Купец из будущего 2 (СИ)

— Вы учитесь на волшебника, владыка? — глаза Деметрия приняли совершенно неприличный размер. Он, видимо, тоже плохо понимал идиомы.
— Забудь, — махнул рукой Само. — Любаву считать быстро научил?
— Быстро? — воскликнул Деметрий. — Да она через час уже считала. Я таких понятливых и не видел никогда.
— Будем из нее бухгалтера делать. Позови-ка мне Любаву, — сказал Самослав служанке. Так поклонилась и выбежала на двор.
Девчонка вошла, опустив глаза в пол. Она явно не знала, куда деть руки. Не красавица, подумал князь, и даже не слишком мила. Невысокая, щуплая, с широким курносым лицом, усыпанным веснушками, она стояла, сцепив добела пальцы, явно робея перед лицом высокого начальства. Тут-то ей и объяснил Самослав, что такое умножение, и даже зачитал таблицу от двух до пяти.
— Поняла что-нибудь? — участливо спросил князь, видя напряженную работу мысли на ее лице.
— Да, княже, — несмело сказала девчонка. У нее был приятный голос, не слишком вязавшийся с неказистой внешностью. — Поняла и запомнила.
— Запомнила? — удивился Самослав. — Ну-ка, повтори.
Любава оттарабанила таблицу умножения, сбившись пару раз. Но тут она поправилась сама и, сложив цифры, вышла на правильный ответ. После этого снова опустила глаза.
— О-хре-неть! — только и смог сказать Само. — Да ты уникум! Ключницей пойдешь?
Та отчаянно замотала головой, отказываясь.
— Почему? — удивился Самослав.
— Не хочу холопкой быть, — в глазах девчонки блеснули слезы. Князь мало обращал внимания на такие мелочи, но по местным обычаям тот, кто соглашался на эту должность, считался рабом. Также, как и тот, кто брался работать без ряда, то есть договора. Работаешь бесплатно — значит раб.
— Хорошо, не будешь холопкой, — сказал князь. — Ряд заключим, жалование тебе положу. Согласна?
— Согласна! — блеснула мокрыми глазами Любава и упала ему в ноги, обняв их. — Спасибо, княже, век не забуду! Всех богов за вас молить буду!
— Латыни ее обучи, — сказал Деметрию Само. — Ей потом чтение и письмо нужно будет освоить.
— Да я уже начал, владыка, — признался тагматарх. — Я же за два месяца от скуки чуть с ума не сошел. А девчонка умная на редкость, все на лету схватывает.
— Кстати, Деметрий, а ты подумал над тем, что я тебя просил? Как нам пехотой аварскую конницу победить? — спросил Самослав.
— Подумал, владыка, — с готовностью кивнул тагматарх. — Все два месяца только об этом и думал.
— И как? — жадно вытянул шею в его сторону князь. — Ну, рассказывай, не томи!
— Никак! — торжественно сказал Деметрий. — Пока никак! Даже просто выжить в прямом бою очень тяжело будет. Нужно полевые укрепления строить, нужно пехоту работе в строю учить, чтобы самый обычный фулкон освоить. Нужно сначала сотников и десятников натаскать. И нам нужно очень много лучников иметь.
— Так у нас лучники куда хуже аварских, — поморщился Само.
— Так я не говорил, что они хорошие должны быть. Я сказал, что их должно быть очень много, — непонимающе посмотрел на него Деметрий. — Ливень стрел пустим, какая-нибудь стрела, да попадет. А против тяжелой конницы могут твои длинные копья сработать. Но только если лучников отгоним. Иначе нам конец.
— Значит, не победить? — задумчиво протянул Самослав.
— Без своей конницы никак, — покачал головой Деметрий. — Ты можешь их в засаду заманить, это склавины лучше всех умеют делать. В лесу можно конницу перебить, это тоже проще простого. Но в чистом поле пока шансов нет никаких. И это... Можно Любава так и будет у меня жить? Привык я к ней.
— Да? — удивленно посмотрел на него князь.
— Да! — уверенно ответил ему Деметрий. Возражений от Любавы, что характерно, не последовало.
— Тогда чего сидим? Там тебя тагма дожидается. Иди, учи воинов, как в правильном строю биться нужно. Фулкон этот твой непонятный чтобы у воинов от зубов отскакивал. Привык он, понимаешь...
* * *
Отправив Деметрия заниматься прямыми обязанностями, князь Самослав затеял игру на постели с маленьким сыном, щекоча носом его пупок, отчего тот хохотал и отталкивал пухлыми ручонками отцовскую голову. Ненадолго, впрочем, он тут же показывал пальцем на живот, продолжай, мол. Жена сидела рядом, а на ее губах играла мечтательная улыбка, делая ее еще красивее. Хотя, по мнению мужа, куда еще то? И так непривычные люди вздрагивают, когда ее видят.
 
Зима — время отдыха и время планировать дела на следующий год, а тех дел Самослав задумал столько, что и впятером исполнить тяжко будет. Две сотни бойцов учились работать со щитом и мечом, учились держать строй в учебных схватках. Две сотни лучников били по мишеням день и ночь, понемногу, день за днем оттачивая воинское мастерство. Не авары, конечно, но уже далеко и не лесные охотники. Полная имперская тагма — огромная сила по местным меркам, и именно слухи о том, что новый владыка день и ночь тренирует воинов, удерживают соседей от глупых мыслей. И вот прямо сейчас заявился один из них.
— Княже, владыка Младан приехал, — запыхавшаяся служанка оторвала хозяина от семейных радостей, и тот, передав ребенка жене, рывком встал с супружеского ложа.
— Зови! И на стол соберите! — девчонка понятливо кивнула и побежала в направлении кухни. Дело привычное.
— Владыка!
— Владыка!
Мужчины обнялись и сели за стол, на который непонятно когда вышколенные женой молчаливые служанки выставляли меды, копченое мясо, порезанное толстыми ломтями, хлеб, вяленую рыбу, сало и грибы. Владыка Младан, живший жизнью куда более патриархальной, глазел на белую холстину, что покрывала стол, и сделал себе зарубку в уме. Вот оно как в приличных домах-то положено. И ведь заляпать не боится такую красоту богатей соседушка. А на скатерти как по мановению руки появлялись все новые блюда и тарелки, затейливо резаные из клена, что и вовсе было неслыханно. Даже короли франков на голом столе ели, вместо тарелки кусок хлеба используя. Тот хлеб потом бедным отдавали. А кашу так и вовсе в углубление накладывали, что напротив каждого места в столешнице вырезано было. Но чтобы у каждого свое личное блюдо было, такого владыка Младан еще не встречал.
— Почему один приехал? — полюбопытствовал Само, дождавшись, когда гость, громким чавканьем оценивший местную стряпню, а особенно соленые грузди с лучком, с сытым видом откинулся на лавке.
— Сыновья со мной, — поморщился владыка. — Но тут им не след быть. Не для их ушей это. Рано еще.
— Людмила! — позвал Самослав жену. — Людей, кто с владыкой приехал, накормить нужно.
— Да, мой господин! — не поднимая глаз, ответила жена и вышла.
— А у тебя и в доме полный порядок, как я погляжу, — с неприкрытой завистью отметил Младан, провожая долгим взглядом Людмилу.
— Да... — протянул Само, подбирая ответ. Получилось уклончиво. — Жена тут всем ведает, я не лезу. Хозяйство, слуги, еда — это все на ней. У меня своих дел хватает.
— Я, собственно, дела и хотел обсудить, — владыка Младан влил в глотку чашу меда, и теперь вытирал сладкие капли, промочившие густую бороду. — Тут у нас возня начинается, владыка Самослав. Нехорошая возня, до большой крови дело может дойти.
— Значит, все-таки заело дулебских владык, что мы тут богатеем, да? — посмотрел он прямо в глаза Младана. — Надеюсь, никто не знает, что ты у меня соль вполцены получаешь?
— Да боги с тобой, — замахал руками Младан. — Мне тогда конец! А так да, завидуют, жабы болотные. Хотят войной на тебя идти, пока ты силу не набрал. Все знают, что у тебя доспешная рать, как у баварского герцога. Боятся они тебя.
— И правильно делают, что боятся, — пожал плечами Само. — Пока у меня рать есть, я жить буду. А иначе мигом сомнут меня, даже пикнуть не успею.
— Так ты не боишься? — задумчиво спросил Младан, который готовился к совершенно другому разговору.
— Не боюсь, — ответил князь, с аппетитом обгрызая кабанью кость. — Я слух пустил, что троих дулебских владык сделаю жупанами, а остальных на кол посажу. Жупан у меня десятую часть подати будет получать и то место старшему сыну передаст. Или не старшему, не суть. А вот теперь жду, кто из них быстрее договариваться прибежит. Ты, собственно, не первый, владыка Младан.