В двух шагах до контакта (СИ)
И еще. Воевать с ними я бы сильно не советовал. Им создать биологическое оружие проще, чем щупальцем жопу почесать. А уж что оно жрать будет, людей или пластики — нам без разницы, мы в любом случае в пролете, — еще один серый и нераспознаваемый голос. Люди устали, Савельев как никто это понимал.
— Ник, у тебя есть что добавить? А то ты начал «Первое», а раз оно есть, значит будет и второе, — спросил он больше для проформы.
— Разве что пару вопросов закрыть. Книги с пустыми страницами — у них не было концепции письменности, раз.
Два, Настину память они собирали со всех мертвецов секции. Оттуда обстановка и книги. Использованы как элементы декора. А обложка книги просто выступает ключом к воспоминаниям. Других предположений мои не придумали. А, еще, полигон на астероиде продолжает работать. По описанию наши определили грядку на которой начинается новый цикл выращивания новой Насти. Уже сформировалась корневая система и завязь. Так что через время у нас новая Настя будет. В добавок к первой.
— А зачем им это?
— Ну так изучали. Собрали прототип — нет разума, переделали. Пришли к варианту медленного доращивания и постепенной разблокировки памяти. А мы им в этот эксперимент вмешались. Видимо они ожидали, что она сама все восстановит. А тут наш разведчик объект спер, — пошутил в конце Николай, всеми называемый Ником, за шебутной характер, — И еще, мои предлагают, что надо попробовать тела ребят чужим отдать. Если не смогут вернуть, то хоть от своих биоматериалов почистят.
— Да вы что, совсем одурели?
— Ребятам мы точно не поможем. А вот у них могут быть варианты. А мы не утащим у них очередные промежуточные объекты экспериментов. Мы еще с тем что нахапали не разобрались. А родственникам для процедуры прощания их все равно отдавать нельзя, объекты представляют сверхвысокую биологическую опасность. Ты же за это переживал? — неожиданно жестко ответил Ник.
— Нам все равно надо учиться договариваться и взаимодействовать, так почему не начать с этого, — поддержал его Савельев, — Нам еще за Подгорельского оправдываться, который им кучу языкастых выбил. И еще. Как демаркационные линии проводить будем, если мы и они под землей сидим? Столбиками по поверхности или объемными кривулями по массиву? У нас там, я напоминаю, производственный комплекс в зоне контакта.
Невнятный шум из ругательств разной степени экспрессивности был ему ответом.
— Напоследок, чтоб вам веселее работалось, Сема, твои архаровцы придумали новую отмазку, почему о возможном представителе чужих мы все узнаем из отчета о больших проблемах на объекте вокруг него, а не загодя, как оно должно быть? Например, когда она только прилетела?
— Не поверишь, Степаныч, у меня лежат тридцать две объяснительные от восьми человек. Разной степени фантастичности. И каждый берет вину на себя, мол только он просмотрел.
— А на самом деле кто проглядел?
— Нашел уже, и по ушам ввалил. Перепроверяет сейчас сам себя, нашел еще два потенциальных варианта. Но, хвала зеленым тапочкам, не у нас. Я тебе записку оставлю, предупреди соседей. Может у них такое же головотяпство.
— Добро. Резюмируем, острую фазу мы проскочили, так что отсыпаемся, приводим себя в порядок и включаемся в работу по углублению контакта. А то люди есть, а мы еще толком и не поздоровались. Зато проблем друг другу уже на создавали. Ладно хоть они договорились больше на нашу сеть своими перепадами энергий не влиять. На одну проблему меньше стало.
***
В тот день наш мир сильно изменился. И ни капли не поменялся. Они не вошли в наш мир ни с торговыми целями, ни военными. Нам, как оказалось, нечего им предложить. У наших цивилизаций не нашлось общих точек соприкосновения. Но нашлись на личном уровне.
Иногда они обращаются с просьбами по перевозке. Их живые корабли слишком медленны для межзвездных расстояний. Иногда мы обращаемся к ним с какими-то просьбами и советами по терраформированию. Их биотехнологии превышают наши возможности на несколько порядков. Но это не соглашения между цивилизациями. Это договоры на уровне особей. Ты мне — я тебе. Чужой-хирург в экипаже — это гарантия, что помереть окончательно будет очень сложно.
Я так и не стал робототехником. Так, по мелочи для себя строю, а чтобы серьезно — нет. Зато я стал социологом-практиком. Теперь уже я задаю те же вопросы, что задавал мне дядя Яков. И ищу ответы. Ну и психология с ксенопсихологией до кучи. Слишком сложно оказалось научиться понимать настолько разные виды. Можно сказать, что я и сейчас не до конца понимаю их. Но это мне так можно говорить. А так мои толкования обычно понимаются обеими сторонами.
Когда мы вернулись в город, Подгорельский подрался с Савельевым, прямо не отходя от вездехода. Но в медблок уходили в обнимку и очень счастливые, сверкая свежими синяками. Что-то обсуждая и активно жестикулируя свободными руками.
Настя осталась со мной. В тот день мы получили ответы на многие вопросы. Она получила доступ ко всей памяти, которую они смогли собрать с погибших в секции людей. Долго изучали и создали ее. Раз в несколько лет мы продолжаем летать на ее астероид, привозим новые материалы для нормальной работы гидропоники и встречаем новую Настину сестру. Ни у кого из нас рука не поднялась остановить этот механизм. Когда "девочка с астероида" исчезает, система начинает создавать новую, в надежде, что эта попытка будет более успешной и она восстановит память раньше. Ратмир собирался остановить этот процесс, но мы с Настей не дали. Я так и не выяснил, почему Настя зовет этих существ Ратмирами, а она на прямой вопрос улыбается и молчит. Но ничего, однажды расскажет.
А по самому контакту? Посмотрите фильм, он один в один смонтирован, как оно было. Видео взято с наших камер. Чуть-чуть ретуши, только лица и имена поменяли. Так Настя стала Милой, я — Андреем, папа — Виталием, дядя Яков — Олегом Евгеньевичем. Ну и пару эпизодов еще замылили. Момент с моим ранением смягчили. И выбросили те полчаса, что дядя Яков держал меня на мушке, пока я старался доказать что я это я. Прежний.
Тяжелее всех досталось все же папе. Я никогда не пытался представить, что он почувствовал, когда от системы безопасности пришло сообщение о моей смерти. Но за полгода с тех событий его шевелюра из темной стала мышино-серой. А мы по молчаливому уговору никогда не возвращаемся к тем событиям.
Настя сдружилась с Веткой, наверное поэтому за адаптацию новых сестренок Насти теперь отвечает Светлана. А я вынужден от них прятаться, пока новая сестренка не найдет себе спутника жизни. Чтобы не провоцировать. Некоторые из них в дальнейшем приходят в дипкорпус. Хотя договориться с чужими и прорастить симбионта не так сложно. Проблемней найти среди них особь, интересующуюся нашим миром и нами.
Я выполнил свое обещание Насте — показал ей небо. И продолжаю выполнять его до сих пор, потому что, каждый рассвет и закат уникален. И каждое посещенное нами место лишь добавляет свою капельку красок в бесконечный калейдоскоп жизни.