Я из ДМ 10 (СИ)

Или же заливать литрами саке, чтобы стать похожим на Масаши, когда он признавался в своих пьяных чувствах юдзё!
Сейташи и Кичиро сидели чинно, выпрямив спины и положив руки на колени. Они с улыбками встретили моё появление. Котацу был заставлен едой. Перед самым нашим приходом поставили последние блюда, так как некоторые ещё продолжали дымиться. Ну что же, не будем задерживать хозяев.
Я согнулся в самом вежливом поклоне, выражая почет и уважение хозяевам дома. Они поклонились в ответ. Не вставали, не обнимались, не жали руки. Просто сделали вежливый ответный поклон с точно выверенной временной задержкой.
— Прошу прощения за то, что нарушаю ваш покой и уединение. Безумно рад видеть вас, господа Окамото.
— Тоже просим прощения за такой скромный прием, Такаги-сан, — кивнул Сейташи. — Рады приветствовать тебя в нашем доме.
— Здравствуй, Изаму-кун, — поддержал его Кичиро. — Пообедаешь с нами?
Приглашение формальное, снова дань традициям. И так понятно, что я приехал не наслаждаться видом их обедом и глотать слюни в стороне, пока передо мной будут хомячить.
— Буду счастлив разделить вашу трапезу, — улыбнулся я в ответ и протянул небольшой пакет с подарком главе семейства. — А это небольшой подарок в качестве извинения за беспокойство.
И ведь передать подарок надо так, чтобы соблюсти традиции — держать его за низ, чтобы хозяин дома мог беспрепятственно взять за веревочки пакета. Иначе покажешь своё неуважение к тому, кому даришь. 
— Ну что ты, не надо было, — с улыбкой проговорил Сейташи и заглянул внутрь пакета. — Что это? Кукла?
Эх, знал бы Окамото, сколько времени я выбирал этот подарок… И ведь надо было заказывать и дожидаться целый месяц. Но это того стоило!
Красивая, расписная, притягивающая взгляд. 
— Это русская игрушка, называется матрешка, — сказал я, когда дед Масаши извлек из пакета подарок. — Если чуть повернуть и потянуть в разные стороны…
— Ого, а тут внутри ещё одна куколка, — прервал меня Сейташи. — Вот как… А внутри… Ещё одна… И все разные! Ещё одна! И ещё!
Я не мог сдержать улыбки от вида пожилого мужчины, который с восторгом рассматривал мой подарок. Роспись красоток в платках разного цвета была выполнена так тщательно, что она невольно притягивала взгляд. Кичиро тоже взял в руки выложенное. За ним и Масаши подтянулся. Любителям мелких фигурок нэцкэ явно зашло подобное подношение. 
— Семь штук. И платки у всех разных цветов. Смотрите, прямо как радуга! — покачал головой Сейташи, а потом перевел взгляд на меня. — Спасибо, Изаму-кун, это отличный подарок. Он будет великолепно смотреться на полке в моем кабинете. Очень изысканно. А какие линии…
— А если ещё знать сакральный смысл, который русские вложили в эту игрушку, то от этого подарок приобретает ещё большую изысканность, — произнес я.
— Да? Что же за сакральный смысл? — спросил Кичиро.
Я улыбнулся и произнес:
— Самая маленькая считается физическим телом человека. Следующая матрёшка представляет собой эфирное тело, которое созревает к трём годам. Затем идёт матрёшка, которая представляет собой астральное тело человека. Формируется оно к семи годам. Следующая на очереди идёт матрёшка, которая представляет собой ментальное тело человека и формируется оно к четырнадцати годам. Дальше идёт матрёшка, которую связывают с каузальным телом. Формируется к двадцати одному году. Самая большая матрёшка символизирует атмическое тело. Формирование этого тела зависит от самого человека.
— Да? Так задумано? — спросил Масаши.
— По крайней мере я так прочел, — улыбнулся я в ответ. — Многослойность матрёшки учит искать множество смыслов — за внешним видеть внутренние причины, более глубоко воспринимать мир, не судить поверхностно, видеть истину. Понимать, что плоско — это лишь поверхность, в объеме тел и есть их настоящая суть.
— Ого, — присвистнул Сейташи. — От этого подарок становится ещё более ценным. Благодарю, Изаму-кун за такое подношение. Вот только… почему русская игрушка?
— Потому что я больше не мог придумать — чем ещё смогу вас удивить, — развел я руками с тем выражением простоты на лице, с каким Киоси отвечал сэнсэю, когда накосячит в очередной раз.
 
Да и в самом деле — что ещё подарить людям, у которых всё есть? Драгоценностями их не удивишь, гаджеты сами делают такие, что только дух захватывает. А вот насчет матрёшки я точно угадал. Радость на лице Сейташи была неподдельная, искренняя.
— Ну, тогда после обеда придет наше время, чтобы тебя удивить, — проговорил Кичиро, когда его отец начал складывать матрешки одну в другую, чтобы потом убрать в пакет.
— А чем вы меня будете удивлять? — спросил я, чтобы поддержать беседу.
— Это увидишь позднее. Заодно и опробуешь, — ухмыльнулся Сейташи. — А сейчас же давайте есть, а то всё остынет и утратит свою прелесть.
Это было указание на то, что следовало прекратить разговоры о делах. За обедом не стоило думать о работе или о чем-то подобном. Нужно всё своё внимание сосредоточить на правилах этикета и приятной беседе ни о чем.
Эта беседа была своего рода приправой к еде. Как соевый соус или васаби. Тон беседе задавал старейший из присутствующих, а остальные должны были только поддерживать разговор и не переводить стрелки на другие темы. 
Сказать по правде, меня порой так и подмывало на подобных обедах перейти сразу к делу, но после того, как сэнсэй устроил мне выволочку, а потом притащил талмуд толще Библии, чтобы я выучил «от сих и до сих», желание поговорить о работе как-то сразу пропало. Сэнсэй умел порой делать припарки от моей грубости и незнания. 
Зато я навсегда выучил небольшие премудрости поведения с палочками. Вроде того, что нельзя: во время разговора нельзя показывать палочками на другого человека; махать палочками над едой; показывать палочками понравившуюся еду; играться приборами, тереть ими друг о друга; еду необходимо захватывать между палочками, а не накалывать на них; передавать еду, используя палочки.
Мы поговорили о погоде под суп-мисо, приготовленный со свининой. Весьма вкусно, скажу я вам. Не то, чтобы пальчики облизывать, но я поддержал разговор о погоде с удовольствием. Последнее время весенняя погода часто менялась, поэтому мы успели поговорить и о дождях, и об утренних туманах, и о ласковых лучах солнца. 
Под погоду хорошо зашел салат из свежих овощей с островатой приправой. Говядина с терпким соусом и курица с грибами тоже нашли своё место в желудке. Маринованные баклажаны с перчиками напомнили мне о солениях из больших трехлитровых банок, какие обычно выставлялись на балконы в другом мире. Обязательный рис и маринады из морепродуктов тоже были на высоте. А уж клубника с рисовым пудингом на сладкое просто таяла на языке.
Разговор тек неторопливо. Сейташи, Кичиро, Масаши ели с большим удовольствием и аппетитом. Это подсказало мне, что такие сборища у них были редкостью. Скорее всего, они даже собрались ради меня за общим столом. А так… Редкие перехваты на бегу и бизнес-ланчи в ресторанах. 
Мне было приятно думать, что я являюсь причиной соединения поколений за одним столом. Пусть хотя бы на краткий миг отступятся от дел и смогут насладиться общением друг с другом. 
И со мной.
За время нашего обеда слуги несколько раз посещали гостиную, скользили неслышимыми тенями и убирали опустевшую посуду. Блин, да им можно было в ниндзя подаваться — так бесшумно ребята работали. 
Вроде болтаешь-болтаешь, а тут РАЗ! и пустая тарелка поднялась в воздух, а после скользнула в сторону. Я едва не вздрогнул в первый раз, когда такое произошло. Расслабился… Это потом уже включил остальные чувства и начал ощущать по движению воздуха, что слуга приближается со спины.
Как и разговор о погоде и предстоящем цветении сакуры, обед постепенно подошел к концу. 
Пришла пора переходить к делам. Сейташи встал и сказал:
— Изаму, мы тебе обещали сюрприз? Ты спрашивал у Масаши про новенькое? Ну что же, пришла пора показать то, что у нас припасено новенького. Идем, я лично хочу увидеть твоё лицо, когда ты попробуешь «новые игрушки».