Охотник (СИ)

— Потому что — это суп, — удивился такому вопросу ученый.
— А горох…
— Потому что это суп из пакета, что нашел, то и сварил, — проворчал он, все еще пристально следя за каждым моим движением. — У меня кухни нет. И так пришлось ради тебя воровать пакет супа и две картошины. А уж как я варил это в комнате, вообще лучше не спрашивай.
Мне ничего не оставалось, как начать есть приготовленную Мишей абсолютно несъедобную бурду, которая хоть была целебная и очень мне нужная, но от которой тошнило просто невообразимо. Наверное, это было самое ужасное варево, которое я когда-либо пробовал, но оскорблять того, кто старался для меня, я не привык. Сказать честно — я вообще не привык, чтобы ради меня кто-то старался. В прошлой жизни я мог рассчитывать только на сухое письмо с официальной благодарностью. Да и то, если бы санитары не выкинули в урну. Так что, пришлось есть. Увидев, что я доел все, Миша удовлетворенно закряхтел и забрал у меня пустую тарелку.
— Где мои вещи? — Спросил я у суетящегося призрака, который начал насвистывать забористую мелодию. Его, судя по всему, отпустило от длительного ожидания, и теперь его хорошему настроению может позавидовать даже закоренелый оптимист
— Ты про мечи, ножи и одежду? Одежда пошла в утиль, оружие Роман забрал в комнату, потому что правилами запрещается нахождение колюще-режущих предметов в больничном крыле. Тебе принести? — Деловито уточнил он, забирая у меня поднос.
— Если сможешь. — Кивнул я. — А то как будто голый. Только не все! Думаю, ножей хватит.
Дверь снова отварилась. Я скрипнул зубами, понимая, что помереть спокойно мне не дадут. Может, нажать на кнопку и вызвать уже этого чертова санитара, чтобы он выгнал всех? Да нет, у меня такие посетители, что тут санитар никак не справится. Скорее его самого в окно выкинут. В это время Миша, увидев кто заходит, сделал вид, что его не существует, протиснувшись в приоткрытую дверь мимо Софьи.
Она молча подошла ко мне, наклонилась и поцеловала в щеку. Сказать честно — это было очень приятно. Хоть меня и раздражали все эти цветы, но я оценил. Правда, сразу после этого она влепила мне звонкую пощечину. Я от неожиданности поперхнулся и закашлялся, глядя на девушку, которая только молнии из глаз не метала, настолько она выглядела взбешенной и расстроенной одновременно.
— Переживаешь, что не умер? — Ехидно поинтересовался я, потирая щеку. Никогда не мог понять подобного рода отношений. А тут и отношений по факту никаких нет, а после таких вот выходок, я окончательно удостоверился, что в прошлый раз вовремя остановился. Я все же не шестнадцатилетний юнец, которого волнуют подобного рода истерики.
— Ты думаешь меня волнует твое состояние? — Прорычала она и, видимо, не контролируя себя, зажгла огонек у себя на руке.
— Ну, ты же что-то здесь делаешь, — я смотрел на девушку, глядя, как у нее в глазах начала собираться влага. — Иди сюда, — я взял ее за руку и притянул к себе. Она аккуратно села на кровать рядом со мной и, положив голову мне на грудь, разревелась.
— Зачем ты так со мной, я чуть не умерла от страха, когда тебя из здания вынесли. Это же тебя нанял ректор? Больше некому, я знаю, — спросила она у меня, когда ее нахлынувшая истерика закончилась.
— Меня просто завалило. — Она кивнула, давая понять, что все хорошо и поднимать этот вопрос больше не будет. — Мне надо с тобой поговорить. — Я подумал, что сейчас самое время спросить ее об Ордене. Это отвлечет еще больше, да и я, наконец, начну узнавать необходимую мне информацию.
— Хорошо, я только приведу себя в порядок. — Меня это несколько удивило, но с тараканами в женской голове по поводу их внешнего вида лучше никогда не спорить. Ну хоть побуду один.
 
Однако моим мечтам не суждено было стать реальность. Как только она вышла из палаты. Миша словно только и ждал этого, завалился внутрь и развалился на стуле.
— Ну, чего она хотела? Я просто так интересуюсь, может, помогу, чем смогу, — деловито поинтересовался он. — Все же родственница, хоть и дальняя.
— Лучше за Романом посмотри, она хотя бы никого не покусает, — Ответил я и устало принял горизонтальное положение. Глаза слипались, спать хотелось жутко. Ненавижу зелье восстановление, всегда работать начинает только во сне. Зато процесс заживления идет в несколько раз быстрее. Я до сих пор удивляюсь тому, что в этом мире не знают таких эффективных зелий, хотя Михаил легко начал их готовить, как только я рассказал ему принцип их работы. Может и в нашем мире была магия, просто мы не умели ей пользоваться?
Дверь в очередной раз открылась. Вот кого я не ожидал здесь увидеть, так это Лину.
— Какой-то проходной двор, — проворчал призрак, слезая со стула и пересаживаясь ко мне на кровать. — А тебе, между прочим, отдых нужен. Давай уже двигайся, мне тоже нужно место.
Лина неуверенно оглядела палату и, заметив, что я не сплю подошла ко мне.
— Ты как? — Она поставила на тумбочку возле кровати какой-то небольшой пакет. — Я тебе еды принесла, специально у Здоровец поинтересовалась, что тебе можно.
— Спасибо. — Я смотрел, как она из пакета достает какие-то печенья, яблоки и сок. — Мне лучше, — все же смог ответить я, глядя на смутившуюся девчонку, отводившую взгляд.
— А ты еще что здесь делаешь? — Раздался от двери голос больше похожий на шипение. Мы втроем перевели взгляд на входную дверь, где стояла Софья, скрестив руки на груди.
— Ну вот тебя не спросила, — прорычала Лина, отходя от меня. — Где мне можно быть.
— Да меня-то как раз и нужно спрашивать. Мм, ты и еды принесла какой-то. Правда, значит, слухи разносятся, что ты у хозяина «Кукушки» в долг попросила пять червонцев и теперь месяц будешь по вечерам полы мыть? — Усмехнулась Софья, подходя к ней. — А ведь он мне должен. Пожалуй, выкуплю него твой долг, будешь у меня убираться и стирать.
— О, женская драка! — Воскликнул Миша, потирая руки, поудобнее устраиваясь у меня в ногах, чем привел меня в чувство. — Люблю их. Такая экспрессия, эмоции. Ставлю на черненькую, она мне больше нравится, да и стержень какой-то имеется в ней. Рыжих терпеть не могу, но это мое субъективное мнение, совершенно не связанное с семьей и родственными чувствами. — Повернулся он ко мне, чтобы пояснить свою позицию. Я откинул одеял и сел в кровати, собираясь подняться на ноги.
— Хватит! — Попытался было рявкнуть я, но слабость одолела, и я снова упал на кровать.
— Что за балаган тут творится? — Дверь палаты распахнулась и внутрь зашла мой лекарь. — Все вон отсюда! А ты почему сидишь?! Чтобы тебя, я больше тут не видела, — обратилась она к Софье, — а ты почему без формы? — Лина кивнула и попыталась выскочить из палаты, не глядя ни на меня, ни на Елену Васильевну. — А ты — лежать! — Обратила она на меня свой гнев.
— ХВАТИТ! — Мой гнев перешел в холодную ярость, которая выплескивалась из меня потоками холодного ветра, что заставил вздрогнуть и замолчать всех троих. Покрывая пространство возле меня тонким слоем инея, моя сила усиливала мои слова и придавала им какое-то завораживающее эхо. — Лина, ты не будешь мыть полы. Вечером носишь мне конспекты, за что получишь десять червонцев и рассчитаешься с долгом. Елена, готовьте мою выписку завтра к вечеру. СВОБОДНЫ.