Столкнувшийся (ЛП)

— Может быть. Я не знаю. Я никогда не думала об этом раньше, особенно с моими родителями и их неудачной попыткой любви.
Его брови опускаются вниз, а губы повторяют движение.
— Да ладно. Каждая девушка думает об этом.
— Не каждая девушка. Не спеши с выводами, ведь не каждая женщина мечтает о доме с тремя спальнями и собакой.
— Конечно, нет. Девушки мечтают о шикарных особняках с машинами Бандини, а не о собаках.
Его безумная картина любви заставляет меня смеяться до небес.
— Для человека, который говорит о том, как влюблены его родители, у тебя, конечно, мрачные взгляды на жизнь.
Меня осеняет осознание, когда его глаза отводятся от меня. Я пытаюсь отступить.
— Я не хотела об этом говорить.
Он сосредотачивается на Эйфелевой башне перед нами.
— Я знаю. Но так получилось. Я же не хочу быть раздражительным засранцем, который позволяет одному замечанию испортить мне настроение. Но в конце концов, ты права. Я не должен быть таким, но я такой. Потому что, конечно, у моих родителей самый лучший брак, но у них есть сын с самым худшим. Так что не имеет значения, с чем мы выросли, когда Лукас живет в ежедневном кошмаре.
— Ты говорил об этом со своим братом? Исходя из того, что ты мне рассказал, похоже, что он любил Йоханну. Я бы не стала считать это худшим браком. — Я не могу не задаться вопросом, рисует ли Лиам в своем воображении худшую картину того, как его брат справляется с этим.
— Даже если он не был худшим, у него не было хорошего конца. Черт, это не должно было закончиться, и точка. И нет, я больше не разговариваю с братом так часто. По крайней мере, не так, как раньше.
— Тогда кто ты такой, чтобы считать, что он живет этой ужасной жизнью? У него две прекрасные дочери, судя по фотографиям, которые ты мне показывал. Может, Йоханны и нет в живых, но память о ней живет в ее детях.
Глаза Лиама кажутся стеклянными, когда он поворачивает голову ко мне.
— Я не знаю…
— Ты прав. Ты не знаешь. — Я сжимаю его руку в своей и смотрю ему в глаза. — Это нормально — перестать мучить себя мыслью о том, как он живет. Может быть, тебе стоит спросить его, а не прятаться.
— Легко кому-то давать советы, когда он сам не испытал этого.
Я насмехаюсь.
— С тобой совсем не просто спорить по этому поводу. Легче было бы ничего не говорить. Сидеть сложа руки, наслаждаться нашим ограниченным временем вместе и уехать в итальянский закат, когда все будет сказано и сделано.
— Тогда зачем это делать? — его глаза держат меня в плену.
Я сглатываю нервы, желая произнести слова, пока не потеряла мужество.
— Потому что я беспокоюсь о тебе. Всякий раз, когда ты упоминаешь о своем брате, в твоих глазах появляется рана. Трагедия в смерти Йоханны заключалась не только в этом. Ты потерял часть себя, чтобы компенсировать пустоту от потери лучшей подруги.
— Я думаю, ты упустила свое призвание в психологии, — ворчит Лиам.
Я тихонько смеюсь.
— Нет. Мое призвание заключалось в том, чтобы все это время оказаться здесь, готовой надрать тебе задницу. Со мной ты был на подиуме больше раз, чем в прошлом году. Кстати, всегда пожалуйста.
Лиам одаривает меня лучезарной улыбкой, которую я чувствую до самых глубин своего сердца.
— Ты, Софи Мари Митчелл, там, где тебе и место. К черту бухгалтерию, ты слишком сексуальна, чтобы сидеть в кабинке целый день.
Лиам перешел от мрачного к юмористическому за один присест. Я позволяю ему отвлечься, продолжая наслаждаться нашим счастливым часом вместе.
Мы сидим вместе и наблюдаем за людьми, придумывая нелепые истории как о туристах, так и о местных жителях. Он потягивает вино, привлекая мое внимание к его губам, обхватившим ободок бокала. Те самые губы, которые я хочу поцеловать снова.
Я осушаю оставшееся содержимое своего стакана в несколько глотков.
— Полегче. — Его игривый голос заставляет меня сжать бедра.
И тут я вспоминаю о своей спасительной милости. Вся причина, по которой мы с Лиамом оказались вместе в этом бардаке, начало отношений, к которым я никогда не смогла бы подготовиться.
 
Я достаю из кармана список «К Черту!» и оцениваю пункты, которые я могу зачёркнуть.
— Я хочу спланировать, что делать дальше.
Его глаза темнеют. Я просматриваю некоторые пункты, размышляя, что я могу выбрать сама.
Лиам снова выхватывает список из моих рук.
— Суть не в том, чтобы планировать каждую мелочь. Думаю, в этот раз я сам выберу.
Прощай, контроль, увидимся позже.
— Нашел одно. Поцелуй перед Эйфелевой башней. — Лиам сжимает мою руку, притягивая меня вровень со своим телом, пока сильные руки удерживают меня рядом.
Я отталкиваюсь от его груди, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Что ты делаешь? Мы не можем целоваться здесь. Мы на публике! Это не то, что делают друзья с привилегиями. Они держат это исключительно в определенных границах, как друзья во внешнем мире и преимущества в спальне.
Его губы подергиваются от моего бессвязного бреда.
— Если ты ограничиваешь выгоду только спальней, то ты все делаешь неправильно. — Его глубокий голос проникает прямо в мое сердце, тупая пульсация выдает, как сильно я его хочу.
— Нам нужны четкие правила и ожидания в отношении того, что значит «друзья с привилегиями». Я думаю, у нас обоих разные представления.
— К черту правила и планы. Хватит так много думать.
Лиам не дает мне ни секунды на размышления о нашем статусе, потому что его губы находят мои, а его рука накрывает мое лицо. Свежий вкус белого вина проникает в мой рот и пробегает по языку, когда его губы захватывают мои. Его губы овладевают мной и контролируют мой мозг и тело, подчиняя меня своей воле, и я становлюсь податливой в его руках.
Языки сталкиваются, вызывая дрожь по позвоночнику. Мои пальцы ног загибаются в кроссовках от ощущения, нарастающего внутри меня. Его руки пробегают по моей спине, вызывая очередную порцию искр на моей коже.
Я теряюсь в его вкусе. Лиам завладевает мной по частям одним лишь поцелуем, владея моим сердцем и моими губами. Мои руки обхватывают его шею и притягивают ближе. Я покусываю его нижнюю губу. Он издает стон, когда мой язык дразнит его, возвращая мне немного контроля.
Звуки хлопающих людей возвращают меня в настоящий момент. По моей шее к щекам разливается тепло, пока Лиам поправляет брюки и надевает шляпу, которая сидит достаточно низко, чтобы скрыть его лицо.
— Город любви наносит новый удар. — Невинный прохожий улыбается нам.
Нет, сэр, здесь нет никакой любви.
— Достань список.
Моя рука дрожит от просьбы Лиама. Я достаю список из сумочки и кладу его на стол в его гостиничном номере. Его номер выглядит как улучшенная версия моего, с гостиной, столовой и огромной спальней.
— Где ручка?
Я нахожу ручку после того, как убираю два бальзама для губ, крем для рук и кисть.
— Мы что-то проверяем? Я не вижу здесь ничего, что мы могли бы сделать. — Мой голос выдает мое волнение.
Он выхватывает у меня ручку и пишет внизу листа, рядом с последним дополнением.
Завести друга с привилегиями.
В строчке чувствуется завершенность.
— Теперь, когда мы добавили это, я думаю, с чего начать… О, я знаю. — Его голос понижается до хриплого шепота, заставляя сирену взвыть в моей голове. — Я и забыл, какой грязный ум у тебя был при создании этого.
Мои щеки горят. Лиам поднимается со стула и проводит одним пальцем по моему позвоночнику, обтянутому рубашкой, по которому пробегают мурашки. Он хватает меня и несет в свою спальню, не оглядываясь назад. Меня бросают на кровать, как будто я ничего не вешу, и мое тело падает на кровать в виде кучи, а Лиам смотрит на меня сверху. В комнате достаточно света, чтобы разглядеть важные детали, например, то, как он озорно улыбается.
Его взгляд задерживается на моей груди, прежде чем встретиться с моими глазами.
— Понимаешь, я беспокоюсь, что ты откажешься от нашей сделки. Ты склонна заводиться, и как бы весело это ни было, я бы предпочел, чтобы ты расслабилась.