Столкнувшийся (ЛП)

Так, список.
— Нет, это не так. Ты хочешь немного пожить и хорошо провести время. В этом нет ничего плохого.
Она вздыхает.
— Я знаю. Хотя мой папа суровый. Я люблю его. Но он сосредоточен на том, чтобы я не была похожа на маму со всеми этими правилами и пятилетними планами. И я тоже пыталась сделать все, чтобы не быть похожей на нее. Так что я застряла в этом дурном круговороте желания быть идеальной, но при этом упускать жизнь.
Моя грудь сжимается от ее признания, я чувствую себя с ней лучше, чем она думает.
— Это отстой, когда мы позволяем ожиданиям окружающих управлять нашей жизнью. Я имею дело с этим дерьмом, и это отстой. Какая у тебя мама?
Она ерзает, пытаясь устроиться поудобнее. Ее тело прижимается к моему, когда она кладет голову мне на грудь. Темнота скрывает мое удивление. Я обхватываю ее рукой, сохраняя свое тело свободным. Ни за что на свете я не хочу препятствовать ее внезапному проявлению близости. Хотя я никогда не держал ее так, это ощущение правильное, и оно пугает меня до смерти. Я ненавижу бояться. Мне чертовски не нравится чувствовать себя неуправляемым, как будто я не могу справиться с бурлящей бурей дерьма, зарождающейся в моей груди всякий раз, когда я оказываюсь рядом с Софи.
— Она, наверное, тоже сейчас под кайфом, тусуется в каких-нибудь джунглях в Африке, спасая мир. — Она хихикает, и это движение вибрирует у меня в груди. — Она ушла от нас, когда я была маленькой, заявив, что не хочет быть матерью. Лучше бы она ушла и стала ненастоящей мамой для всех детей в бедных городах. Я знаю, что звучу ревниво, и я чувствую себя ужасно из-за этого. Это так эгоистично с моей стороны — завидовать детям, у которых ничего нет, но я завидую, потому что она меня бросила. Мои родители никогда не были женаты, поэтому ее уход не был проблемой в этом смысле. Это был чистый разрыв.
Каким бы легким ни был разрыв, мысль о том, что мать бросает своего ребенка, причиняет боль. От грусти в ее голосе у меня защемило в груди.
Я провожу пальцами по ее волосам, чтобы облегчить ее дискомфорт.
— Ты не эгоистка, раз хочешь иметь маму, которая заботится о тебе. Мне жаль слышать, что она ушла. Я не могу представить, как тяжело расти без мамы рядом.
Ее дерьмовая мама напоминает мне о том, что я должен звонить своей, когда у меня есть шанс. Может, иногда я и веду себя по-дурацки, игнорируя звонки брата, но моя мама — не тот человек, которого я активно избегаю.
— Да, есть вещи, для которых нужна мама. Поэтому мой отец был вынужден выполнять обе роли, следя за тем, чтобы я не попадала в неприятности. По крайней мере, настолько, насколько это было возможно при таком образе жизни, как в Формуле-1, при постоянных разъездах. Я никогда не забуду, как у меня начались первые месячные. — Она застонала, спрятав лицо у меня на груди.
— Что случилось? — ее комментарий заставляет меня задуматься о юной Софи в те времена, например, когда у нее был первый поцелуй или первая влюбленность. Мои мысли начинают уходить в другие первые встречи, пока я не отвлекаюсь.
— Я попросила у него прокладки. Он вернулся из местного магазина с памперсами для взрослых.
— И что ты в итоге сделала? — я борюсь со смехом.
— Он взял меня с собой после того, как я захлопнула дверь своей спальни перед его носом. Я плакала в аптеке и была такой размазней, пока мы выбирали нужные вещи и пока папа ходил по проходу и гуглил информацию. Он покупал мне все конфеты, чтобы загладить свою вину, и предлагал все, что угодно, лишь бы я прекратила. Я так переживала из-за того, что рядом не было мамы, которая могла бы мне помочь, и мне было так стыдно перед отцом. Но я никогда не видела его таким неловким. Можешь себе представить? Памперсы для взрослых. На них даже была фотография какой-то бабушки. Я понятия не имела, о чем он думает. В такие моменты я жалею, что не могу позвонить маме и спросить ее обо всем, — она качает головой, давая мне вдохнуть свежего запаха своего шампуня.
— Ты разговариваешь со своей мамой?
Еще один ее вздох.
 
— Да, иногда, может быть, раз в два месяца, когда она приходит на службу. Она все еще моя мама, так что я уже давно отпустила эту обиду. Некоторые люди не созданы для того, чтобы быть родителями.
— Это очень зрело с твоей стороны, — я имею в виду каждое слово.
Вот в чем дело с Софи. На бумаге ей может быть двадцать два, но она придерживается более высоких стандартов и кажется старше своих лет. Это заставляет меня чувствовать себя менее виноватым за нашу разницу в возрасте, потому что я не могу представить ее с каким-нибудь студентом, который едва держит себя в руках. Она этого не заслуживает.
— Если бы ты знал ее, ты бы понял. Я больше не могу на нее обижаться, потому что она так счастлива, делая то, что делает. Она сумасшедшая, как хиппи. Мне повезло, что она не назвала меня Радужной Луной или чем-то страшным.
Мы оба смеемся над этой идеей. Нахождение рядом с ней выбивает меня из колеи, потому что я не знаю, хочу ли я поцеловать ее, защитить или трахнуть. Моя рука лениво трется о ее спину. Она пытается соскочить с моей груди, но я удерживаю ее на месте.
— В любом случае, мой список — это все виды сумасшествия. Это мой способ испытать что-то новое, поскольку всю жизнь меня держали на коротком поводке. И не сексуального характера, если твой извращенный ум делает такой вывод.
В моей голове проносится образ связанной Софи, отчего мои брюки становятся некомфортно тесными.
— Это слишком большое давление на себя. Но список — классная идея. Нет ничего лучше, чем попробовать кучу новых вещей, путешествуя по разным местам.
— Если бы ты мог делать все на свете, кроме Формулы-1, что бы ты сделал? — ее вопрос поверг меня в смятение. Откуда, блядь, она взяла этот вопрос?
Я размышляю над ним добрых две минуты, пока Софи лежит на моей груди, прижав голову к моему бьющемуся сердцу.
— Ты любишь сложные вопросы. Если бы я не участвовал в гонках, я бы, наверное, пошел учиться. Может быть, изучать архитектуру. Мне нравится рассматривать здания, которые мы посещаем в разных городах, и узнавать их историю, — во мне проснулся ботаник.
— Вау. Человек, который ценит историю старого мира.
— Ты всегда хотела стать бухгалтером? — я не понимаю, чем привлекательна такая девушка, потому что не могу представить ее сидящей в офисе целыми днями и перебирающей цифры.
— Э, нет. — Она хихикает так, что фыркает. Черт, я купил ей хорошую траву.
— Тогда чем бы ты занималась, если бы не училась на офисного наркомана?
Она издала нервный смешок. Кто-нибудь спрашивал ее об этом раньше?
— Я люблю искусство, — она произносит эти три слова слабым шепотом, словно делится секретом, добавляя его к нашему растущему списку.
Я сжимаю ее.
— Какого вида искусство?
— Я занимаюсь всеми видами. Живопись, рисунок, но особенно я люблю уголь, потому что мне нравится пачкать руки и размазывать линии, — ее голос выдает ее волнение.
— Ты все еще этим занимаешься? Я не видел тебя с художественными принадлежностями этим летом.
— Уже не так часто. Как только начала ходить в школу, я перестала, за исключением нескольких уроков, которые я делала на стороне для факультативных зачетов. К тому же, мой отец ценит респектабельную карьеру, если он собирается финансировать мою учебу. Если бы я сказала ему, что меняю специальность, думаю, у него случился бы сердечный приступ. — Она говорит тоскливо и грустно одновременно.
У меня защемило сердце — незнакомое для меня чувство. Она не хочет следовать своим интересам из-за отца?
— Никогда не поздно следовать своим мечтам и посмотреть, куда они тебя приведут. Посмотри на меня. Ты лежишь рядом с одним из лучших гонщиков Формулы-1.
— Твоя скромность не перестает меня удивлять. Я имею в виду, я могу попробовать, пока я в дороге.
Я смотрю в темноту, избегая всего, что внутри меня говорит мне сделать шаг к Софи. Это мучительный опыт.