В двух шагах до контакта (СИ)
— Семнадцать полных. Я в первой десятке родился, так что можно сказать — абориген.
— Ну тогда ладно — она успокоилась и перестала ерзать у меня на спине, постоянно смещая центр тяжести.
— Из-за того, что крайние точки орбиты находятся далеко от местного светила у нас длинная и суровая зима, зато потом почти год лето, — я замолчал переводя дыхание.
— Расскажи еще что нибудь, у тебя это интереснее чем в учебнике, — попросила она.
— Поскольку планета не была терраморфирована, все растения и животные на ней эндемики, ну то есть местные. земные флора и фауна содержатся в теплицах под землей.
— Ну не скажи, семена и пыльца все рано уже вышли из ваших бункеров вместе с вами, люби вообще склонны засевать все вокруг себя.
— А вот и нет. за этим у нас специальный надзор смотрит, чтобы не разрушать местную экосистему.
— Поверь специалисту, жизнь всегда находит лазейку, убежденно сказала она.
— А вот и не поверю, — начал спорить я.
— Точно тебе говорю. Как специалист по генной инженерии растений с дипломом тебя уверяю. Придем на базу, я тебя мясным стейком прямо с куста угощу. Собственной разработки, — она убежденно хвасталась.
— Ты же говорила школу не закончила, — поддел я ее.
— Это по общей программе. А диплом самый настоящий у меня в комнате висит, я его через пару месяцев получила, как меня нашли. Дипломный проект как раз по этим растениям защищала.
— Чисто теоретическая разработка? Ну типа сферического коня в вакууме? — не удержался я.
— Нет, голая практика. Образцов тканей животных на моей станции не было, а потребность в аминокислотах животного происхождения никто не отменял, вот и пришлось придумывать. Я такую цепочку выстроила чтобы от растений к животным перейти в пробирке, — она протянула мечтательно, — ваши долго удивлялись.
— Пока диплом не покажешь, не поверю.
— А чего сложного, он на стенке висит, над моим старым экзоскелетом. Точно, — она аж подпрыгнула, — у меня в комнате мой скаф старый стоит, в нем я смогу сама двигаться. Надо только до него добраться.
— До него надо еще дошагать, — протянул я. Коридор по которому мы шли закончился тупиком. На правой стенке была дверь, закрытая. И открывающие механизмы были, видимо, с другой стороны или она открывалась через сеть.
— Придется возвращаться к развилке? — спросила Настя.
— Да, но тот коридор ведет в другом направлении, как бы не запутаться.
— А куда мы денемся, все равно выйдем. Меня в безбрежном космосе и то нашли, а на базе — тем более найдут. Или сервер починят с сетью, тогда вообще быстро выйдем, — отмахнулась она. И как в ней уживаются подобный оптимизм и паникующая малолетка я не понимаю.
Некоторое время я шел молча, но тут Настя завозилась и сказала: — А чего ты опять замолчал? Дальше рассказывай.
— О чем? — спросил я несколько утеряв нить разговора.
— Ну ты про себя рассказывал. Про школу, про увлечения.
— Да вроде все сказал. Если что-то особо интересует, всегда можешь посмотреть в профиле в сети. Там все есть, — отмахнулся я.
— Погоди, то есть где-то в сети можно найти информацию о тебе? — не поняла она.
— Конечно, там есть полное досье на каждого члена общества, со всеми достижениями и неудачами, с фотографиями, какие выберешь, вся моя жизнь.
— И что, вот просто так лежит? — все еще не понимала она.
— Ну, да, в свободном доступе. Захочешь — найдешь.
— А если ты чего-то стесняешься или не хочешь чтобы об этом знали? — продолжала допытываться она.
— Так мне стесняться нечего. Бедокурил как все, дружил и мирился как все. Такой же, как мои друзья и одноклассники. Я понять не могу, чему ты так удивляешься.
— Ну не знаю, бывают же у человека маленькие неприглядные поступки, которых он потом стесняется, или о которых хочет забыть, — попыталась объяснить она, — домашнее животное мучал или у младших деньги на обеды отбирал.
— Чего?! — я аж остановился от охватившего меня возмущения. Подобное просто не укладывалось в голове. Справившись с эмоциями я продолжил: — Насть, ты чего? Так не бывает. А если бы и было, то тоже будет отражено в профиле. У нас полностью прозрачное общество, все если и не знакомы лично, то через кого-то точно. Вся планета — одна большая деревня. Все всех знают. Подобные наклонности психологи купируют еще в детском саду. Я даже не представляю как такое можно было придумать, — в голове аж мысли путались от возмущения.
— Извини, я совсем мало знаю от обществе, а о вас тем более, — повинилась она, — у меня только книги были, чего прочитала на том и стоила стереотипы. В том что читала — было так.
— Понимаешь, нас в детском саду учат быть достойными членами общества, чтобы мы стремились стать уважаемыми людьми, совершающими правильные поступки. Находят и развивают таланты, способности. Согласись, изучать строение живых организмов понятнее и интереснее с преподавателем, который это хорошо знает и может объяснить. А то что ты сказала — это садизм, попытка возвыситься через причинение боли другому существу, это патология, с которой должны были справится психологи. Такого у нас не встречается.
— А власть? Точнее стремление к власти, — задала вопрос Настя, после некоторого раздумья.
— И тут так же. Разделяют лидерство и теорию управления. Быть лидером может каждый, обычно выбирается тот кто больше знает по этой теме, на это специальные групповые тренинги проводят. А вот способных к управлению немного, их обычно специально выискивают. Это талант, как к живописи, и почти такой же редкий.
— Как-то сложно воспринимается. над этим надо будет сильно подумать, — заторможенно протянула Настя, глубоко задумавшись, — а деньги? Они есть или от них вы уже тоже отказались?
— Есть, как не быть. Мелкие наличные используются в основном малышами, чтобы счет скорее осваивали. А так, в основном безналичные расчеты. Чтобы хватало на разные мелочи достаточно найти подработку, и с этим проблем нет, рабочие руки всегда требуются. На планшет и очки к нему я за лето заработал, ничего сложного. Грабеж просто неэффективен. Да и уважение потеряешь.
— Если все так радужно, откуда ты знаешь что такое бывает и само слово "грабеж"? — спросила Настя.
— В общем-то оттуда же, откуда и ты. Из литературы. Просто поменялось общество, и героями стали другие личности, с другими качествами, с иной системой ценностей. Изучение литературы должно идти одновременно с изучением истории. Персонажи не должны отрываться от своих корней и общества. Так нам объясняли, — пояснил я.
— Знаешь, у меня все из головы не идет, что к моему прошлому любой может получить доступ и копаться в нем. Даже объяснить не смогу, какое чувство, будто сквозняком потянуло, — попробовала она выразить свои ощущения.
— Ну на самом деле это происходит не настолько часто. Скорее наоборот. Полный профиль просматривают достаточно редко. В основном — при вступлении в брак, садятся рядышком и смотрят. Обычно запрашивают выборки, ну там образование, полученные специальности, надежность как партнера в совместных предприятиях. Это просто еще один механизм контроля за поступками, ведь если знаешь что все станет известно, постараешься не делать глупостей.
— Ты меня успокоил, но все равно мне надо это хорошо обдумать, давай помолчим, — предложила она.
— Как хочешь, — согласился я, все-таки она меня переоценивает, нести ее и разговаривать далось мне не так легко, как она думает.
Интерлюдия 5
За гулом двигателя и шуршание нагнетающей турбины газоанализатора шорох пересыпаемых камешков и мелких обломков был совсем незаметен. Электрический разряд большой мощности прошил цепи робота и испарил тонкие шины в электронике. Будь шасси робота специализированным и защищенным, подобное скорей отправило его на перезагрузку, чем в хлам, но это был как раз второй случай. Сляпанный из отдельных устройств разведчик мог выполнять свою функцию и не более. Теперь же это были отдельные части, скрепленные и объединенные кабелями и стяжками. Выйдя из перезагрузки портативная рация соединилась с таким же дубовым газоанализатором и продолжила передавать данные.