Часовщик 2 (СИ)

Теперь проводим тест. Проверяем работоспособность накопителя. Я приложил руку к камню и пустил в канал пять единиц энергии. Ядро засветилось.
– Отлично! – На моём лице расплылась радостная улыбка.
Но я чувствовал, что что-то не так. Как опытный мастер кончиками пальца может ощутить невидимою глазу трещину, так и я улавливал какое-то несоответствие.
Ядро слегка подрагивало. Этого не должно было быть. Присутствовал некий резонанс.
  
– Не понимаю! – сказал я, обращаясь к камню. – Что с тобой не так?
Закрыв глаза, я обхватил накопитель ладонями и полностью расслабился. В воздухе витала едва уловимая нота. Какое-то напряжение на уровне ультразвука, которое человеческое ухо просто не в состоянии уловить. Оно создавалось мелкой вибрацией камня. Это было следствием нестабильной работы ядра.
– Шшшш... – Именно такой звук я услышал, приложив камень к уху. Его структура разрушалась. В руках ещё была горная порода, но внутри она начинала превращаться в песок. Очень медленно. Крупинка за крупинкой.
Добавить внутрь энергию и ускорить разрушение? Это опасно. Напряжение внутри камня растёт, и он может взорваться, разметав с огромной скоростью во все стороны острые осколки. Ждать и наблюдать? На это у меня уже нет времени. Выходить в сервис через десять минут.
«Стоит рискнуть!» – решил я и влил в камень ещё пять единиц энергии.
Поставил его на середину стола, а сам отошёл в дальний конец комнаты и создал перед собой небольшой щит, чтобы уберечь лицо от осколков. Всё тело прикрыть у меня не хватит энергии. К тому же, мне ещё работать сегодня, так что тратиться не стоит.
В ожидании прошло ещё около трёх минут. Мой щит практически иссяк. Я сделал шаг к столу, и в этот момент камень с тихим шелестом рассыпался, превратившись в кучу песка.
– Да какого лешего! – в сердцах выругался я и посмотрел на часы.
Пора было выдвигаться на работу, а с накопителем буду разбираться вечером.
Всю дорогу я ломал голову, пытаясь понять: что же произошло с накопителем? Ведь в этом мире они существуют. Так что же я делаю не так?
Работа позволила выкинуть проблему накопителя из головы. Задачи в сервисе передо мной стояли лёгкие, но каждая руна требовала сосредоточения. Следовало не только аккуратно её нанести, но и с пониманием влить энергию. Работа рунолога требует уважения. Пусть это звучит смешно, но, если делать руну, опираясь только на мастерство, аккуратно, но при этом механически и безразлично, это обязательно скажется на качестве.
Закончив с последней на сегодня машиной, я взглянул на часы. Было не так уж поздно – около шести часов вечера. Я успеваю зайти в магазин Зотова и вернуться в интернат до конца ужина. Решено – иду в магазин магических товаров. Надо посмотреть на накопители, имеющиеся в продаже.
Через двадцать минут неспешного шага я заходил внутрь магазина. К моей радости, за прилавком стоял собственной персоной Всеволод Дмитриевич Зотов. Точнее, не стоял, а сидел, уткнувшись в книгу.
– Добрый вечер, – сказал я, подходя ближе.
– А, ученик Матвея Фёдоровича, напомни, как тебя зовут?
– Максим, – представился я.
– Что тебя привело сюда, Максим? – Зотов отложил книгу, и я мельком глянул на обложку. Это был труд по артефакторике и, судя по состоянию книги, весьма старый.
– Мне хотелось бы узнать цены на накопители и посмотреть на них... – признался я.
– Накопители? – В глазах Всеволода Дмитриевича мелькнуло любопытство. – Странно, что ты не знаешь. Большие накопители продаются только в фирменных магазинах Старицких. У них что-то типа монополии. А малые почти не изготавливаются. В них нет смысла.
– Что значит «нет смысла»?
– А зачем они нужны? – Зотов пожал плечами. – Малый накопитель держит в себе энергию максимум пару недель.
– Там такая же дырявая руна, как и в большом накопителе? – Я сразу понял, о чём говорит Всеволод Дмитриевич. Если дело действительно обстоит именно так, то смысла в накопителе особо нет.
– Я слышал, что делают накопители с более качественной руной, но это слишком сложная и дорогая работа. К тому же, применения им особо нет. Вся техника работает на электричестве, машины – на бензине. По сути, накопитель – это баловство. Их ставят в специальные залы в магических школах, а некоторые богачи устанавливают в личных комнатах. Насыщенный магией фон позволяет быстрее развиваться, – он рассказывал очевидные вещи, -- большие накопители очень востребованы на фабриках, где производят бытовые артефакты. Рунологи с их помощью пополняют свой источник.
– Благодарю вас за консультацию, – задумчиво произнёс я, заканчивая разговор. Похоже придется самому разбираться с этой проблемой. А так хотелось пойти по простому пути, просто изучив руну действующего накопителя.
– Ты хотел на руну посмотреть? В накопителе? – Зотов задумчиво разглядывал меня, потом резко поднялся. – Сейчас!
Он скрылся за дверью, но вскоре вернулся и поставил на стол запылённый камень, внутри которого тускло светилась руна.
– Вот! – Зотов с гордостью провёл пальцем по боку накопителя. – У меня в хранилище периодически оказываются старые артефакты. Чтобы у них руна не умерла, я поддерживаю повышенный магический фон. Но хороших лотов давно нет, так что накопитель пылится без дела. Можешь посмотреть. Всё-таки, ты – ученик Колычева. Это о многом говорит. Дать тебе очки артефактора?
– Не надо, – я качнул головой, заворожённо разглядывая тускло светящуюся руну, – лучше карандаш и бумагу. Вы не будете против, если я её зарисую?
– Держи, – он подвинул мне блокнот и дал карандаш, после чего подошёл к входной двери и запер её. Затем приглушил свет в торговом зале и закрыл жалюзи, погрузив комнату в полумрак.
Всё это я фиксировал краем глаза, зарисовывая руну и одновременно пытаясь не то чтобы понять, а хотя бы разобраться в хитросплетении линий, выискивая знакомые буквы и узоры.
– Интересно, – комментировал я, – она сложнее, чем в большом накопителе!
– Ему около двух сотен лет. Я раньше тоже пытался поработать с этой руной и повторить её, но не сложилось, – в его голосе слышалась горечь и разочарования мастера, который понял, что есть то, с чем он не в состоянии справиться.
– Это ядро, – показал я пальцем на знак в виде буквы «фи», – если присмотреться – вот оно. Именно этот знак отвечает за удержание энергии. Тут главное – вычленить сердце. Вокруг ограничительные знаки. Любопытно, что часть из них развёрнута наружу, от несанкционированного прилива энергии. Как вы его заряжали?
– Отвозил в школьный форт в магическом лесу и оставлял там на неделю, – Зотов с любопытством разглядывал мой рисунок. Он достал очки артефактора и, надев их, стал изучать руну, – я её наизусть знаю! Понимаю, что ничего нового не увижу, но меня этот узор просто завораживает!
– Ага! Вот в чём дело! – воскликнул я. – Тут в основании канал, который тяжело заметить. Именно он впитывает магию, причём из земли, а не как принято – из воздуха. Этот накопитель надо непременно ставить на землю. Знак «кси» в основании – земной, – я зарисовал его на бумаге и указал на него мастеру.
– Потрясающе! – выдохнул Зотов, перевернув накопитель и уставившись на знак. – А я-то думал: почему он иногда не заряжался? Я обычно его ставил на пол в беседке, и заряд почти не шёл. Но когда я приезжал, он часто был заряжен. Видимо, местные убирали его из беседки и ставили на землю. Я-то думал, что проблема в старости накопителя и его не стабильности. Как я не сообразил!
– Я должен увидеть, как он работает! – заявил я прямо, глядя на Зотова. Конечно, моё заявление граничило с наглостью. Приходит какой-то молодой парень и чего-то требует, но во Всеволоде Дмитриевиче в данный момент я видел коллегу по ремеслу.
  
– Да-да! Что для этого надо? Его бы зарядить. Понимаю. Что ещё вы видите в этом узоре? – Он перешёл в разговоре со мной на «вы».
– Меня беспокоят знаки, развёрнутые наружу. Получается что-то вроде защиты ядра от высокого магического фона! Примерно, как в моём артефакте для травников.