Вельяминовы. За горизонт. Книга 4 (СИ)
– Все проходит отлично. Больше вы никуда не полетите… – он сам тоже воздерживался от курения в столовой, – проведете время счастливого ожидания… – Надя незаметно передернулась, – здесь, под нашим присмотром…
Налив себе кофе, он расхаживал по дубовым половицам:
– Вы будете звонить семье раз в неделю… – тварь, как о нем думала Надя, остановилась, – объясните, что вас перевели в Пермское хореографическое училище… – Надя не сомневалась, что комитетчик читал ее досье:
– Девочкой я занималась именно там, – вздохнула она, – потом в интернат привезли своего преподавателя хореографии… – товарищ Матвеев добавил:
– У вас появится подруга, вы встретитесь за десертом… – на десерт подали марокканские апельсины и узбекский виноград. С отвращением потягивая зеленый чай, Надя заметила:
– На западе есть кофе без кофеина. Я уверена, что врачи мне его позволят, но советская промышленность пока такого не выпускает… – товарищ Матвеев поджал губы:
– Вам привезут напиток из цикория… – Наде хотелось утопить мерзавца в этом напитке:
– Осторожность превыше всего, – напомнил она себе, – сначала надо усыпить подозрения змеюки… – никак иначе девушку она назвать не могла. Комитетская сука, как о ней думала Надя, оказалась даже хорошенькой:
– Она похожа на еврейку… – Надя незаметно разглядывала черные волосы, нос с горбинкой, – но она не из СССР, у нее акцент. Она из Польши или из Венгрии… – девушку, говорившую на хорошем русском языке, товарищ Матвеев представил, как Дору:
– У вас одинаковые имена, – тонко улыбнулся он, – это знак, что вы подружитесь… – фальшивая Дора была ниже Нади:
– И она не такая тренированная, как я… – девушка оценила фигуру змеюки, – она не стояла десять лет у балетного станка, не занималась гимнастикой и акробатикой… – Надя прищурилась:
– Через ограду бы я перебралась, но туда еще надо добежать… – с террасы виллы ограда была не видна, – а у меня нет никакого оружия. Тварь даже отобрала у меня сапоги на шпильке… – товарищ Матвеев наставительно сказал:
– Доктора считают, что в вашем положении каблуки опасны. Подходящую обувь вы найдете в личной гардеробной… – в гардеробной Надя обнаружила западные вещи:
– Шубы советские, а остальное импортное… – поняла она, – на меня не жалеют денег. Моя просьба покажется скромной, ее выполнят, а остальное в моих руках… – Надя в себе не сомневалась:
– Никакого ребенка не будет, – твердо сказала она, – не знаю, зачем нужна моя беременность, то есть младенец, но я не собираюсь им потакать… – девушка, впрочем, понимала, что послужила приманкой для маэстро Авербаха:
– Вряд ли доктора Эйриксена, – вспоминая ученого, она еще краснела, – он не такой человек, чтобы поддаться на шантаж. Мои таблетки не сработали… – Надя задумалась, – потому, что тварь меня заставила принимать еще какое-то лекарство… – сейчас змеюка тоже выдавала ей таблетки:
– Это витамины, – объяснил товарищ Матвеев, оставшись с ней наедине, – я должен уехать, у меня дела, но я буду вас навещать, Надежда Наумовна… – застегиваясь, он потрепал девушку по голове:
– Такое во время беременности не запрещено… – он невозмутимо прошел к телефону, – и я знаю, что вам это нравится… – Надя подавила тошноту:
– Молчи, не прекословь ему… – стоя у параллельного аппарата, комитетчик слушал ее разговор с сестрой. Положив трубку, Надя заметила:
– Связь прервалась. Впрочем, такое случается… – она заставила себя безмятежно улыбаться
– Другие работы этого скульптора… – сердце забилось, – Аня отыскала какие-то сведения о маме… – Саша не знал, почему Куколок разъединили:
– Вряд ли это наша инициатива, ничего подозрительного они не говорили, болтали об искусстве. Техническая заминка, ничего страшного… – он предполагал заняться Анной Наумовной позже:
– Пока у меня есть ее сестра и пани Данута… – он весело улыбнулся, – жаль, что не удастся провести время втроем… – он оценил хладнокровие польской девушки:
– Она меня знала, только как освобожденного секретаря с «Мосфильма», но и глазом не моргнула, когда я ей позвонил в Ленинград. Из нее выйдет хороший агент в Ватикане… – Саша предполагал, что еще увидится с пани Данутой:
– Но сначала меня ждет Невеста, то есть Пиявка… – безопасную квартирку рядом с «Мосфильмом» за время его отсутствия привели в порядок. Сашина «Волга», прилетевшая из Новосибирска грузовым рейсом, отправилась в гараж Комитета. Он сверился с часами:
– Товарищ Матвеев скромный человек, он ездит на метро. Надо оставлять Куколку на попечение пани Дануты и отправляться к товарищу Котову, – наставник, пребывающий на другой даче, ждал Сашу для планирования будущей операции с леди Кроу.
Куколка накрутила на палец темный локон:
– Вы говорили, что мне привезут все необходимое для приданого… – Саша кивнул:
– Но шить или вязать вам разрешается только в присутствии вашей тезки, то есть товарища Доры… – Надя не собиралась спорить:
– С товарищем Дорой, комитетской сукой, я справлюсь… – она повернула к дому, – главное, что у меня в руках окажутся спицы… – сопровождающая сухо заметила:
– Время вечерней прогулки тридцать минут, товарищ. Надо соблюдать расписание… – Надя бросила через плечо:
– Здесь ветер. Вокруг дома не так зябко… – режущий глаза луч прожектора следовал за ними по пятам. Надя сжала руку в кулак, в кармане шубки:
– Я бы хотела завтра заняться шитьем и вязанием, – невинно сказала девушка, – это разрешено… – ее спутница отозвалась:
– По инструкции, я буду присутствовать рядом… – Надя смерила сопровождающую надменным взглядом:
– Здесь хорошая библиотека. Можете читать мне вслух классику… – она издевательски добавила:
– Вам нужна практика, милочка. У вас запинки с грамматикой и произношением, в русском языке… – Надя пошла к гранитным ступеням террасы.
Стылый ветер ударил по ногам Ани, заиграл подолом шелкового платья цвета глубокого граната. Каблуки девушки застучали по дорожке. Павел подхватил ее под руку:
– Это совсем не Дворец Съездов, – шепотом сообщил брат, – куда нас привезли… – Аня оценила классические колонны здания светлого камня. В высоких окнах первого этажа переливались огоньки хрустальных люстр:
– Понятия не имею, – тихо отозвалась она, – какая-то закрытая дача… – машина пошла с Патриарших Прудов на север, по Ленинградскому проспекту. Стекла затемнили, но Аня хорошо помнила дорогу:
– Словно нас везли в новый аэропорт, Шереметьево, – в газетах писали о воздушных воротах Москвы, – но автомобиль поехал дальше, за Химки… – по дороге к особняку молчаливый шофер миновал пропускной пункт в мощной ограде. Аня подумала, что на вилле могут жить иностранные гости съезда:
– Мы с Павлом знаем языки, но у Комитета хватает профессиональных переводчиков, – девушка хмыкнула, – или нас привезли сюда для развлечения гостей? Мы будем изображать простых советских комсомольцев, а сами внимательно слушать застольные разговоры… – остановив «Волгу», шофер повел рукой:
– Прошу вас, товарищ Левина, товарищ Левин. Вас встретит мой коллега… – коллегой оказался неприметный человек с бесстрастным лицом. Аня даже не успела понять, как их с Павлом ловко повернули в сторону боковой двери:
– Сначала нам необходимо с вами поговорить, – заявил незнакомец, – прошу сюда… – если вилла и была роскошной, то служебные помещения здания об этом никак не свидетельствовали. Аня оглядела ободранный канцелярский стол с привинченным жестяным номерком:
– Дома у нас тоже вся мебель с номерами, – зло подумала она, – словно в тюрьме или на зоне… – под потолком кабинета болталась запыленная лампочка в жестяном абажуре:
– Присаживайтесь, товарищи… – скрипуче сказал комитетчик, – инструктаж не займет много времени… – Павел попытался подтащить стул ближе к столу:
– Привинчено, – громким шепотом сказала Аня, – чтобы зэка им головы не разбили на допросе… – комитетчик даже бровью не повел.