Что случилось на балу?

– Я бы не была так в этом уверена. Она довольно своенравна.
– Элиза? Полагаю, так и есть. Но я всегда считал ее мягкосердечной, таких женщин несложно склонить на свою сторону.
Впрочем, положа руку на сердце, Натаниэль мог заверить: такое впечатление о ней создалось исключительно со слов Сэма, который утверждал, что Элизе недостает страсти, и не только в постели, но и в любой сфере. Сэм постоянно повторял, что его жена слабовольна, и в качестве доказательства вменял ей в вину то, что, по его словам, ее не волнует ровным счетом ничего, кроме заботы о своих «драгоценных сестрах», и ничто не может вызвать у нее ни тени эмоций. Теперь, когда Натаниэль припомнил его слова, ему показалось, что за ними скрывалась ревность.
  
Но ревновать жену к ее сестрам? Не слишком ли неправдоподобно это звучит?
– Не думаю, что она будет проявлять смирение и покорность, если дела пойдут наперекосяк, – сказала Тесс. – Смею предположить, она, если потребуется, будет бороться за то, что считает правым. Такие черты характера женщины замечают друг у друга. – Она вздохнула. – Как думаешь, стоит ли мне поехать с вами завтра? Тогда Джоселин будет чувствовать себя спокойнее и увереннее.
– В этом нет нужды – я все же несу за нее ответственность. Кроме того, тебе необходимо выделить время для себя. Не думаю, что, сопровождая вдову на светские вечера, я могу вызвать скандал в обществе. Даже Элиза не смогла бы придраться к такой обыденной поездке.
– Как скажешь. – Искоса бросив взгляд на Джоселин, которая была слишком занята тем, что пыталась разобраться с шалью, зацепившейся за шпильки в ее прическе, Тесс еще ближе придвинулась к брату. – Тебе она нравится, не так ли?
– Джоселин? – Он сделал вид, будто не понял, о ком шла речь.
– Да не Джоселин, тупица. Миссис Пирс.
Проклятье. Последнее, что ему сейчас было нужно, так это уловки Тесс, которой взбрело на ум играть роль сводницы.
– Я к ней хорошо отношусь. В конце концов, она была женой Сэма.
И при этом Натаниэль был отнюдь не прочь завести с ней интрижку.
Разрази его гром. Последние несколько лет воздержания, очевидно, плачевно на нем сказались. Но все это не важно. Пока ему не удастся устроить жизнь Джоселин, он не станет соблазнять Элизу. Он запретит себе даже думать об этом.
«Кого ты пытаешься убедить, старина?»
Его взгляд был направлен куда-то в пустоту.
– Я всегда буду воспринимать ее как друга.
Сестра фыркнула – очевидно, ее было так же трудно провести, как и его собственную совесть.
– Она настоящая красотка и принадлежит именно тому типу женщин, которые тебе нравятся.
Он счел нужным не обращать на эту реплику никакого внимания. На несколько мгновений воцарилось молчание.
Убедившись, что брат не собирается ей отвечать, Тесс глубоко вздохнула.
– Может быть, тебе следует привезти завтра и малыша Джоселин. Осмелюсь предположить, что забавные манеры мальчугана вызовут у миссис Пирс умиление. Мне кажется, она любит детей и присутствие ребенка поможет вызвать ее благосклонность.
Пожалуй, эту идею стоило принять на рассмотрение.
– Ты просто не хочешь оставаться дома одной вместе с ним и прислугой. Почему бы нам не нанять няню на постоянной основе? Я готов платить за ее работу.
– Боюсь, этому ребенку потребуется целая армия нянек.
– Он просто неугомонный шалун. Как и все мальчишки в его возрасте.
– И с каких это пор ты стал так хорошо разбираться в детях? – ехидно прищурила глаза сестра.
Прежде чем он успел парировать ее ироничное замечание, Элиза взошла на помост и представила первую леди с ее музыкальным номером. Натаниэль подавил вздох. Теперь ему придется терпеливо сносить скверную игру бесталанных девиц, которые, казалось, соревновались друг с другом в том, чье исполнение окажется самым мучительным и невыносимым для слушателей.
Скрестив руки на груди, он резко откинулся на спинку стула.
– Не позорь меня, – прошипела Тесс.
– Как, черт возьми, я могу тебя опозорить? – так же ответил он.
– В прошлый раз на подобном мероприятии ты заснул и начал храпеть.
– Ни разу в жизни я не храпел.
– Позволю себе с этим не согласиться. – Тесс повернулась к Джоселин, немало удивив этим брата. – На пути в Лондон, когда мой брат заснул в карете, он храпел или нет?
Джоселин испуганно посмотрела на нее, словно кролик, парализованный взглядом удава.
– Эм… Думаю…
– Все в порядке, Джоселин. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что храплю. Иногда. – Он ухмыльнулся, взглянув на Тесс. – Я отрицаю это, только чтобы вывести из себя сестру.
Заиграла музыка, и он устроился поудобнее. Все оказалось не так плохо, как он ожидал. Ему следовало бы сообразить раньше, что Элиза не допустит в череде музыкальных номеров чего-либо катастрофически бездарного. И она, и ее сестры играли невероятно виртуозно, и это казалось более чем необычно, учитывая, что леди не были созданы для какой-либо работы. Такой подход к своей роли в обществе был, можно сказать, революционным.
Что ж, весьма похвально. Натаниэлю еще не удалось добиться столь впечатляющих результатов, но, во всяком случае, он делал все, что мог.
В течение следующего часа они прослушали недурную сонату, впечатляющее соло на арфе и очень скучный дуэт. Не успел Натаниэль повернуться к сестре, чтобы спросить, сколько еще треклятых номеров заявлено в программе, как до его ушей донесся поистине ангельский голос.
Пытаясь стряхнуть наваждение, он резко повернул голову и увидел Элизу, поющую одну из арий Керубино из оперы «Свадьба Фигаро» и аккомпанирующую себе на арфе-лютне. Натаниэль замер в восхищении. Ее сопрано было столь же чистым, как и у оперной певицы, а искусство игры на инструменте могло соперничать с мастерством любого профессионального музыканта, которого ему довелось услышать ранее.
Интересно, знала ли Элиза, что роль Керубино, особенно в этой сцене, считается «ролью для бриджей»? На театральном жаргоне это подразумевает, что роль предназначается не для актера, а для актрисы в мужском костюме.
М-м-м… Элиза в бриджах. Натаниэль мысленно нарисовал себе эту соблазнительную картину. Он был бы не против увидеть ее икры в одних чулках, ее бедра и округлости, что пониже спины, обтянутые тканью, а не прикрытые платьем и нижними юбками.
Разумеется, она никогда бы не надела бриджи на публике. Только актрисы могли осмелиться на такое, и даже в этом случае они позволяли себе подобные выходки лишь на подмостках театра. В противном случае Элизу бы ждал страшный скандал, а ее отнюдь нельзя было назвать скандальной особой, по крайней мере исходя из того, что о ней говорил ее покойный муж.
Однако выразительность и озорство, с которыми Элиза исполняла свою партию, словно намекали публике, что Керубино в своей арии подсмеивается над тем, как мальчик стал мужчиной. Ее манера исполнения заставила Натаниэля переосмыслить все, что Сэм рассказывал ему о жене. Ни один мужчина, если только он не слеп и не глух, не поверил бы, что Элизе не хватает страстности какого-либо рода. Так что, возможно, она не совсем соответствовала тому образу, который рисовал Сэм.
Возможно, она была вполне готова к романтическим приключениям.
Натаниэль простонал. Впереди его и так ожидали несколько трудных месяцев светских вечеров, если все пройдет хорошо и сестры Харпер согласятся помочь устроить судьбу Джоселин. Последнее, что ему сейчас было нужно в дополнение ко всему прочему, так это флирт с вдовой своего лучшего друга.
И все же, когда Элиза закончила свое выступление под гром аплодисментов, он почувствовал, что его вновь обуревают низменные страсти, которые долгое время удавалось держать под контролем. До той минуты ничего подобного не входило в его планы, и уж точно более идиотской затеи нельзя было и представить, но однажды Элиза Харпер-Пирс окажется в его постели.
  
Чего бы ему это ни стоило.
 
Глава 2
 
По своему обыкновению, Элиза спустилась к завтраку позже всех. Она никогда не была ранней пташкой: даже для того, чтобы одеться и выйти из спальни, ей требовалось выпить две чашки кофе. Однако сегодня Элиза чувствовала себя особенно разбитой: ей так и не удалось нормально поспать.