Грехи. Книга 2

– Вы просто обязаны пойти, – сказал маркиз. – В скачках принимает участие наш Пипер. Это будут скачки года.
Что касается лошадей, то Найджел не был здесь новичком. Он всю жизнь ездил верхом. Хорошее образование любого англичанина из высших слоев общества включало в себя верховую езду, посещение частных закрытых учебных заведений и игру в поло. Найджелу нравилось ездить на гюло-пони, и игру он находил забавной, но он давно уже пришел к заключению, что его более интересует бизнес, нежели политика и спорт. Во время скачек социальное положение обязывало его посещать «Аскот» [3], особенно когда там присутствовала королевская семья – его семья. Все в пышных нарядах, королевская ложа украшена гирляндами пурпурно-синих гортензий и белых лилий. Королева, его дальняя кузина, всегда восседала на своем почетном месте под украшенным фестонами балдахином. И хотя здесь, в Отей, присутствовали только самые богатые и знатные, картина была совершенно другой. Лишь англичане умеют устраивать настоящую феерию. Да и вообще он предпочитал ездить верхом на лошадях сам, а не наблюдать за тем, как это делают другие.
До этих скачек он почти совсем забыл, какими нецивилизованными могут быть другие страны. Поведение жокея де Леже было просто отвратительным. Ни один англичанин, начиная с кокни и, кончая чопорным высшим классом, никогда бы не позволил себе такого. Одно дело – спортивное мастерство, и совершенно другое – неприкрытое убийство. Втоптанный копытами в землю жокей умер. Любой несчастный случай на спортивной арене ужасен сам по себе. Этот же вообще оставил жуткое впечатление.
Найджел поздравил маркизу с получением тяжелого золотого трофея и отошел в сторону.
Внезапно он застыл на месте, лицом к лицу столкнувшись с красивой женщиной, державшей за руку ребенка в конопушках и с копной рыжих волос. Сердце его оборвалось. Собравшись с силами, он только тихо выдохнул:
– Элен…
Фиалковые глаза Элен смущенно вспыхнули. Женщина постаралась выдавить из себя вежливую улыбку, но она получилась печальной.
– Найджел, – неестественно протянула она. – Как давно мы не виделись.
Жаль, что ей не удалось быть с ним холодной и независимой, вести себя как совершенно посторонний человек, а не ворчливая жена.
– Да, мы не виделись очень давно. Даже слишком.
 
Глава 5
Элен полюбила свой замок с первого взгляда. А сейчас, когда в нем был Найджел, он и вовсе приобрел нечто такое!.. Она отослала смотрителей, чету Грез, в их собственный домик и наказала им не появляться здесь целую неделю.
Уперев руки в бока, мадам недовольно фыркнула:
– Представляю вас на кухне в шесть часов утра! Черствые булки в бочке у дома.
Элен кивнула, хотя не поняла, о чем идет речь. Выпроваживая мадам Грез, она заверила ее, что обо всем позаботится.
Та с негодованием посмотрела на Элен, но, не смея ослушаться, повесила в шкафчик свой белый накрахмаленный фартук и ушла, не сказав больше ни слова.
Элен делила спальню с Найджелом. Эта любимая ее комната располагалась на втором этаже в одной из угловых башенок, выходящей окнами на пруд. Она была заново оклеена обоями приятного цвета с рисунком из белых овалов, в которых располагались синие вазы с вьющимися растениями. Широкая кровать размещалась в наполовину задрапированном алькове. Потолок здесь был синий, обшитый панелями. На грубо обтесанном каменном полу лежал поблекший от времени восточный ковер, на нем стояли рабочий стол и старинные французские стулья с белыми спинками и обтянутыми золотистым бархатом сиденьями. На стенах в позолоченных рамках висели недорогие, но очаровательные картины.
В первую ночь они долго не ложились спать. Найджел развел огонь в камине гостиной и потушил свет. Набросав на ковер подушек, они расположились прямо здесь, наслаждаясь близостью, – уютом и терпким коньяком.
– Нам надо многое наверстать, – прошептал Найджел.
Элен молча согласилась. Она совершенно расслабилась – то ли причиной тому была его близость, а может, свое дело сделал алкоголь, но у нее кружилась голова, и она была бесконечно счастлива. Элен прильнула к нему, и он, крепко прижав ее к себе, баюкал и дышал ее запахом. Ей уже не нужно было ничего и никого на свете, и она знала, что он чувствует то же самое. Губы его были горячими и требовательными; ее, впрочем, тоже.
 
Внезапно она отодвинулась.
– Найджел?
Он увидел тревогу в ее глазах и какую-то нерешительность.
– Да, дорогая, что-нибудь случилось?
– Нет, – ответила она, не отводя взгляда. – Мне просто хотелось знать… – Она замялась в нерешительности.
– Говори. – Найджел крепко сжал ее руки.
– Почему… – Элен никак не могла решиться. – Почему ты не связался со мной, после того как получил мою записку?
Найджел в недоумении посмотрел на Элен.
– Записку? О чем ты, дорогая? Какую записку? – Пришлось рассказать ему о внезапной болезни Жанны и о записке, оставленной у него в двери на борту «Евангелии». Оба пришли к одинаковому заключению: Бланш Бенуа уничтожила ее.
– Она рассказала мне, что столкнулась с тобой, когда ты уезжала, – сказал Найджел. – Вы поговорили по душам, и ты объяснила ей свое бегство тем, что боишься увлечься мною. – Душевная мука исказила лицо Найджела. – Я пытался позвонить тебе тысячу раз, но каждый раз вешал трубку. – Он печально улыбнулся. – Какой же я дурак! Я думал, ты не хочешь меня видеть!
Эх, если бы она ему позвонила!
Он крепко обнял ее, и она отдалась его нежному поцелую.
– Но мы снова вместе, дорогая, – шептал он, целуя ее в губы. – На этот раз ты от меня не ускользнешь. Я ужасно скучал по тебе.
Найджел торопливо и в то же время нежно стал расстегивать ее блузку, целовать ее в шею. Дрожь, пробежав по ее спине и груди, сосредоточилась где-то внутри тела. Он уже снял ее юбку, туфли, стянул чулки. Она расслабленно лежала на спине и неотрывно смотрела ему в глаза. Он стал торопливо снимать свою рубашку.
– Нет! – прошептала она. – Лучше я… – Привстав, она расстегнула пуговицы, сняла рубашку.
Затем расшнуровала его ботинки и, положив ему руки на бедра, осторожно стянула с него брюки.
Затаив дыхание, она указательным пальцем потрогала его половой бугор, ощутила мягкость мошонки, осторожно провела по члену, с любопытством наблюдая, как он отреагирует. Пенис вмиг напрягся от ее прикосновения. Тотчас с благоговейным страхом она спустила с Найджела спортивные трусы, и пенис вырвался наружу.
Перевернувшись, Найджел навалился на нее, и по ее телу разлилось тепло желания, которое, разгораясь, становилось невыносимым. Его руки и его губы были повсюду: они ласкали, целовали, исследовали, доводя ее до исступления. Элен вся напряглась от охватившего ее нетерпения.
– Скорее! – умоляла она срывающимся от страсти голосом.
– Нет, – прошептал он, лаская языком ее ухо. – Еще рано.
Став на четвереньки, он губами стал ласкать ее нежное тело, покрывая поцелуями сначала плечи, затем грудь, водя языком по твердым соскам, спускаясь все ниже и ниже, пока…
– Не останавливайся! – простонала она.
Он замер, склонившись над ней, и, кося своими золотистыми глазами, снова начал ласкать ее, подымаясь все выше, пока его язык не коснулся груди, и он не обвел им каждый сосок в отдельности. Она с кошачьей грацией изгибалась под его ласками, покоряясь его воле, его просьбе подождать.
Найджел дразнил ее, оттягивая время, разжигая в ней пожар желания, и когда, наконец, вошел в нее, она была влажной и теплой, готовой его принять. Их истосковавшиеся друг по другу тела действовали слаженно, как в классическом балете. Оборвав неистовый ритм, он вдруг откинулся назад, и они оба предались любовному экстазу.
Забыв об ожидавшей их, наверху постели, любовники обессиленно упали на подушки и забылись крепким сном. В камине догорели последние угли. Они прекрасно чувствовали себя в объятиях друг друга и спали крепко, без всяких сновидений.