Грехи. Книга 2

– Я тебя уничтожу! – Де Леже сейчас кричал в полный голос, совершенно забыв о конспирации.
– Прошу прощения, сэр, – бесстрастно ответил управляющий. – Теперь совершенно ясно, что вас неправильно соединили. Не вижу смысла продолжать разговор. Всего хорошего.
Юбер недоверчиво взглянул на телефон. Ровен бросил трубку. Бросил трубку! Мозг его лихорадочно работал. Что же такое случилось?
Лоб его покрылся испариной, пока он дрожащими пальцами торопливо набирал номер офиса Элен.
– Добрый день. Офис мисс Жано. – Юбер сразу же узнал голос Сфинкса.
– Говорит граф де Леже. Она на месте?
– Сожалею, сэр, но с сегодняшнего дня мисс Жано в двухнедельном отпуске.
– Двухнедельном… Как? Ничего не понимаю! – Вынув из кармана носовой платок, Юбер стал яростно стирать пот со лба. – Видимо, вы ошиблись. Сегодня днем должно состояться совещание!
– Меня попросили отменить его, сэр. Я пьггалась вам дозвониться, но у вас все время было занято.
– Где она? – спросил он, наконец, вновь обретя голос.
– По правде сказать, мисс Жано уже не мисс Жано, сэр. – По голосу Сфинкса чувствовалось, что она торжествует. – В двенадцать часов она официально стала герцогиней Фаркуарширской.
Кровь отлила от головы де Леже. Быть не может! Внезапно все вокруг поплыло у него перед глазами.
– А банковский заем? – в ужасе прошептал он.
– О каком банковском займе вы говорите, сэр?
– О займе в десять миллионов долларов.
– Прошу прощения, сэр, но мне об этом ничего не известно.
– Сука! – Юбер швырнул трубку на рычаг.
Хоть кто-нибудь что-нибудь знает? Надо сделать еще один звонок. Как бы он ни презирал Эдмонда, тот, по крайней мере, прольет хоть какой-то свет на эту загадку.
– Говорит граф де Леже. Мистер Жано на месте?
– Не кладите трубку, сэр. Соединяю.
Раздался голос Эдмонда. Губы Юбера презрительне скривились.
– Это Юбер де Леже, – представился он, машинально переходя на французский.
Эдмонд же предпочел говорить по-английски:
– У меня важное совещание…
– Я долго не задержу, – тотчас заверил его Юбер. – Меня просто интересует состояние дел «ЭЖИИ». Был ли выплачен заем «Манхэттен-банку»?
– Полагаю, это личное дело моей сестры, – жестко заявил Эдмонд.
– Я понимаю, – спокойно отозвался Юбер. – Однако, как вам хорошо известно, от выплаты этого займа зависит судьба всех акционеров, в том числе и моя. Сожалею, что отнимаю у вас время, но мне хотелось бы получить ответ.
– Возможно, вы правы, – ответил Эдмонд. – Положение дел с этим займом влияет и на всех остальных. – Он сделал паузу. – Заем был выплачен сегодня в десять тридцать утра.
– Вы… вы не шутите? – спросил Юбер, переходя на шепот.
– Поверьте, мистер де Леже, я не привык шутить такими вещами. По просьбе сестры я сам ходил в «Манхэттен-банк», чтобы лично проследить за этим делом.
– С… спасибо.
Юбер дрожащими пальцами повесил трубку. Он весь кипел от возмущения. Мистер де Леже! Этой деревенщине хорошо известно, что он – месье граф!
Юбер вскочил на ноги и тупо уставился на телефон. Смеешься, гад?! До его сознания даже не дошло, что телефон зазвонил. Он только ощущал неприятные, раздражающие звуки, которые просто сводили его с ума. Они прекратились только тогда, когда он, схватив аппарат, швырнул его на пол.
К тому времени как «мерседес» остановился перед гостиницей «Пьер», бутылка арманьяка опустела. Юбер потряс ее, посмотрел на свет, бросил на сиденье рядом и, торопливо рванув дверцу, вывалился из машины. Де Леже вихрем ворвался в вестибюль и, не представившись, промчался прямо к лифтам. Спустя минуту он уже стоял перед дверью апартаментов Карла фон Айдерфельда и дико барабанил по ней кулаками. И не успела горничная открыть, как Юбер рванулся в темную прихожую.
– Прошу прощения, сэр, – вежливо обратилась к нему горничная. – Вы…
– Где он? – дико озираясь по сторонам, выпалил незваный гость.
– Он?
– Фон Айдерфельд! – раздраженно закричал гость.
– В гостиной, сэр.
– Убирайся!
– Сэр? – Горничная сделала вид, будто не расслышала. Юбер дернулся и выпрямился во весь рост.
 
– Уберешься ты отсюда или я сам тебя выставлю?
С расширенными от ужаса глазами женщина выскочила в коридор и мгновенно закрыла за собой дверь.
Заслышав ругань, фон Айдерфельд сам вышел в прихожую.
– Дорогой граф, да на вас лица нет! – заметил он.
– Она успела! – заорал Юбер.
Фон Айдерфельд в страхе попятился назад.
– Кто и что успел?
– Эта сука, кто же еще? – Де Леже как-то неловко взмахнул руками и, спотыкаясь, направился в гостиную. Темнота резанула по глазам, он заморгал и, наконец, сориентировавшись, распахнул дверцы шкафа, вытащил первую попавшуюся бутылку и залпом ополовинил ее. Затем, вздохнув, сунул бутылку обратно.
Фон Айдерфельд никогда еще не видел человека в такой жуткой ярости. Конечно, Юберу надо дать успокоиться, но как? Может, пока просто помолчать? В Генеральной ставке всегда так делали, когда у фюрера начинался очередной приступ. Самое лучшее сейчас де Леже не перечить.
Вздрогнув всем телом, Юбер тяжело опустился на стул и закрыл лицо руками. Он понемногу овладел собой и с искаженным от муки лицом посмотрел на хозяина гостиной.
– Вы должны мне четверть миллиона, – проговорил он тихо.
Вот сюрприз так сюрприз. Фон Айдерфельд не спеша, подошел к камину и, отвернувшись от Юбера, стал рассматривать висевшую над ним картину. Итак, четверть миллиона – это половина от пятисот тысяч, которые по настоянию Юбера должны были быть переданы Ровену в качестве взятки. Ладно, сейчас главное – не раздражать графа.
– Может, расскажете, что все-таки случилось? – осторожно спросил он.
– Так и быть, скажу, – уставился на него Юбер. – Она успела, она обошла нас, выйдя замуж за герцога и вернув заем.
Фон Айдерфельд задумчиво почесал подбородок.
– Я нисколько не удивлен, – проговорил он с уважением. – Вы же знаете, что она удивительная женщина и невероятно живучая.
– Что вы там такое бормочете? – заорал Юбер, вскакивая со стула.
Он стал бегать от окна к окну, раздвигая шторы. Утреннее солнце уже скрылось, небо заметно посерело. Либо вечером, либо завтра наверняка пойдет снег.
Фон Айдерфельд прикрыл рукой свои чувствительные к свету глаза.
– Почему бы вам не взять себя в руки? – спокойно спросил он, отворачиваясь от окна.
– Взять себя в руки?! – Грудь Юбера тяжело вздымалась. – Мне нужен чек на четверть миллиона, и немедленно!
– Вы полагаете, я должен платить за ваши ошибки? – не оборачиваясь, спросил немец. – За ваши просчеты? Я просил вас подождать до пяти вечера.
– Мы договорились поделить эту взятку пополам, помните?
– Мы договорились подождать конца рабочего дня, – поправил его фон Айдерфельд.
– Значит, ты собираешься меня предать? Ты ничуть не лучше остальных! Хорошо, тогда я тебя доконаю! – выпалил внезапно Юбер. – Я все о тебе знаю! Я читал те досье, что она на тебя собрала!
Фон Айдерфельд повернулся и посмотрел на него в упор.
– Ну и что? От него теперь осталась только горстка пепла.
Юбер издевательски рассмеялся:
– Я позабочусь о том, чтобы началось полномасштабное расследование. Я помню, что было в этих документах. Я даже скопировал некоторые из них. Знаешь, что я с ними сделаю? Я позвоню израильским властям. Тебе конец, розовоглазый альбинос! Уж я постараюсь, чтобы тебя отдали под суд и казнили!
– Сядь и возьми себя в руки! – приказал фон Айдерфельд.
Де Леже бросился на него, схватил за лацканы и сильно встряхнул.
– Никто не смеет наносить мне удары в спину, слышишь? Я тебя уничтожу! Они разделаются с тобой, как с Эйхманом! Они посадят тебя в стеклянную клетку. – Юбер засмеялся каким-то жутким смехом, а затем изо всех сил оттолкнул фон Айдерфельда от себя. Тот едва удержался на ногах. Да, граф явно взбесился, и сейчас лучше держаться от него подальше.
Карл фон Айдерфельд ни капли не сомневался в серьезности намерений де Леже. Такой человек может уничтожить что угодно и кого угодно. Однако Юбер глубоко заблуждается, если считает, что ему пришел конец. Конец какому-то периоду – возможно, но отнюдь не всей его жизни. Назовем это… новым ее началом.