Охотник (СИ)

Кабинет, в котором проходили занятия по медитации выглядел пусто. Все те же серые стены, как в коридоре и столовой, высокие потолки. Свет был приглушен до состояния полумрака. Никаких стульев и столов не было. Только тонкие коврики, расположенные в большой комнате кругом. На удивление, мы пришли одни из последних, не хватало только Головина и его двух сопровождающих. Лина тронула меня за руку и, поманив за собой, повела в противоположном направлении от входа, где были свободными три места.
— Мы с Романом место для тебя заняли. — Пояснила она. Я кивнул и сел на пол, расслабляя мышцы. Никогда не любил этот, непонятно кем созданный, формализм. Медитировать можно в любых условиях. Мастера могут это делать даже в бою. Нет, первое время, нужно, чтобы было удобно и ничего не отвлекало, но специальная поза или особенный коврик были совершенно не нужны. Они, скорее, ограничивали человека, который считал данную условность необходимостью и зацикливался на этом.
Задумавшись, я чуть не пропустил, когда в помещение зашла женщина средних лет и обвела взглядом собравшихся, чуть дольше задержав его на мне.
— Доброе утро, — поприветствовала она всех и встала в центр образованного студентами круга. — Я надеюсь, что сегодня наше дело, наконец-то сдвинется с мертвой точки. Морозов, — она резко повернулась ко мне и пристально на меня посмотрела. Глаза у нее были выразительные и приковывали взгляд. Темно-синие, словно морское дно, и такие же глубокие. — Вы впервые решили почтить нас своим присутствием. Вы знаете, чем мы тут занимаемся и для чего нужны эти занятия?
— Да, магистр. — Я не знал, как ее зовут, но универсальное обращение, как нельзя было кстати. — Я уже немного знаком с медитацией.
— Ну-ну, — он скривила губы в пренебрежительной усмешке, под еле слышимый смешок и перешептывания Головина с Вишневским. — Тишина! — Рявкнула она и эти двое, наконец, заткнулись. — Через десять секунд начинаем. — Для успешной медитации, все сели в позу лотоса и положили кисти на колени ладонями вверх. Не забываем соединить большие и указательные пальцы. Это поможет вашей концентрации.
Пожав плечами, я сделал так, как меня учили, просто сел, поджав под себя ноги, и положил руки на пояс, там, где у меня обычно находилось оружие. Я чувствовал на себе ее взгляд, но она не стала меня ни поправлять, ни заставлять делать то, что делали все.
Я закрыл глаза. Когда занимаешься подобным с десяти лет, то воспринимаешь это, как данность и больше, как необходимость. Я услышал, что в комнате начали появляться разные успокаивающие звуки, сначала приятный, еле слышимый, щебет птиц, потом к нему присоединился шелест листьев, звук бьющихся о скалу волн и треск веток костра.
Я провалился в белую комнату, садясь на подготовленный стул и, облокотившись на стол, задумался. Прошла всего неделя так называемого обучения, которая не принесла мне ничего, кроме травм и небольшого количества честно заработанных денег. Нужно было срочно это исправлять. Узнать, как тут обстоят дела с индивидуальными тренировками и занятиями, потому что праздно шататься в академии, прожигая время не было моей целью. Как, впрочем, и обучаться по общей программе. Мне нужны были индивидуальные учителя, или, как минимум, понимание, как можно было развиваться в свободное время.
— Хм. А у тебя тут очень даже миленько, — внезапно прозвучал голос за моей спиной.
Я резко встал и обернулся, глядя на непонятно откуда взявшегося тут магистра, которая пристально смотрела на меня. Ее глаза словно полыхали синим цветом, настолько сильным, что даже не видно было зрачка. — Такого результата мы обычно достигаем как раз к концу второго-третьего месяца. Признайся, тебя кто-то обучал?
 
— Да. — Коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. Я вообще не любил вмешательства в свои дела, а в голову и подавно. Белый, окутывающий со всех сторон свет замерцал, и я ощутил несколько вполне ощутимых толчков.
— Не выгоняй меня. — Довольно грозно обратилась она ко мне. — Я должна знать, на что ты способен, чтобы скорректировать занятия.
Но, похоже, этим она совершила крупную ошибку. Внезапно, комнату заполнил ледяной ветер, что хлестал по ней тысячами острых, даже на вид, льдинок. Но если от ветра она почти защитилась, вскинув руки и сотворив какой-то барьер, который ослаблял ветер возле нее, то внезапно появившиеся ледяные статуи воинов, в которых я с удивлением узнал своих бывших наставников, которые резким движением вскинули мечи и направились к ней, привели ее просто в ужас. И это она еще не видела, что за ее спиной начала сгущаться тьма, в которой постепенно проявлялся силуэт какого-то бредущего сюда человека.
— Это не я, — честно ответил я. — Думаю, что это какой-то защитный механизм. Так что, я рекомендовал бы вам покинуть мою голову.
— Твоя сила подчиняет тебя себе, — услышал я в голове голос женщины. — Не она должна подчинять тебя, а ты ее. Борись!
Я понятия не имел, что она имеет в виду, но бороться против ведьмаков, что встали на мою защиту по совету незвано заявившейся в мою голову магини, я не собирался и, скорее всего, магистр это поняла. Я почувствовал рывок и небольшое головокружение. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в классе. Резко поднявшись, я встретился взглядом с наставницей, которая задумчиво на меня смотрела своим обычным взглядом. Она хлопнула в ладоши, успокаивающие звуки прекратились, а в кабинете зажегся яркий, бьющий по глазам свет.
— На сегодня достаточно. Вишневский, Головин, Терентьев остаются, остальные свободны. И да, Морозов. Тебе здесь делать больше нечего. Ты и так умеешь больше, чем я могу тебе дать до конца двухмесячных занятий. Я поговорю с ректором, чтобы нашел того, кто будет с тобой заниматься дальше.
Я поднялся и, ни на кого не глядя, пошел к выходу, чувствуя на себе взгляды всех собравшихся. И не сказать, что они были все доброжелательными.
Головин что-то прошипел своим прихлебателям, чем вызвал пару неуверенных смешков мне в спину, когда я уже выходил из кабинета. Я даже серьезно подумывал, чтобы развернуться и уточнить причину их веселья, попутно выбивая зубы, но в дверях столкнулся с переминающимся Мишей, который нервничал, теребил бородку и, судя по виду, не знал, как открыть дверь, чтобы не привлечь внимания магистра.
— Наконец-то. — Начал рассказ закружившийся возле меня призрак, как только я вышел из кабинета. — Я сходил к ректору, он в курсе нашей проблемы. Вы с Ромой освобождены от занятий, машина, направленная Романовым, уже ждет у входа, а сам Роман начал приходить в себя и как-то не слишком мне нравится. Хорошо, что Черепанов меня выслушал, за это ему большое приведенческое спасибо. Он самый лучший ректор из всех, кто только мог быть в этой академии. — Затараторил он, нарезая вокруг меня круги. Интересно, чем его так припугнул Черепанов, что призрак чуть ли не в струнку тянется от одного упоминания его фамилии? Нужно будет обязательно выпытать у него этот секрет. Но это позже, пора срочно вывозить отсюда Романа, особенно учитывая то, что Миша упоминал про ухудшение ситуации. Так что, я не немедленно направился в палату к княжичу.
В больничном крыле было тихо, что несказанно меня порадовало, значит, еще не до конца Роман в себя пришел. Забежав в палату, я увидел, как тот пытается сесть, но то и дело падает обратно.