Наугад (СИ)
Я, конечно пошёл к ее дому. Как бы мимо проходил, да решил заскочить, пригласить на прогулку. Но оказался на семейном ужине. Светлана Артуровна, под утку с вишнёвым желе, развлекала светской беседой своего мужа и дочь. Заодно и ее бойфренда.
К ее досаде, оный бойфренд в очередной раз оказался не таким тупым, как ей хотелось. По крайне мере, я поддержал разговор о Кнуте Гамсуне. Высказав тонкую мысль, что гении вне идеологий. Ну, как Пушкин. Не за тех, не за этих. Сам по себе Пушкин. Хотя, перед царём лебезил. С чем мы и были отпущены в Викину комнату. Ибо в присутствии крупного партфункционера разговор получился весьма скользкий.
Гулять мы не пошли. Викуня сочла что я еще мало страдал. Я был ей даже благодарен. Все же несколько напряженный день выдался. Экзамены, похищения…
В один из дней позвонила Верка, продавец комиссионки с Лиговки. Коля, ты знаешь, что самые модные сейчас штаны- с карманам на бёдрах? У меня есть несколько, приезжайте с Серёжей.
У девчонок как раз была консультация перед экзаменом, и я не стал звонить Суркову, а просто пошел встречать Вику. Появившийся Сурков был как всегда великолепен:
— Жена! Ты прекрасна! Вика, ты сегодня очень красивая. Дух! Ээээ…помни, внешность — не главное!
Поехали, Сурков, штаны добудем. Отвезем барышень, и помчались. А то ходишь, как последний лох, без карманов на бедрах, как ты его еще не выгнала, Ир.
Брюки- карго, сейчас, ещё невиданный зверь. Кажется, даже названия такого ещё нет. Они станут повальным увлечение позже. Но я подумал, что пора уже побыть иконой стиля. И мы отвезли Викуню с Иркой к Сурковым. Хотя Ирка и орет, что я не больна, а беременна, Серега старается не оставлять ее одну надолго.
Штаны понравились даже Суркову, но оказались велики. Но Верка тут же связалась с дилером. Он вас ждет через пол- часа на Льва Толстого, мальчики. У аптеки. Поехали на Петроградскую. Продавец нас ожидал. Представился Олег. Лет тридцать, если не больше. Белые кроссовки, голубые джинсы, желтая футболка. Блондин. Тот тип фарцовщиков, что я называю «Виталик». Ходит по конторам трестов и заводов в договоренные дни. К его появлению женщины сбегаются отовсюду, и ведут примерки в туалетах. Сурков свернул с Большого проспекта направо, и остановился. Вышли из машины. Этот Олег лишь мгновение смотрел на нас. Потом достал из сумки двое штанов и бросил на заднее сидение. Это ваш размер, ребята. Отвечаю. Вот телефон, если что звоните. И подбросите меня обратно к Ленсовета. Обратно его везли по Малому. Рассказал, что на Ваське люди более козырные. Ходят не только по малому и большому, но и по среднему.
По дороге обратно поведал Суркову про свои приключения. Он много смеялся. Вот приедем, Дух, и уже прыгни с крыши. Чтоб не мучиться. История про пустить меня на мясо, вызвала просто истерику. Хоть кто-то хочет сблизить людей и общепит. Добавить, так сказать, человеческого. В меню.
Штаны мы продемонстрировали методом дефиле в стиле модных показов. Вызвав скрытую досаду. Ибо номенлатуре такие модные ништяки завозят не так оперативно.
— Зависть, это пережиток. — заявил Сурков — Ну да, барышни, ни в синем зале Гостинки, ни в спецсекции Пассажа, такого не купишь. Несите свой крест с достоинством. Не всем доступны наряды прямо из Парижу.
Не откладывая в долгий ящик, Викуня заложила меня Суркову. Про нежелание делать международную карьеру.
— Коля заболел, Сереж. Не хочет ехать в Москву с докладом. Хочет валяться на диване.
Но жалоба вышла не по адресу. Потому что, что может быть более здорового, чем нежелание ехать в Москву?
— Да ладно тебе Вик, чего ты сердце рвешь? Пусть с ним Проничева разбирается — сказала Ирка — посмотрим, как он от нее будет бегать.
— Ты, Ирина — фыркнул я — не понимаешь эстетской составляющей Натальи Олеговны. Чтоб от нее отвязаться, достаточно, глядя ей в глаза, съесть козявку из носа. И все.
— Ты, Дух, полегче. Нельзя сразу главным калибром. Для начала нужно попроще что ни будь.
— Я плохо плююсь. Точность низкая.
— Вика! Куда ты смотришь?! Даже плеваться не умеет…
Наверное, от этих разговоров, сдачу очередного экзамена Викуня решила отметить походом на балет. В Кировский, понятно. Ирка не очень хорошо себя чувствовала, поэтому с нами пошли Ленка и Паша. В Кировском давали «Дон Кихота». Мы с Пашей заявили, что без коньяка балет не имеет смысла. И, пока сидели в буфете, Паша рассказал, что балет нынче не тот. Вот раньше!
Как выяснилось, театральную жизнь Ленинграда, восьмидесятый год разделил надвое. В восьмидесятом году на сцене Кировского, во время спектакля, случился скандал. Оказывается, раньше Дон Кихот и Санчо Панса ездили по сцене на настоящем жеребце и осле, соответственно. Но, в один недобрый день, жеребец занемог. И его, не долго думая, заменили, выписав коня из цирка. Но этот конь, на беду, оказался лошадью. В первом же совместном с ишаком появлении на сцене, эта лошадь невероятно потрясла осла. И он тут же принялся эту лошадь трахать, со всем ослиным упрямством и пылом. Остановить процесс не мог ни кто. Ни Санчо Панса с Дон Кихотом, пытающиеся за хвост утащить осла за кулисы. Ни, чуть не умершие от смеха пожарные, что в процессе ржания просто не сумели развернуть рукава и дать воду. Ни рабочие сцены, по той же причине не сумевшие вовремя дать занавес.
Через пару минут, в самый разгар ослиного торжества, занавесь всеж опустили. Зрители разделились на три группы. Одни в обмороке, ну там старые девы, и прочие синие чулки. Другие умирают от хохота. И иностранные туристы, что требовали поднять занавес и дать досмотреть, раз уплачено.
Последствия оказались грандиозными. Потому что в западной прессе прошла волна статей о смелом наваторстве русского балета. Который, душит железной рукой свирепая партийная верхушка. Ну и товарищ Романов, и так не жалующий творческую интеллигенцию, совсем озверел. Юрский, Захаров, Нуриев, Райкин, Герман… всем досталось.
В общем, после этой истории, увиденный балет нам показался пресноват…
Время текло приятно и ненапряжно. Виктория не оставила попыток сделать меня звездой Фестиваля Молодежи и Студентов. Я лениво отбивался. В результате, мы пару раз поговорили всерьез. В смысле, впервые поговорили про состояние дел в стране. Она умная, начитанная и информированная. Поэтому мои прогнозы будущего ее не очень удивили. Вика тоже думает, что СССР вползает в системный кризис. Просто она считала, что впереди еще много времени, и, оказаться в академической среде в период потрясений — не худший вариант. А я ей объяснял, что разницы никакой, всем прилетит. Но, ты, Виктория, со мной. А у меня есть план на все случаи жизни. Значит, я в твоих планах есть? Конечно, будешь себя хорошо вести, возьму тебя секретаршей.
Ирка, неожиданно, чуть не угодила в больницу. В результате, украинская родня делегировала в Питер семейную пару, что будет помогать молодой семье. А Сурков объявился у нас в институте. Познакомился с нашими деканом и замдекана. Ирке зачли оставшиеся экзамены автоматом. А Елена Сергеевна Коротаева предложила Суркову перевестись к нам на факультет. Всем, Дух, нужна на тебя управа. Совсем ты достал руководство. Готовы даже меня терпеть.
Потом мы с Сурковым ходили на Сенной рынок. Вообще то, семейству Сурковых привозят спецпаек, что отписал Ирке дедушка. Раз в неделю, им приносят на дом кучу пакетов с дефицитом. Там, всяко-разное. Но приехавшая родня потребовала от Суркова, кроме всего прочего, еще и свежего. Чтоб рацион был-огого!
Еще возле входа на рынок, мы услышали- «Кручу — верчу, поиграть хочу! Ставим не стесняемся, выигрываем и наслаждаемся!». Наперсточник собрал вокруг себя неслабую толпу. Я оттащил Серегу, объяснив, что тут не выигрывают. Не ведись Сурков, не нужно. Подтверждение чему тут же подоспело, в лице полубандита Кролика, что крышевал прошлым летом риэлторов неподалеку.
Светски поздоровались. Я представил Суркова — вот, парень будет тут закупаться, не думайте чего. А Кролик рассказал, что наперсток — выгоднее риэлторов. Так что это у него повышение. Отходя я показал Суркову бойцов из кроликовой бригады, ненавязчиво оттаскивающих проигравших. И мента в отдалении, что тоже следил, чтоб игрокам не мешали…