Купец из будущего 2 (СИ)
— Мой король! — майордом Австразии Пипин, что был родом из Ландена за Маасом, сделал короткий поклон в сторону юноши лет пятнадцати с длинными волосами, расчесанными на пробор, заплетенными в две тугие косы. Дагоберт, лицом похожий на мать, Бертетруду, в остальном походил на отца. Он был силен, смел и весьма неглуп. На отца юный король походил во всем, кроме отношения к женщинам. Хлотарь безумно любил его покойную мать, и в походах налево замечен не был. А вот Дагоберт был просто ненасытен, напоминая в этом своего распутного деда Хильперика.
— Что случилось? — лениво спросил Дагоберт, который собирался на охоту, и в данный момент примерял к руке новое копье на кабана, которое ему принес главный ловчий. Длинный, широкий наконечник, который пробьет толстую шкуру, и короткое, толстое древко, способное выдержать натиск свирепого зверя. В то время короли франков еще не охотились с луками на оленей, считая подобные забавы пригодными только для женщин. Кабан, убитый копьем — вот добыча, достойная вождя.
— Государь, саксы восстали, — поставил его в известность майордом. — Они отказались платить дань и разоряют наши земли на правом берегу Рейна.
— Так собирай войско, — не поменявшись в лице, сказал Дагоберт, отставив копье в сторону. Не понадобится оно, не до охоты сейчас. Случилось то, о чем предупреждал его многоопытный отец. — Мы зальем кровью их землю.
— Я уже послал гонцов, — ответил ему Пипин. — Войско соберется в Кёльне через месяц. Нам тоже нужно выходить.
— Готовьте мои доспехи и коней, — ответил король, немного подумав. Он все-таки успеет поохотиться. Три-четыре дня ничего не изменят.
* * *Правобережье полыхало огнем. Отряды саксов, данов и вендов рассыпались по землям Тюрингии и зарейнской Франкии. Тут не было мощных крепостей, а небольшие городища и села налетчики сжигали дотла, грабя, убивая и угоняя скот. Горе пришло на эту землю, а вместе с ним пришли люди, для которых чужое горе оказалось поводом для наживы.
Немалый караван откуда-то с юга, окруженный бойцами, одетыми в железо и кожу, шел сквозь разоренные земли, налаживая с саксами и словенами деловые контакты. Те сначала издавали радостный вой, когда видели телеги с припасами, но две сотни лучников и две сотни копейной рати в доспехе мигом убеждали грабителей, что это никакие не франки, а наоборот, очень достойные люди, готовые платить солью за тех, кого они только что задаром убить собирались. Толпы пленных потянулись на юг, а навстречу им тронулись лодки, груженые солью, которые по реке Влтава пошли в Лабу, которая еще не стала немецкой Эльбой. Там, далеко на севере, вожди саксов, бодричей и лютичей получат оплату за живой товар, взятый на войне. Этот путь князь Самослав проработал уже давно. От Влтавы, которая в верхнем течении была небольшой речушкой, до Новгорода всего шестьдесят верст. Именно там жупан Святоплук уже давно построил большой склад, который понемногу заполняли солью. У князя были большие планы на торговлю с севером.
* * *Саксонские земли. Правый берег реки Везер.
В центре войска саксов стояли самые знатные мужи, одетые в кольчуги, имеющие щиты и шлемы. Таких было немного, но зато по правую и левую руку от них колыхалось бескрайнее людское море, говорившее на нескольких языках. В первой линии стоял герцог Бертоальд, окруженный дружиной. С ним же рядом стояли и другие эделинги со своими людьми. Две сотни данов во главе с Сигурдом Рваное Ухо, одетым по такому торжественному случаю в плащ из медвежьей шкуры, тоже стали в центре. Их стойкость в бою была известна всем, а потому почетное место досталось им без спора. Медвежья голова, превращенная в шлем, выделяла Сигурда в этой толпе, ведь он был на полголовы выше самого высокого воина. На левом фланге стали саксы, вооруженные попроще, топорами и копьями. А на правом — словене, которые собрались по племенам и родам, приготовив луки и дротики.
Войско Австразии состояло из франков, тюрингов и алеманов. Баварцы, изъявившие покорность королю Хлотарю, на войну не пришли. Герцог Гарибальд прислал гонца с извинениями. У него была уважительная причина. Его земли с востока тоже атаковали венды, и вот-вот возьмут Ратисбону. Так что он, Гарибальд, мысленно был со своим повелителем и его сыном, но ему придется остаться дома, чтобы защитить своего короля от несметных орд варваров с востока. Впрочем, тяжелая война почему-то не мешала баварцам скупать пленных тюрингов, а то и просто грабить их земли с юга. Почтенный купец Хуберт и вовсе работал, не покладая рук, и гнал колонны сервов вглубь страны. Рабочие руки были нужны всегда, тем более, когда они так дешевы.
Дагоберт в окружении своих лейдов стоял на фланге. Конница у франков традиционно была слаба и немногочисленна. Воевать так могла себе позволить только знать и самые богатые воины. Франки были сильны своей пехотой, и она была лучшей в то время. Первый ее натиск выдержать было почти невозможно. Франки столетиями отрабатывали тактику, которая позволяла проломить «стену щитов», которой были сильны все германцы. И они отработали ее до мелочей. Первые ряды заняли лучшие бойцы, чьи затылки, тщательно выбритые к битве, никогда не должен увидеть враг. Они трясли щитами, и рычали в предвкушении. Наконец, король подал сигнал!
Сотни ангонов, дротиков с длинным металлическим жалом, полетели в ряды саксов. Тонкое дерево щитов пробивалось насквозь, словно лист бересты, и дротик гнулся под своей тяжестью, превращая щит в обузу. Два ангона было у каждого франка, только два! И зачастую именно залп дротиков решал исход битвы. Ведь как только в полет ушел второй ангон, первый ряд франков уже бежал с ревом вперед, прыгая на древки застрявших в щитах копий. Саксы, бросившие ненужный щит, бились только фрамеями и ножами, которые не сильно уступали коротким мечам. Мечи тут были только у знати, а даны и вовсе бились привычными секирами. В оставшиеся целыми щиты полетели топоры-франциски, которые воины Австразии бросали в цель мастерски. Щиты, разбитые ударами топоров, быстро превращались в щепки, и тоже летели под ноги, как мусор.
На флангах, где стояла легкая пехота, залп ангонов произвел страшные опустошения, пробивая полуголые тела насквозь. Но и в ответ полетели тучи дротиков с костяными остриями и стрел, которые зачастую и вовсе никаких наконечников не имели. Просто острая деревяшка. На удивление, залп, данный из слабых охотничьих луков с тридцати шагов, косил алеманов и тюрингов, образующих крылья армии Дагоберта, не хуже ангонов. Много ли ты навоюешь, когда острая деревянная щепка, заточенная, как игла, пробивает тебе руку или ногу? А если она попадает в живот?
Два войска сошлись в рукопашной, где копье было против копья, а топор против топора. Знать саксов и франков не уступала друг другу ни в вооружении, ни в храбрости, а потому в центре кипел яростный бой. Даны давили вперед, собрав стену из уцелевших щитов. Сигурд пробивался туда, где на неимоверно дорогом тюригнском жеребце рубился в окружении охраны король Дагоберт. И еще... Мятежников было больше, намного больше. Толпы вендов, что пришли грабить земли франков, своими копьями и дротиками сразили сотни воинов, и понемногу франки стали отступать, смыкая ряды, и огрызаясь ударами мечей и копий.
Вороны начали кружить стаями над полем битвы. Вороны знали, если собираются вместе столько людей, то потом много недель тут будет много еды. Вороны и лисы, обожравшиеся мертвечины, даже враждовать теперь не станут. Так много пищи здесь будет.
Сигурд Рваное Ухо все-таки пробился к королю, и с ревом ударил его топором. Крепкий доспех, выкованный имперскими мастерами, выдержал. Лишь несколько пластин отлетело в сторону, да часть рыжеватой косы, длиной в ладонь, упала на землю, отсеченная ударом. В груди Дагоберта что-то ощутимо хрустнуло, и юный король покачнулся в седле, резко побледнев. Это и спасло ему жизнь. Топор дана, который должен был превратить его лицо в кровавое мессиво, прошел вскользь, выбив из Дагоберта дух. Охрана волками бросилась на Сигурда, закрыв короля своими телами, и утащила Дагоберта с поля боя. Он был без сознания. Священные волосы Меровинга тоже были бережно подняты с земли и вложены в его бессильную руку.