В его власти (СИ)

Скрыться удалось лишь офицеру Ун Адду, который смог не только эвакуировать маяк со станции, но также сделать это не раскрыв себя. По предварительным данным присутствие базгулов не удалось обнаружить в силу неисправности сканов или наличия у противника установок для подавления сигналов подобных устройств — причину ошибки еще предстояло выяснить, но принять решение требовалось незамедлительно. Офицер Ун Адд рекомендовал уничтожить станцию и его поддержали трое офицеров из четырех — этого было более чем достаточно для принятия решения. Против был лишь Вар Аттра, который настаивал на повторной вылазке боевой группы, но уже в составе его специального подразделения.
Глядя на то, как точка на сканах ближайшего космического пространства с подписью «Илмор Гант» пульсирует в последний раз, перед тем, как исчезнуть навсегда, старпом подумал, что это все же не самая плохая смерть.
«Все мы ничто — лишь звездная пыль. И из чего мы однажды восстали, в то и вернемся» — философски подытожил минуту молчания советник До Аннар. Перед собравшимися в центре управления представителями старшего военного состава он произнес прекрасную речь, слова которой растрогали даже черствого офицера Вар Аттру, который тщетно скрывал слезы от окружающих.
Но миссия Танатоса-4 была еще не была закончена, а значит требовала внимания и сосредоточения сил.
Порядок распределения полномочий в случае ЧП предполагал, что именно Провий Кан Базза должен был занять место командующего боевым судном, но в работу этого отлаженного механизма действия неожиданно вмешался человек, которому по статусу гостя не полагалось касаться подобных дел.
Валериус До Аннар после установки маяка и восстановления связи с Аммодией и Верховным Советом в частности, получил эксклюзивные полномочия по управлению Танатосом-4. Первым его приказом было назначение офицера Ун Адда на должность временно исполняющего обязанности командующего.
Согласно следующей дерективе должность телунция от Моруса Вар Аттры перешла к До Аннару Младшему, а сам бывший специалист по защите, заключен под стражу по подозрению в измене. Временно исполняющим должность копиция, в качестве исключения, был назначен бывший помощник До Аннара младшего, не имевший офицерского звания, а обязанности регуландация и сеуритэция возложили на офицера Мон Арро. Это было просто неслыханно!
Старпом долго приходил в себя после суток на мостике. Войдя в свою каюту, он первым делом до краев наполнил бокал крепленым золотистым напитком и выпил его залпом. Ему казалось, что мир вокруг просто сошел с ума… ровно до тех пор, пока на границе сознания отдельные детали не начали складываться в крепкую причинно-следственную связь.
Опасные мысли поселились в голове старшего помощника Кан Баззы, но только они могли хоть как-то оправдать случившееся.
Убрав бутылку с алкоголем обратно в бар, мужчина погрузился в тяжелые размышления о том, как без вреда для своего положения, докопаться до правды… и стоит ли это делать, если на Танатосе-4 он больше не мог доверять никому.
  
24. Без страха и надежды
 
Этот запах. Смрадный, душный, заполняющий пространство и проникающий под кожу тонкими липкими щупальцами, чтобы пропитать ее, чтобы остаться под ней навсегда. Почему-то он не преследовал его в видениях, что являлись ночью, не мерещился днем, как бывало иногда со звуками или голосами.
Но то, что запах именно тот, Титус До Готт понял сразу, едва с разума спала пелена милосердного забвения.
Он не спешил открывать глаза. Только сердце перешло в галоп, когда вернулось сознание и страх на миг взял верх над мыслями командующего. Мужчина сжал кулаки, попытался сдвинуть с места ступни, но тщетно. Конечности затекли — его привязали к столу очень крепко, должно быть, куда лучше, чем в прошлый раз. Вот только тогда он был худосочным мальчишкой, а теперь мог на равных выйти даже против Азгулада Бессмертного.
Пожалуй, он бы даже желал этого, но череп того людоеда уже много лет пылился в императорском музее на Галатраксе, среди множества других подобных трофеев. Должно быть, и базгулы хотели себе подобный экспонат.
 
Столько лет в упорном труде и вот он снова там, где все начиналось. Галлской фурии подрезали крылья, но удастся ли снова взлететь? Во истину, история всегда идет по спирали — все возвращается на круги своя, а невыученные уроки жизни будут снова и снова преследовать тебя, пока ты не будешь готов двигаться дальше. Ведь и в прошлый раз его подвело тщеславие и излишняя самоуверенность. Словно желторотый юнец, попался на ту же уловку.
Мужчина улыбнулся. Ему вдруг стало так легко, будто кто-то снял с его шеи тяжелый камень, что тянул к земле. И Титус До Готт рассмеялся — искренне, громко! Так, как не смеялся, должно быть, ни разу за всю свою нелегкую жизнь.
Эхо его голоса наполнило пространство и где-то вдалеке послышалась базгульская речь. Брань, быстрые шаги — мерные удары тяжелых подошв об пол, бряцанье металла… а мужчина все смеялся. Он был в эпицентре ужаса, в обиталище кошмаров, что являлись ему в ночи! Но именно здесь страх ушел. Титус До Готт понял, что наконец сделал это — посмотрел своему злейшему врагу в лицо. И этим врагом был вовсе не Азгулад Бессмертный или его проклятое племя.
— Что с этим? — Прогремел недовольный бас.
Мужчина открыл глаза — у входа, словно не решаясь войти, толпились трое или больше базгулов-громил, а прямо рядом с ним суетился не людоед, а странная пародия: субтильный, сгорбившийся мужчина, безухий и к тому же кривой на один глаз. При всем при том, он явно принадлежал к племени — был обрит на лысо, носил татуировки клана и шрамы посвящения на лице. Вот только у базгулов такие ублюдки никогда не доживали до зрелых лет.
— Чокнулся! Совсем чокнулся! — Испуганно верещал он, проверяя показания на мониторах, расставленных вокруг, трогая датчики, размещенные на теле командующего.
— Урва, что ты ему дал? Хозяин из твоей башки шнарг сделает, если этот загнется!
— Ничего не давал! Ничего! Каким привезли, таким и остался!
Узловатые ледяные пальцы кривого схватили До Готта за лицо, оттянув нижние веки, уродец заглянул в темные глаза, проверяя зрачки.
— В себе! Он в себе! Газ выветрился, он просто чокнулся, не иначе! Алдага, надо сказать хозяину, что проснулся. Что ты стоишь? Беги, падай в ноги, аззарха!
Титус с интересом наблюдал за работой Урвы. Воровато оглянувшись на сородичей, тот достал из-за пазухи небольшой металлический контейнер. Извлек из него инъектор с красной жижей в пистолете, и тут же им воспользовался, приставив устройство к шее командующего.
Всего мгновение и жидкость, раскаленными иглами устремилась по яремной вене, причиняя жгучую боль.
До Готт зарычал — вырваться, помешать Урве, он даже не пытался. Это было бессмысленно, его слишком хорошо связали.
— Не бойся, — хохотнул кривой, — это просто чтобы не спать. Не отрубишься теперь от болевого шока, не убежишь никуда в черепушку свою от нас! Что? Теперь не смешно?
Ехидный оскал базгула растаял, озаренный широкой улыбкой До Готта.
— Ты понимаешь базгулаг? Этот понимает базгулаг! — Пораженно воскликнул Урва. — Надо сказать хозяину, что этот понимает базгулаг!
— Ну, где твой хозяин? Я заждался. Скажите хозяину, что этот устал его ждать! — рассмеялся командующий.
— Этот заговорил!
— Закрой его поганый рот! — Посоветовал один из базгулов, все так же жавшийся к другим, возле двери. — Аззарах! Не станем слушать его поганые речи.
— Да! Пусть молчит! — поддержали остальные.
 
Урва ушел куда-то в сторону от стола и вернулся с кожаным жгутом. В одиночку косому не удалось заставить мужчину его прикусить, а остальные зрители так и не решили между собой, кто пойдет помогать. Едва затеяли спор, как их тут же прервали; помещение быстро наполнилось новыми звуками — топот ног, заставил других базгулов притихнуть. Мгновение спустя шесть вооруженных мужчин вошли, растолкав собравшуюся у дверей толпу зевак.