Возмездие (СИ)

Я осторожно потянул край одеяла на себя, чтобы прикрыть ноющее плечо, но откуда-то раздалось грозное рычание, спящей и мерзнущей во сне, Анны и я замер. Вчера я просто околел, проведя на улице, под моросящим дождем, целый день, с утра до вечера. Вчера в Город прибыл новый генерал- губернатор, мужчина видный, фактурный, местами даже героический, а самое главное, хозяин своему слову. Перед вылетом из столицы он заявил толпе журналистов, что при его ознакомительной поездке по новому месту службы, улицы города перекрываться не будут силами полиции и армии. И представьте себе, генерал Хомяков свое слово сдержал. Сегодня все медийное сообщество восторженно обсуждало, что новый сибирский наместник своему слову хозяин. И действительно, генерала и его свиту сопровождала всего одна полицейская «канарейка». Просто власти собрали всех, кого могли, типа солдатиков, студентов, слушателей военной кафедры, переодели в красные и желтые рабочие жилеты, оранжевые каски и отправили на улицы, перекрывать места передвижения губернатора, под предлогом многочисленных коммунальных аварий.
  
После того, как генерал исчезал в очередной точке встречи с городским начальством и прочей общественностью, мы закрывали канализационные люки, собирали красно-белые барьерчики. Сматывали цветные ленты, грузились в бортовые грузовики с надписью «коммунальная служба» на борту и ехали в точки, куда через пару часов должен был прибыть наш новоиспеченный «хозяин», чтобы вновь перекрыть прилегающие улочки, выезды из дворов и проулков, и ругаться с недовольными гражданами, которых какие-то недоумки из коммунальных служб не выпускали на трассу.
Наконец, около десяти часов вечера, генерал решил поехать в свою новую резиденцию, а через двадцать минут, когда стало известно, что за кормой генеральского лимузина закрылись ворота пятиэтажного дворца, нас, устно поблагодарили за патриотизм и зрелую гражданскую позицию, распустили по домам, потребовав сдать выданные каски и жилеты под роспись кураторам.
Когда я, мокрый, замерзший, стучащий зубами и просто жалкий, открыл дверь квартиры, в ванне, наполненной горячей водой, меня ждала злая Аня, которая меня просто потеряла и еще сильно замерзла. Телефон мой «умер» еще в шесть часов вечера, а переполнявшей меня злостью и усталостью я мог посоревноваться с госпожой следователем, поэтому я молча влез в ванну, отчего вода чуть не выплеснулась через край и начал, без остановки, дробно стучать зубами, чувствуя себя Ледяным ходоком.
Из ванны, наполненной кипятком, Аня выгнала меня только через час, напоила горячим чаем, накормила обжигающими бутербродами и затолкала под одеяло, тесно прижимаясь и пытаясь меня согреть. Отпустило меня часа в два ночи, а утром ветер переменился и в квартире снова стало очень холодно. Аня спала, укрывшись с головой, и плотно прижавшись ко мне узкой и намотав вокруг себя свой край одеяла, так, что моя спина оставалась открыта для холодного дуновения от окна. Я попытался потянуть на себя покрывало, но вновь услышал злобное рычание и решил не усугублять. Лучше померзнуть, чем разбудить среди ночи мою подругу -у меня даже теория есть, что ночью в ее тело вселяется совсем другое существо, или ее черная сущность. Ну, помните, были такие доктор Хайд, и мистер Джекил? Правда, не представляю, что это за два типа, подозреваю, что англичане, но уверен, что сравнение это к месту. Пока я размышлял о двух ипостасях, милейшей днем, Анны, мне неожиданно стало жарко, и я вообще откинул одеяло в сторону.
Квартира Александра Иванова в «обменном фонде».
Когда я проснулся, то за окном было, по-прежнему мерзко и холодно, и не хотелось никуда идти. Я откинул в сторону одеяло, попытался приподняться… и со стоном упал назад — тело, как будто, проржавело насквозь, превратив меня в какого-то несмазанного Железного дровосека.
В комнату вошла озабоченная Анна, облаченная в толстый байковый халат не по размеру и сунула мне градусник.
— Никуда сегодня не пойдешь, ты как печка горишь. — мою попытку встать пресекли на корню и я, с удивлением понял, что сегодня у меня нет силы противостоять тонкой девичьей руке, прижавшей меня к постели.
Через пять минут из меня выдернули градусник, чтобы через секунду торжествующе сунуть обратно, но уже под нос:
— И что я тебе говорила? Тридцать восемь и девять — это тебе шуточки, что ли? Не вздумай вставать сегодня.
— Аня, у нас так не делается. Надо больничный на кафедру представить.
— На пей, я все решу. И не морщись. Это по бабушкиному рецепту сбор, лучше всяких лекарств.
Когда моя подруга перебралась в мое жилище, в шкафу на кухне появились несколько пакетов с каким-то сушеным сеном и прочей икебаной. Я тогда промолчал и вот наступила расплата — в огромной, моей любимой чашке плескалось нечто ядовито-зеленого цвета.
Я осторожно принюхался, потом глотнул. Честно говоря, мне было настолько плохо, что уже было все равно, чем отравить свой организм, и я, отрешившись от всего земного, короткими глотками выпил всю отраву.
Аня вошла в комнату минут через десять, уже облаченная в форму, обрадовалась, что я, без жалоб и нытья, выпил их семейное чудодейственное средство и наградила меня звонким поцелуем в ухо, который меня практически контузил.
— Я позвонила в «скорую помощь» и все вопросы решила. У них машин сейчас нет, но диспетчер по телефону оформила тебе на три дня листок нетрудоспособности, так что лежи и спи побольше. Я там отвар приготовила в кастрюльке на плите, чтобы к вечеру все выпил. И лепешки тебе пожарила. Сметана в холодильнике. Не вздумай вставать и идти куда-то, если узнаю, то просто тебя убью и все. Пока, спи побольше.
Дверь хлопнула, я решил, что пять минут полежу, а потом быстро оденусь и побегу на военную кафедру, успею хоть на вторую и последующие пары, а то знаю я эти больничные по телефону. С этой мыслью я на секундочку смежил глаза, а когда открыл их, то на часах уже было шестнадцать часов вечера.
Ругая себя последними словами, я выбрался из-под уютного одеяла на цыпочках добежал до санузла, поразившись, что кафельная плитка в нем, по сравнению с холодными досками пола квартиры, просто ледяная, потом прошел на кухню и прямо из кастрюли выхлебал лечебную отраву, после, чтобы отбить мерзкий привкус травяного настоя, быстро слопал пару оладушек со сметаной и вновь почувствовал себя живым.
Аня влетела в квартиру около семи часов вечера, и была бледной, как смерть — первой мыслью у меня, почему-то, было видение двух голубых полосок и необходимость планировать срочную свадьбу.
— Что случилось? — захолодел я внутри от нехороших предчувствий.
— Саш, ты только не волнуйся…- Аня шагнула ко мне и ткнулась лицом в грудь, даже не думая, что размажет помаду — значит правда, случилась настоящая беда и это не похоже на желание девушки сообщить, что нас скоро станет трое.
— Прокофьев, Свиридов и Миронов в реанимации, на искусственной вентиляции…- выпалила Аня куда-то мне в подмышку.
— Кто? — я сначала даже не понял, о ком она говорит, и лишь по происшествии минуты до меня дошло, что речь идет о «ботане» Олеге и здоровяке Владе, как-то незаметно для меня ставших мне ближайшими помощниками в деле по укрощению «воровского хода» в Городе. Чуть позже я понял кому принадлежит третья фамилия — слушатель военной кафедры Дима Свиридов, причем он был не из нашего отделения.
— Их машина сбила, грузовик…- между тем рассказывала Аня, нервно расстегивая застежки, пуговицы и крючки форменной одежды: — Я выезжала, потому что три и более трупов…
  
Она осеклась и виновато посмотрела на меня из-под челки:
— Три и более жертвы — уже прерогатива следственного отдела. Да не дергайся ты, пока все трое живы, хотя и состояние крайне тяжелое, но врачи дают благоприятный прогноз. Я, когда на место происшествия приехала, то пострадавших уже скорая увезла, и я даже не знала, кто-это, а потом прибежали несколько парней с военной кафедры и сказали, что это все у них на глазах произошло. В общем обычный грузовик, «бескапотник», как мне сказали, типа маленького «КАМАЗа», хотя я пока плохо представляю, что это такое. Сзади государственный номер замазан грязью, свернул в проулок, не доезжая вашего здания. Парни шли от остановки, втроем, грузовик стоял у тротуара, с заведенным двигателем. Водитель пропустил ребят мимо себя, после чего разогнался и, догнав их, выскочил на тротуар, после чего, не притормозив, скрылся с места происшествия. Сашенька, я боюсь, мне сказали, что третий мальчик, который Дима, он очень на тебя похож. Давай переедем в общагу, я с «комендой» договорюсь, чтобы тебя в мою комнату подселили. Там же полицейские всюду. Соглашайся, я тебя прошу.