Грехи. Книга 2

Наконец, она позвонила Эдмонду.
– Привет, маленькая француженка. – Судя по всему, он был удивлен. – Что стряслось?
– Ничего особенного. Ты очень занят?
– Да нет, – ответил он непринужденно. – Как всегда, грызу гранит науки, готовлюсь к экзаменам.
– И как я не догадалась, – посетовала Элен, но тотчас решила, что ведет себя как последняя дура. Семья есть семья. Когда в жизни происходит что-то значительное, лучше посоветоваться, прежде чем предпринять какие-то шаги. – Слушай, может, встретимся? Я приглашаю тебя на ленч.
– Нет проблем. – Брат, похоже, забеспокоился. – Что-нибудь случилось?
– Нет, – поспешила заверить его Элен. – Мне просто хочется знать твое мнение. Это… ну хорошо, для меня это очень важно.
Элен повесила трубку и задумалась. Она вовсе не собиралась обсуждать проблему «наказания» фон Айдерфельда с Эдмондом, но все-таки он имеет право все знать. Он так же, как и она, стал жертвой этого ужасного альбиноса. Рано или поздно он закончит учебу и станет работать в журнале и тогда волей-неволей обо всем узнает. Почему бы не посвятить его в тайну сейчас?
Посетив контору, месье Мориака, Элен направилась к «Фуке», который располагался всего в нескольких кварталах от Елисейских полей. Дипломат теперь стал намного легче – оригиналы документов на фон Айдерфельда остались у адвоката. Как бы фон Айдерфельд ни угрожал ей, он ее и пальцем тронуть не посмеет. Особенно сейчас, когда она прикрыла все свои тылы.
Осталось только посоветоваться с Эдмондом. Впрочем, она и так знала, что он скажет. Поскольку она сама начала раскручивать дело фон Айдерфельда, то и решение принимать ей.
Элен пересекла улицу Бассано, миновала агентство TWA, ни разу не посмотрев по сторонам. На авеню Георга V она остановилась на красный свет и помахала Эдмонду. Брат уже ждал ее на застекленной террасе кафе. Увидев сестру, он заулыбался и помахал ей в ответ.
Свет светофора сменился, автомобили затормозили у перехода. Она ступила на проезжую часть, и тут вдруг раздался пронзительный вой. Элен инстинктивно замерла и вся сжалась. В узком пространстве между автомобилями прокладывал себе дорогу мопед; на водителе и пассажире были большие белые шлемы и темные очки. Впечатление было такое, что сейчас ее собьют, но в последнюю секунду водитель отклонился в сторону. Элен сердито покачала головой и снова ступила на мостовую. В это время пассажир в кожанке, протянув руку, выхватил у нее сумочку. Мопед взвыл и сорвался с места, оставляя за собой облако выхлопных газов.
Элен не сразу опомнилась, а, чуть опомнившись, закричала и бросилась вдогонку за мопедом.
– Вор! – кричала она. – Кто-нибудь, остановите его! Он украл мою сумочку!
Но ей не удалось догнать грабителей. Они рванули на красный свет, резко свернули к Елисейским полям и затерялись среди интенсивного движения. Последнее, что она видела, – лицо обернувшегося в ее сторону пассажира, но его глаза были скрыты темными очками.
Элен в растерянности остановилась. Все было бесполезно: ей не поймать их ни бегом, ни на машине. К тому же у нее сломался каблук.
Она видела, как мопед рванул сквозь поток машин и вскоре совсем скрылся из виду. Элен беспомощно развела руками и тут же оказалась в объятиях Эдмонда. Он запыхался и сейчас едва переводил дыхание. Им быстро подыскали столик, и Элен без сил опустилась на стул. Невидящим взглядом, уставившись в окно террасы, она пыталась осмыслить ситуацию. Ведь она так и не успела уничтожить негативы; они остались в ее сумочке, той самой, которую украли.
Эдмонд резко повернулся и подозвал официанта.
– Пожалуйста, стакан коньяка и поскорее, – сказал он.
– Да, месье. – Официант со всех ног бросился выполнять заказ.
Эдмонд участливо склонился к сестре:
– Ты разглядела хотя бы одного из этих панков? – Элен молча покачала головой.
– А номер запомнила?
– Нет, – прошептала Элен, по-прежнему безучастно глядя в окно. – Все произошло слишком быстро.
– К сожалению, я тоже ничего не рассмотрел. – Эдмонд вздохнул и откинулся на стуле. – Я скоро вернусь.
 
– Куда ты? – удивилась Элен.
– Позвоню в полицию. Думаю, не повредит.
– Нет! – неожиданно воскликнула Элен и резко схватила брата за руку.
– Но… твои деньги… твои документы! Ты что, позволишь им улизнуть с твоими деньгами?
– Они уже улизнули, – констатировала Элен. К ней вернулась ее обычная рассудительность. – Кроме того, деньги беспокоят меня в последнюю очередь. – Сжав кулаки, она склонилась через стол к брату. – Там была пленка.
– Пленка? – Эдмонд непонимающе заморгал.
Принесли коньяк, и Элен, сделав большой глоток, постепенно взяла себя в руки. Она быстро оглядела кафе, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.
– Выслушай меня, – произнесла она тихо. – И тебе все станет ясно.
Откашлявшись, Элен поведала брату о своих поисках фон Айдерфельда, не переставая удивляться, что ее сумочка была похищена именно в тот момент, когда в ней находилась пленка. Раньше у нее никогда ничего не крали. В газетах мелькало, что хулиганы часто вырывают у женщин сумочки. Но чтобы такое случилось с ней?! Она уже давно перестала верить в случайность. Ничего случайного не бывает. И… Элен вдруг побледнела. Если это действительно не было делом случая, то значит… От возникшей догадки она даже вспотела. Только один человек видел, как она положила в сумочку негативы.
Элен постаралась выбросить тревожные мысли из головы. Не может быть, она просто драматизирует события. Он никогда не сделает ей ничего плохого. Жак ее друг.
 
Глава 6
Элен прильнула к иллюминатору самолета, идущего на посадку.
По проходу прошла стюардесса.
– Пристегните, пожалуйста, ремень, – наклонилась она к Элен. – Мы приближаемся к аэропорту Кельн-Бонн.
Отвернувшись от иллюминатора, Элен пристегнула ремень и уставилась в одну точку. Она снова возвращалась в Кельн, но на сей раз все будет по-другому. Скоро, очень скоро она лицом к лицу встретится с Карлом фон Айдерфельдом. Убийцей и палачом. С тем самым альбиносом, который вселил в нее такой ужас, что иногда по ночам она видела его в кошмарных снах. Прошло уже более четырнадцати лет с того момента, когда она впервые увидела этого монстра. Целых четырнадцать лет ожидания, но сейчас она готова к встрече с ним.
Она выбрала для него самую приемлемую и исключительную форму наказания. Ему тоже придется купить часть акций «Ле Эдисьен Элен Жано», как это было в случае с Юбером. Но на этот раз условия будут совершенно другими.
На лице Элен появилась улыбка. Наказание фон Айдерфельда под стать его преступлениям. Она заставит его жить в постоянном страхе, боясь разоблачения. На него всегда будет направлен ее обвиняющий перст. Она позволит ему жить в норе в его параноидном уединении, но раз в три месяца он обязан будет присутствовать на заседании правления. Причем правила посещения ее совещаний должны соблюдаться неукоснительно. Она предусмотрела в контракте – а ему придется согласиться на ее условия, иначе она будет вынуждена обратиться к израильским властям, – что он должен добираться до Парижа вторым классом вместе с остальной публикой. По своему выбору он может пользоваться рейсовыми самолетами, рейсовыми поездами и автобусами. Но ему запрещается ездить в собственной или арендованной машине, не сможет он также нанять самолет или автобус, не сможет укрыться в спальном вагоне поезда и даже не сможет воспользоваться услугами такси. Путешествие пароходом также строго запрещается, потому что пароход – это то же самое, что и гостиница: всегда легко улизнуть и запереться у себя в каюте. Нет, для встреч с ней Карл фон Айдерфельд будет путешествовать открыто, среди тех, кого он больше всего боится, – среди людей. Она даже тщательно продумала маршрут его перемещения самолетом: Франкфурт – Тель-Авив – Париж. Париж – Тель-Авив – Франкфурт. Крюк, конечно, порядочный, но каждый раз, ступая на израильскую землю и имея дело с израильскими чиновниками, он будет умирать от страха. Последнее должно напугать его больше всего таможенники кого угодно заставят нервничать, особенно человека с темным прошлым.