.
  
Вот уж где чувствовалась рука наставника: что первый, что второй – лишнего слова не вытащишь. Но если Темир просто отмалчивался, этот же шайтан плел витиеватые речи.
— А ты хочешь знать все? – меж тем опять парировал Борчи, задав нежданный вопрос. – Или хочешь спокойно жить?