В двух шагах до контакта (СИ)

— По-моему ты отклоняешься, — предположил я.
— Ничуть, это так, предыстория. Так вот, объединять можно общими целями или угрозами. Вот только любимая страшилка прошлого про ксенов уже не должна быть использована. Потому что до них рукой подать. И заранее настраиваться на конфликт — глупо. Вот и пытаются наши правители вести всех к одной цели, кого добром и лаской, кого пинком и краской. Потому вас, молодежь, так и перемешивают, гоняют с планеты на планету, чтобы не закукливались общества, не начинали самоизолироваться. Чтобы своими головами вывели способ объединить кучу идей, методов и учений в одну системы воспитания, для всех планет в единое человечество. А пока все имеют свои особенности, эти особенности можно отловить и нужно учитывать. У тебя к примеру отсутствует понимание собственности. А у твоей подружки — границы ее «я» размазаны. Для нее и скаф, и транспорт, и ты, и большой кусок базы — это она. А вот я не вписываюсь, поэтому мы так много спорим. А вот вы наоборот сошлись в отношении, она считает тебя частью себя, а ты не видишь границ.
— Ты утрируешь, — подала голос Настя, — Нет ничего такого.
— Да ничуть, — он усмехнулся, — Вот только за собой замечать особенности крайне сложно. Мне это удается от того, что общаться я учился уже в разумном возрасте. Таких как я не воспитывали, нас растили, вооружали и расходовали. Уцелел — отлично, меньше расходов корпорации. Программа распакованная из чипа и вперед. Когда ваши меня в порядок привели мне много чему пришлось учиться. Очень многому. А наработанный опыт хоть и не во всех ситуациях помогает, но приучает думать. Хотя тысяча двести четырнадцать способов штурма укрепленной позиции противника не помогут тебе подарить цветы девушке, но вполне позволяют рассчитать маневры подхода и отхода, да и шансы прикинуть, — он усмехнулся и замолчал.
— Это все равно не ответ, — сказал я.
— Это необходимые пояснения. Так вот, чтобы понять кто перед тобой, можно долго жить рядом, смотреть за поступками, наблюдать реакции. А можно расшевелить, раздраконить и когда разум уснет, задавленный эмоциями, из твоих глаз выглянут твои демоны. Вот они никогда не врут. Знаете все эти сказочки про всепрощение, очередные шансы на исправление и прочую милоту? Так вот, люди не меняются. Можно научиться жить в мире со своим внутренним зверем, но нельзя от него избавиться совсем, и стоит его разбудить, как ты станешь таким, какой есть. То основание, на котором выстроена твоя личность. Тот базис общества в котором ты жил. К чему ты готов и как будешь действовать. Приятного в этом мало, но ты никуда не денешься от самого себя. Каждый из нас несет в себе эти знания и своих демонов. А как и когда они вырвутся — не предугадаешь. Но их можно подсмотреть, угадать, и не трогать в дальнейшем. Вот для чего все это было. Теперь я могу понять общество из которого пришла она, так что больше этого не будет. Твой мир, Максимка, несмотря на внешний лоск и комфорт, не самое приятное место, и твоих демонов я бесить не буду, сожрут.
— Это не так, что-то ты совсем не так говоришь, — обескураженно произнес я, то что он говорил как-то в корне не соответствовало моим представлениям.
— Так. Просто ты живешь с этим всю жизнь. Возьмем например ваши игры, виртуалки, вы всегда боретесь против окружения. У вас нет персонифицированного противника. Вы приучаетесь просто убирать помехи на пути. А что или кто станет такой помехой — значения не имеет. Люди, роботы, животные, погодные условия — вы действуете с одинаковой методичностью и эмоциональностью. Отмахнулись, избавились и забыли. Да, но при этом против людей вы практически не воюете. Нет у вас этого в пропаганде. Наоборот, «Люди с людьми не воюют». Вот только упражнение на подавление огнем укрепленной точки подразумевает что на той стороне кто-то им управляет. А противопоставления человек-человек нет. Так что ты просто смахнешь меня с пути и пойдешь дальше. Даже не осознаешь этого.
— Вот такие вот пирожки с котятами, — пошутил он в своей манере после паузы, — Понятно почему мы ссоримся и ругаемся? Потому что мы слишком разные. Еще сколько-нибудь поскандалим, найдем точки соприкосновения и успокоимся. Настройки у нас всех такие, глобальные. Не бывает утопий, бывают комфортные антиутопии. И да, Настя, ты же собиралась в какую-то лабораторию заехать, забыла или на потом отложила?
 
— Точно, я совсем забыла, совсем ты меня заболтал вредный старик, — ответила Настя, — через два поворота направо до склада где блок автохирурга хранится.
— А за чем он тебе? У тебя же капсула есть? — не понял я и решил переспросить.
— Ты правда думаешь что я непонятный образец в свою кроватку положу? Или лично со скальпелем в его буторе колупаться буду? — спросила она меня. И тут до меня дошла вся глупость моего вопроса, действительно, заниматься с исследованиями нужно явно не в жилом блоке.
— Все. Понял, проникся, осознал, — скороговоркой пробормотал я смущенно.
— А о месте ты подумала? Как мы его потащим? Тут больше места нет, — вмешался Яков.
— Ерунда, — отмахнулась она, — Там погрузчик точно был, погрузите. Он небольшой совсем.
— Да как небольшой, — продолжал допытываться Подгорельский, — Все не меньше шести кубометров будет. Чтоб пациент целиком помещался.
— А, тогда понятно, — она рассмеялась, — Это вас слово «автохирург» в смущение вводит. Модуль лабораторного комплекса предназначенный для диссекции и аутопсии к хирургии отношение имеет крайне опосредованное. А за которым мы едем так и вообще маленький. У него рабочая камера всего в кубометр с небольшим, так что поместиться. А операционный модуль к биованне, которая и не биованна вовсе, называется совсем по мудреному, я и то не помню, а вы его и совсем, иначе как изнутри не видели.
— Тогда ладно, — согласился Яков Василич, — Вот только собирать его как будем, я с медтехникой как-то и правда дела не имел, тут ты права.
— Не переживай, я знаю, — ответила Настя, — А конкретно этот модуль так и совсем. Его совсем недавно демонтировали, хотели вместо него большего размера ставить, новую модель. Так что я его обратно соберу и подключу. Если конечно вы его пока грузить будете пару раз не ударите.
— А вот сейчас обидно было, — высказался я.
— А что? Сам же дал твоими глазами наблюдать как вы к выходу пробирались. Вы же ни одного контейнера аккуратно не положили как по инструкции положено, — тут же нашла к чему прикопаться она.
— А где мы тебе свободную площадку найдем достаточного размера, чтобы сформировать новый штабель? Лучше бы похвалила своего парня за героические пируэты с грузом в тесноте и по груде ящиков. Скакал, как юный горный непарнокопытный, даже от потолка пару раз отталкивался. Сам видел, — встрял Подгорельский со своим комментарием.
— И ты туда же. И с тем же. И сам такой. — перечислял я, придумывая подходящий по язвительности ответ, но как обычно ничего не придумывалось.
— А я ему добавки десерта положу в обед, — придумала Настя, — Из твоей доли возьму, чтобы не обижал «моего» парня. Раз уж ты так настаиваешь.
— Это смотря чего на десерт, — усомнился Яков, — мало ли чего у тебя на этот раз не получилось. Может это и есть-то нельзя.
— Да нет, все правильно должно быть, — задумалась она, — В крайнем случае помадкой побольше залью. И вообще, старик, — продолжила она с напором, — Ты уже убедился, что я готовлю лучше тебя просто несравнимо, а ты вместо того чтобы поклоняться и благодарить вечно какие-то подковырки измысливаешь. И слова у тебя какие-то прилипчивые. Фу.
— Так, и где нам искать этот модуль? — за разговором мы добрались до какого-то нового склада-пузыря. Как она вообще ориентируется в этих переплетениях?
— Сейчас покажу, — она дернулась слезть с сиденья, но только чуть сместилась, — Ну вот. И как же тогда, — ее голос задрожал, — Вы же без меня точно не найдете.
— Не осиляешь? — спросил я.
— Да, — смущенно, ответила она, — Не выходит. Без скафа смогла бы, но еще и его тащить не могу. Слишком тяжелый. А кое-кто, бедной девушке экзоскелет пожадничал поставить и подключить.